Жажда крови

      — И, когда ты вернёшься? — спросил темноволосый паренёк, неловко потирая шею.       — Через две недели, — ответила девчушка, несмело улыбнувшись.        — Ты же пропустишь мой День рождение! — воскликнул Рик, сделав шаг навстречу подруге.       Марго лишь тяжело вздохнула. Слов больше и не требовалось. Мальчик умерил свой пыл, неловко закусив губу.       — Будем скучать! — громко вымолвила Джессика, крепко обняв малышку. — Она же не навсегда уезжает, дурёха! — воскликнул Калеб, слегка ударив белокурую по макушке. Он слабо ухмыльнулся, взглянув в голубые глаза Жемчужинки, и легонько ударил ту по маленькому плечику. — Хорошо отдохнуть!       — Спасибо, — прошептала малышка, не переставая улыбаться.       Каждый из их маленькой компании подошёл к девочке, пожелав их семье счастливой поездки. В ответ она благодарно улыбалась, иногда смеясь от глупых шуток Калеба.       — Рик! — воскликнула Маргарет резко и неожиданно, вспомнив кое-что. Она быстро подбежала к нему, весело смеясь. — Это тебе!       В хрупких ручках красовался плюшевый медведь золотого цвета с сиреневой шляпой и такого же цвета галстуком-бабочкой на шее. Мальчик широко распахнул глаза, а после улыбнулся по все тридцать один зуб.       — Спасибо огромное! Он такой классный! — сказал будущий именинник, рассматривая записку, привязанную к левой лапе медвежонка. «С Днём рождения! Жемчужинка.»       — Рада, что тебе понравилось!       Ребята собрались, крепко обнявшись напоследок, как рыжеволосую девочку позвала мама, поторапливая. Марго быстрым шагом направилась к машине, крикнув, развернувшись на полпути:       — Повеселитесь на празднике!

***

      Чужие крики режут слух. Душераздирающие. Умоляюще просили остановиться. Детские. От металлического запаха крови тошнит, сводит желудок, слезятся глаза. Желчь застряла где-то в горле. Дикий, безумный смех глушит мольбы жертв. Хруст костей. Очередной крик ужаса. Слёзы, смешанные с алой кровью. Звук рвущихся тканей мышц. Вопли, снова, снова. Внутренние органы разбросаны по плитке пола. Ледяное дыхание смерти прошлось с тихим смешком, забрав последнюю детскую жизнь. Больше нет криков. Только безумный смех, что пробирает до костей.

***

      Мёртвое сердце наливалось болью. Она кричала, зависнув в воздухе. Слёзы текли по щекам, навсегда застыв на них. Хрупкое тело дрожало. Она корила себя. Не успела помочь. Опоздала. Чувство вины больно отдаётся в груди.       Глубоко вздохнув, она выпрямляется. Чужие голоса сотрудников глухо отдаются сквозь закрытую дверь. Взгляд погасших, давно мёртвых глаз вновь устремляется в сторону маленьких трупов, утонувших в луже кровавой.       «Может, я что-то смогу сделать?» — думала она, взметнув руку вверх.       Ошибку совершила тогда, за которую призрак будет карать себя.

***

      Тарелка с глухим стуком опустилась на поверхность стола, заваленного различным мусором. Пододвинув стул поближе, девушка поудобнее устроилась на нём.       Живот заревел, скручивая в тугой узел внутренности, как только нос уловил аппетитный запах пиццы. Подобная реакция была волне нормальна, учитывая, что Марго не ела около трёх дней. Ноги уже едва передвигались, дрожали, а от любого запаха еды невольно текли слюнки. Рыжеволосая, помолившись всем богам, чтобы в пицце не оказалась яда, откусила кусочек. Живот благодарно заурчал. Не успела девушка и моргнуть, как первый кусочек пиццы уже был съеден. Как бы она ненавидела этих монстров, но еда на удивление вкусная. Хотя, возможно, на голодный желудок всё окажется вкусным?       Уже принявшись за второй, взгляд Марго зацепился за ту самую газетную вырезку, что подобрала вчера, решив прочитать позже. Откусив кусочек, девушка потянула руку в её сторону, разгребая лишние бумаги. Маргарет проглотила встрявшую в горле еду и уставилась в чёрные буквы на пожелтевшей от времени бумаге.

«30 апреля, 2003 год Очередное убийство в «Фредди Фазбер». Вчера вечером в одной из рабочих комнат пиццерии «Фредди Фазбер» было обнаружено пять убитых детей. Уже не первое убийство на территории этого развлекательного ресторана, из-за чего весь город понемногу впадает в ужас. Полиция тщательно ведёт расследование, но в связи последних событий, пиццерию «Фредди Фазбер» временно закрывают, а её владельца, Генри Фазбер, берут под арест, как главного подозреваемого. На различные вопросы, полиция отказывается отвечать. Они лишь просят жителей города быть предельно внимательными».

      В комнате повисла гробовая тишина, что резала слух. Новый кусок пиццы так и не оказался во рту у девушки, застыв от него в паре сантиметров. Глаза были в ужасе широко распахнуты. Всё тело пробила дикая, мелкая дрожь. Внутренности обратились в тугой узел, а в горле встал ком. Сердце колотилось словно бешенное, болью отдаваясь в груди. Страх, дикий ужас, неверие, всё смешалось внутри, заставляя Марго жадно ловить ртом воздух.       «Невозможно!» — только и крутилось в голове, «Этого не может быть!» — долбило в висках.       Она помнила этот день. Помнила точно такую же газету, что обнаружила на столе отца. Пусть это и произошло чуть больше пятнадцати лет назад, в голове до сих пор всплывали те ужасные строчки. Эти самые строчки.

«Они не могли меня бросить так же, как это сделала она! Не могли! Они же обещали!»

      Она рыдала, кричала до боли в висках, стоя напротив уже шести надгробий.       Эти странные сны, что стали приходить к ней, газетные вырезки, место, что кажется таким знакомым…       Знакомым.       Маргарет взвыла, откинувшись на спинку стула. Теперь всё складывалось в голове. Конечно, это место ей казалось таким знакомым. Заброшенная пиццерия её детства. Пусть это и не то же самое здание — это было чуть меньше, да и находилось совершенно в другом городе, — но знакомые аппликации в виде пицц на стенах, знакомая сцена, украшенная различными узорами, а также тот самый запах вкусной еды, заставляли всплывать смутные образы в голове. Когда она ещё веселилась и резвилась вместе с ребятами, даже не подозревая, что это место станет её могилой.       Как и стало для её друзей.       И эти имена. Как она раньше ещё не сообразила? В тех пиццериях были свои особенности — аниматоры. Она до сих пор помнила эти весёлые песни, что пел Фредди, пиратские байки Фокси, а также виртуозную игру на гитаре от Бонни, и милый звонкий голос Чики. Только вот эти персонажи, что раньше вызывали детский трепет и восторг, стали теперь её кошмаром наяву. Их изуродованные в шрамах и крови лица, безумные глаза и рот, наполненный рядом острых клыков.       Монстры.       Маргарет судорожно вздохнула, аккуратно коснувшись перебинтованной шеи. Воспоминания слишком свежи.       Взгляд снова упал на газету. Что она здесь делает? Определённо, не просто так. Возможно, если ещё порыться, она найдёт ещё что-то полезное?       Марго быстро перевела взгляд на часы. Восемь тридцать. Времени ещё предостаточно, но её терзали сомнения. Что это ей даст? Тем более, парень из телефона ясно дал понять, что они не любят, когда лезут в их дела. Возможно, лишится жизни раньше, чем получит желанные ответы. Да и зачем ей они? Всё это было давно, друзей не вернуть, а их убийца наверняка сидит за решёткой. Смысл рисковать собой ради ничего?       Но тут же всплыл довольно адекватный вопрос. Что здесь делает газета именно об этом инциденте? Это не просто так.

— А сколько уже эти… монстры терроризируют ваш город? — Около пятнадцати лет».

      Марго, как громом поражённая, дёрнулась, чуть не упав со стула. Она потёрла переносицу, стараясь не потерять мысль и сосредоточиться на ней.       Девушка не знала, была ли такая же ситуация в других городах, но обвинять пока что рано. Она не знает наверняка. Да и тем более, насколько Маргарет знает по слухам, убивали они только взрослых, и никогда тела убитых не находили внутри какого-либо помещения. Поэтому этот безумный вариант можно отбросить в сторону.       Может ли быть так, что для них это просто случайная газета, лишь бы запугать своих жертв, но к этому они не имею никакого отношения? Девушка не исключала такой вариант, от этих чудовищ можно ожидать чего угодно.       Марго готова была выть от отчаяния, что накатило на неё.       Она не может это так оставить.       Ей нужны ответы. Сейчас же.       Девушка на негнущихся ногах поднялась с насиженного места, едва передвигая конечностями в сторону восточного холла. Взгляд зацепился за ту самую стену, увешанную вдоль и поперёк разными газетными вырезками.       Сердце стучит, как бешенное, руки дрожат, не поддаются воле хозяйки. Морозный воздух холодит кожу, проникая под самую одежду, заставляя вздрагивать. Ладонь невольно тянется к перебинтованной шее, потирая её в неловком жесте. С уст срывается судорожный вздох. Она слышит, как сзади копошатся её Ночные кошмары, их голоса, разговоры. Они тихие, неторопливые, подобно шипению змеи, но для девушки они сродни грому средь ясного неба. Марго лишь остаётся надеяться, что они останутся на месте и не пойдут по следам своей жертвы. По её следам.       Маргарет смахивает капли пота с висков, пытаясь сосредоточиться на информации, что висит перед ней. Глаза лихорадочно бегают по выцветшим строчкам на старой бумаге газет, пытаясь найти хоть что-то ещё.       Действительно, большая часть статей здесь как раз о той самой, горячо любимой в детстве, пиццерии. Одна из них гласит о закрытии всей серии ресторанов, из-за банкротства её владельца. Другая же продолжает мусолить тему «Ужасных убийствах на территории пиццерии», где полиция рассказывает, что дело пока стоит на месте и никаких улик и зацепок нет.       Теперь, уже точно нет никаких сомнений, что это событие как-то связано. Марго нервно усмехнулась. Как же она хотела, чтобы это всё оказалось просто кошмаром. Как же она хотела забыть всё это, все те ужасы, что преследуют её всю жизнь.       Она просто хотела жить счастливо.       Она просто желала для себя счастливого финала.       Эгоистично, но она просто выжить. Это неплохо. Это правильно.       — Пожалуйста, — она возвела глаза к потолку, в уголках которых застыли хрустальные слёзы, — помоги мне. Я не справлюсь.       Она не знала, к кому обращается. Не знала, слышат ли её.       Эмоции снова взяли вверх. По щекам текли горячие слёзы, так контрастирующие с замогильной прохладой в коридоре. Она слабая, всегда была такой. Она ломалась безграничное количество раз. Она корила себя. Всю жизнь. За свою никчёмность, за свою трусость, за своё предательство.       За своё лицемерие.       Ведь она даже была рада, что в тот день уехала из города.       И не лежит в земле, как остальные.       Потому что, она жаждет жить.

***

      — Эти люди — такие эгоисты и лицемеры, — устало зевнул «кролик», сидя на края сцены, прикрыв рот ладонью.       — Молятся не пойми кому. Скукота, — тянет девушка, сидя на стуле, откидываясь на спинку.       — Зато признай, слышать их предсмертные вопли — одно удовольствие, — усмехается пират, обнажив ряд острых клыков.       — Надеюсь, вы эту чертовку скоро прибьёте. Она меня начала раздражать, — презрительно фыркнул негласный лидер группы, облокотившись на стену.       — Не переживай, Фредди! Сегодня, она точно познает, что значит Кошмар…       В ответ лишь смешок:       — Постарайся, Чика.       В них нет ничего человеческого. Из эмоций — лишь жажда крови и убийств. В глазах застыл лёд. Им стали чужды чувства.       Они уже не помнят приятное тепло лучей солнца. Не помнят прохладу осеннего вечера. Лишь боль. Лишь удушающий холод и мрак.       Они давно уже умерли.       Они просто существуют

одной лишь

местью…

***

      — Боже, вызывайте скорую, срочно! — женский вопль разносится эхом средь пустынных коридоров.       — Что с ним?       — Что происходит? У него припадок?       — Господи, у него кровь! Чего встали, дебилы?! Быстро звоните в скорую!       Сквозь всё эту суету, можно лишь уловить тихое, сравнимое с шелестом листвы: «Братец».       А после, душераздирающий вопль ужаса.

***

      Телефонный звонок заставил Маргарет вздрогнуть и оторвать взгляд от изучения планшета. Она тут же пододвигается ближе и нажимает на кнопку, внимательно слушая собеседника.       — Хэй, привет! Рад, что ты ещё здесь, со мной! — его голос звучит весело и бодро, отчего девушка едва заметно улыбается. — Что ж, вот и настала третья ночь! Сегодня, тебе придётся внимательно следить за Чикой. Также, начнёт передвигаться сам Фредди. Вот тут, уже проблема. Он прячется в тени, из-за чего, довольно сложно определить его местонахождение. Но вполне возможно. Что бы притормозить его, тут надо действовать так же, как и с Фокси — часто смотреть на него.       Марго переключилась на камеру с лисом и нервно сглотнула: прямо на неё смотрела пара янтарных глаз, а жуткий оскал вызвал целый табун мурашек. Девушка часто, глубоко задышала, пытаясь придти в норму. Нельзя, нельзя поддаваться эмоциям. Хотя бы не в самом начале ночи.       — Поэтому, будь предельно внимателен, я тебя прошу, — он вздыхает, и после небольшой паузы, продолжает. — Буду надеяться, что мои советы помогают тебе.       «Ещё как помогают», — мелькает мысль в её голове, заставляя Маргарет улыбнуться, легко, почти невесомо.       — Удачи тебе, она пригодится.       Щелчок. Конец записи.       Маргарет вздохнула сквозь плотно стиснутые зубы, пытаясь унять дрожь.       Рука действует инстинктивно. Нажимает на белую кнопку. Никого. Гасит свет. Вдох выдох. Девушка глядит в экран планшета, в янтарные хищные глаза. Судорожно сглотнула, поправив трясущийся рукой прядь волос.       Взгляд постоянно цеплялся за ту самую газету и ещё парочку, что она сорвала со стены. Маргарет дёрнула головой. Сейчас не самое подходящее время отвлекаться. Сейчас главное думать о том, как бы выжить в этот раз и молиться звёздам, чтоб эту ночь она продержалась.       Глубокий вздох.       Девушка возвращает взор обратно в камеры.       Время двенадцать тридцать.       Девяносто два процента.       Энергия, как обычно, летит.       Но с каждой ночью всё быстрее.       Как и шансы на спасение.       Девушка переключает камеру на сцену. Остался только Бонни, что даже не смотрит в камеру, застыв, словно статуя, с дружелюбной улыбкой на лице.       Прямо как в детстве. В таком далёком. Но без уродских шрамов, а также жажды убивать в пустом взгляде. Улыбка ненастоящая, такая же неживая, как и её обладатель. Марго врёт сама себе. Это, ни в какое сравнение с тёплыми воспоминаниями из детства. Даже как-то смешно стало.       Она запоздало вспоминает про других. Девушка тут же испуганно дёргается, а трясущаяся рука судорожно тыкает по кнопкам.       Чёрт, чёрт.       Чика находится среди столов, камера 1В, пристально глядя в глаза жертвы, будто видит перед собой, обнажая острые клыки в хищном оскале. Маргарет крупно вздрогнула, когда изображение исказилось рябью помех. Через пару секунд на девушку уставилась пустота.       ЧёртЧёртЧёрт       Пальцы нервно стали нажимать по камерам, слыша мучительно громкий смех из коридоров. Кажется, будто он доносился со всех сторон, насмехаясь над ней и её попытками.       Ну же, где ты?       Где ты?       Монстра нигде не было, а смех становился всё громче. Она слышала сквозь оглушительные удары собственного сердца звук шагов. Они бродили, туда-сюда. Они следили. Они насмехались. А она, их жертва, тряслась от страха в попытке предотвратить неизбежное. Пожалуйста.

Где ты?..

      Марго застыла на сломанной камере 6, кухня. Она в испуге замерла, прислушиваясь. Девушка уловила тихое женское хихиканье, от которого кровь в жилах стыла, и звон посуды.       Маргарет с жалостным всхлипом вздохнула, чувствуя, как трясутся руки и горячие слёзы в уголках глаз.

Нашла.

      Она вернула взгляд, заплывший пеленой слёз, к планшету.       Час десять.       Семьдесят три процента.       Девушка сглотнула колючий ком, что застрял в горле.       Дыши.       Не забывай дышать.       Стоило дрожащему пальцу нажать на камеру 1С, как земля ушла испод ног.       Тёмный занавес распахнут, а внутри никого, кроме кромешной тьмы.       В тишине, раздался громкий смех.       Она сорвалась с места, больно ударив ладонью по кнопке, увидев лишь блеск янтарных глаз за секунду до того, как дверь со скрежетом закрылась.       Марго игнорировала тупую боль в руке и коленке, на которую неудачно приземлилась. Навалившись на дверь, она лишь прислушивалась к нервным шагам за той стороной, скрежету когтей по поверхности двери и стен. Она не поворачивала головы, чувствуя на себе прожигающий взгляд сквозь стекло маленького окошка.       Уходи, уходи, уходи…       Шумно дыша, девушка протянула руку к лежащему на полу планшету, включая его.       Но не успевает заглянуть в загоревшийся экран планшета, как слышит шаги, отдающиеся эхом от стен. И задорный женский смех.       Камера 4А, западный коридор.       Чика смотрит своими неживыми, большими, практически вылезающими из орбит глазами прямо в камеру, улыбается широко-широко, во весь клыкастый рот. Она приложила ладони к изрезанным щекам, покачивая головой из стороны в сторону.       Изображение искажается помехами, а со всех сторон слышится громкий, басистый смех.       Марго едва ли не плачет, открывает дверь и поднимается на дрожащие ноги. Держась за стену, вновь садится на своё место.       Час пятьдесят пять.       Шестьдесят один процент.       Девушка неровно дышит, часто и громко всхлипывая и делая большие отдышки.       Сердце колотится как бешенное, а внутри скребётся чувство, будто она что-то забыла.       Что-то важное.       Что-то, что стоит её жизни.       Вновь слышится смех, словно у неё в голове, бьющий по ушам.       Тяжёлые шаги.       Девушка судорожно включает планшет. Нажимает дрожащими пальцами на кнопки камер.       Фокси на месте. Чика всё ещё улыбается в камеру. Бонни на сцене. Все на месте. Но шаги всё ближе.       И ближе.       И ближе.       — Где, где… — шепчет в бреду Маргарет, переключаясь между камер.

1А, 1В, 7, 6, 4А…

      Нет никого.       На глаза накатывают слёзы страха.       Чика задорно смеётся с камеры.       И плавно скользит пальцем по воздуху в правую сторону.       Свет в комнате начинает быстро моргать.       Ха-ха-ха…

Здесь!

      Марго кричит, быстрым движением закрывает дверь, сталкиваясь с парой горящих глаз в кромешной темноте.       Ха-ха…       Девушку трясёт, она смахивает мутную пелену с глаз.       — Ещё чуть-чуть, ещё чуть-чуть бы… ха… ха-ха…       «Он прячется в тени, из-за чего, довольно сложно определить его местонахождение»       Она заходится тихим скрипучим смехом, сгибаясь пополам. Маргарет чувствует, как подрагивают поледеневшие кончики пальцев, что всё ещё держат кнопку.       Она слышит мерзкий басистый смех и приглушённые удары по двери.       — Да катись ты в пизду, — шепчет осипшим голосом девушка, опуская руку.       Марго, не разгибаясь, включает планшет.       Два тридцать.       Пятьдесят процентов.       Со всей этой беготнёй и игрой в прятки электричество улетает со скоростью света.       Сорок девять.       Сорок восемь.       А эта тварь всё ещё стоит под дверью, смеясь, насмехаясь.       Сорок шесть.       Два тридцать восемь.       — Уходи, уходи…       В уши бьёт задорная детская песенка.       И быстрые лёгкие шаги.       Очень быстрые.       Марго едва успевает метнуться к двери в противоположную сторону.       Она слышит, он всё ближе.       Он уже здесь.       Не успеет.       Руку пронзает жгучая боль, застилающая взор алым цветом.       «Не забывай следить за камерами»       Сердце успело уже остановиться, как она с криком бьёт ногой в воздух и дёргает рукой, посылая ещё больше вспышек боли.       С отчаянием жмёт на кнопку, слыша металлический скрежет и злобное рычание.       Похоже, она всё же попала куда надо.       Перед глазами пляшут чёрные пятна, её тело бьёт дикая дрожь, конечности не слушаются, в голове мысли скручиваются в один сплошной комок, её обдаёт холодом, она сходит с ума.       Сердце готово вот-вот выпрыгнуть, оно больно ударяется о стенки груди.       Это только середина ночи, а её чуть не прикончили дважды.       Эта мысль приводит в чувства, заставляя девушку вздрогнуть и подскочить на месте. Рука болит, голова раскалывается на части, а в ушах звон, но она терпит, игнорирует. На не гнущихся, дрожащих ногах садится на стул, включая планшет.       Три часа.       Тридцать девять процентов.       Подсвечивает оба коридора.       Никого.       Все ушли.       Из глубин пиццерии она слышит смех.       Вдох.       Выдох.       Ещё раз.       Вдох.       Выдох.       Попытка успокоиться, прийти в чувства. Ей нужно выжить, для этого нужна трезвая голова.       Маргарет морщиться на каждое движение руки. Густая кровь капает на пол, брюки, пачкает синюю ткань помятой рубашки. Ничего, в комнате есть бинты, которыми она перевязала раненую шею. Нужно лишь прожить три часа.       Три часа.       Два часа пятьдесят девять минут.       Энергия летит. Марго берёт паника. Что будет, если закончится энергия? Что она сможет сделать? Как защищаться в такой случае?       Никак. Она умрёт, если энергия достигнет нуля.       Маргарет сглотнула горький ком в горле.       Экономить энергию. Использовать планшет и двери как можно реже. Казалось бы просто.       Но не тогда, когда по помещению носятся монстры, что ищут твоей плоти, крови, твоей смерти. Долгой и мучительной.       С каждой ночью становятся всё быстрее. Да что с ночью, с каждым чёртовым часом они двигаются всё быстрее.       Маргарет смаргивает набежавшие слёзы.       «Боже, помоги…»       Она прислушивается к шумам в коридоре.       Из глубин доносится искажённый детский смех.       «Прошу»       Три тридцать.       Чика пришла один раз, но стояла там долго, заставляя энергию улетать. Фокси словно бешенный рвался к офису. Фредди приходил два раза, перемещаясь по зданию в тени, из-за чего его было сложно заметить. Бонни так и объявился возле офиса, но ушёл со сцены, заставляя Маргарет понервничать.       Они смеялись из темноты и улыбались с камер.       Руки всё ещё тряслись, но у девушки появилось чувство, будто она может взять ситуацию под контроль.       Четыре часа.       Двадцать семь процентов.       Чика приходила три раза, царапала окно, громко заливисто смеялась.       — Ну же, впусти меня! Мы же подружки, не так ли? Давай же повеселимся вместе, дорогая!       — Тебе не скучно там, ну? Скучно же, скучно! Выходи, я развеселю тебя!       Голос, приторно сладкий, словно у змеи-искусителя, резал уши, как тот же басистый злорадный смех. Он становился всё чаще и всё громче, стоило Фредди подойти ближе к офису.       Четыре тридцать семь.       Восемнадцать процентов.       Энергия улетает, а Маргарет кроет паника. Что же делать? Если она продолжит в таком же духе, то у неё совсем не останется энергии! Она не сможет защищаться. И тогда придёт конец.       На глаза набежали слёзы.       Нет, нет, нет…       Нет.       Она не умрёт. Не позволит. Она дотянет до утра в этой беготне с дьяволами. Нужно лишь чуточку спокойствия.       Дыши.       Ну же.       Всё хорошо.       Она отточенным движением здоровой руки нажимает кнопку подсветки.       Никого.       С правой стороны слышатся тяжёлые шаги.       Не глядя, закрывает дверь, морщась от резкой боли в потревоженной ране.       Смотрит в экран планшета.       Четыре сорок девять.       Шестнадцать процентов.       Спокойно. Всё хорошо.       Пять часов.       Они сорвались со своих мест, словно бешенные. Последний час, тринадцать процентов.       Марго едва успевала закрыть за ними двери. Чика успела полоснуть её по щеке, когда жертва отвлеклась и застопорилась, прежде чем дверь перед её звериным оскалом с грохотом закрылась.       Сердце прыгало в груди, готовясь вырваться из груди, коленки тряслись, а низ живота скручивало в тугой комок.       «Ну же, ещё немного…»       Дыши.       Вдох-выдох…       Она прислушивается. Звон посуды из далека. Громкий басистый смех рядом. Звуки вентилятора.       Включает планшет.       Камера 4А.       Марго вглядывается в изображение, искажённое помехами, и угадывает очертания монстра в шляпе. Его глаза — единственное, что чётко видно в темноте — горят холодным светом.       Девушка выключает экран планшета.       Уже поднимает голову.       Как перед глазами начинает мельтешить искривлённое, серое детское лицо. Глаза абсолютно бледные, а на щеках застыли чёрные дорожки и пятна таких же чёрных ран и крови.       Бледные губы кричат детским, искажённым множеством помех голосом:

«It’s me» «Прошу» «Помоги!»

      Девушка с криком падает со стула, больно ударяясь спиной и рукой. Плечо простреливает вспышкой боли, отчего Марго болезненно стонет и накрывает кровоточащую руку ладонью.       Но стоит ей открыть глаза, как призрака и след простыл.       — Галлюцинация?.. — в пустоту шепчет Маргарет, поднимаясь на трясущиеся ноги.       Лицо призрака было сильно искажено, а его пробирающий до костей голос до сих пор звенит в ушах. Вздрогнув, Марго вновь берёт в руки планшет, судорожно дыша.       Ну же.       Всё нормально.       «Это лишь бред твоей поехавший крыши, Марго» — говорит мысленно себе девушка, сжимая в ослабевших руках края планшета.       Она нажимает на кнопку и экран загорается.       Пять двадцать.       Одиннадцать процентов.       Ещё немного.       Камера 1С, Пиратская бухта.       Фокси выглядывает из-за занавеса, сверкая налитыми золотом глазами.       Камера 5, мастерская.       Бонни стоит там. Не видно его лица, лишь очертания мужской фигуры.       Камера 4А.       Пусто.       Камера 4В.       Чика широко открыла рот, оголяя ряды острых зубов. Она неестественно вывернула голову, дёргала ею из стороны в сторону, при этом звонко, искаженно смеясь.

«Теб-б-б-е не сб-б-е-е-жать» «И-и-дём за т-т-тоб-б-ой» «Ха-х-ха-ах-хаха-ха»

      Изображение исказилось рядом помех.       Марго судорожно вздохнула, прикрывая глаза.       Вдох-выдох.       Она не нашла Фредди.       Его нет.       Девушка ещё раз проходится по камерам. Дрожащими пальцами нажимает на кнопки, прислушиваясь к окружающим звукам.       Шаги где-то слышны, но она не понимает, где?!       Он смеётся, но она не знает откуда!       Её трясёт.       Камера 7, туалеты.       Пусто.       1А, сцена.       Никого.       Камера 4А.       Ни души.       Она слышит их шепотки, их шаги, их смех. Всё сливается в сплошную какофонию звуков. Марго не знает, где он. Он может быть, где угодно.       Она вновь жмёт по камерам.       Нет, не тут. Не здесь. Пусто. Никого. Пусто…       Она сжимает дрожащими пальцами планшет.       Паника накрывает с головой.       Шепчет одними губами:       «Помоги, боже, пожалуйста»       Марго плачет. Не сдерживает слёз отчаяния.       Ещё раз включает планшет.       Вновь пробегается по камерам.       Страшно. Ей страшно.       Где он?       И замирает.       Пять сорок.       Четыре процента.       Нет, нет, нет!       Ей же осталось совсем немного!       Слёз становится ещё больше. Её пробивает крупная дрожь.       — Нет, нет, прошу, прошу…       Она в панике нажимает на кнопки. Ищет. Проверяет остальных. Они же будто замерли, ожидая чего-то, предвкушая.       Продержаться двадцать минут на четырёх процентах. Да они видимо издеваются над ней?! Этого же невозможно! Она умрёт, умрёт, умрёт…       — Прошу… — срывающимся голосом шепчет Марго, уже не пытаясь остановить слёзы.       Держись.       Ты сможешь.       Тихо. Успокойся.       Дыши.       Вдох…       Грохот с правой стороны.       Маргарет распахивает глаза, замирая на месте.

Он рядом.

      Но она не может закрыть дверь. Если закроет, энергия тут же достигнет нуля. И тогда может прощаться с жизнью. Но если оставит открытой, то её всё равно разорвут на куски. Безвыходная ситуация. Она не сможет убежать, голова кружится, а ноги подкашиваются, стоит на них хоть немного перенести вес.       Маргарет сглатывает тяжёлый ком, вставший поперёк горла. Судорожно дышит, перебирая навязчиво крутящиеся в голове мысли.       Вновь грохот. Шаги, эхом отдающиеся от стен.

Ближе.

      Закроет дверь, энергия закончится.       Оставит открытой, её убьют.       Грохот. Смех, режущий слух.

Ближе.

      Совсем рядом.       Закроет…       Оставит…       «К чёрту!»       Железная дверь с оглушительным грохотом закрывается, отрезая от правого коридора.       Девушка судорожно дышит, прислушиваясь.       Тишина.       — Уходи, уходи… — шепчет Марго, дрожа всем телом. — Пожалуйста, уходи…       Пять сорок три.       Три процента.       Тишина.       Он стоит там.       Пять сорок девять.       Два процента.       Тело пробирает дрожь. Монстр всё ещё за дверью. Она слышит его приглушённый дверью смех.       Он специально стоит там.

Ей не выжить.

      Безвыходная ситуация.       Пять пятьдесят один.       Один процент.       Девять минут. Ещё девять минут.       Пятьдесят два.       Пятьдесят три.       «Уходи, уходи, уходи…» — мысленно молит девушка.       Пятьдесят четыре.       Пятьдесят пять.       Ноль процентов.       Офис погружается в кромешную тьму. Системы выключаются, перестают работать.       Дверь открывается.       — Нет, нет, нет… — тихо всхлипывает Маргарет, сжимая в руках планшет до онемения пальцев.       Пять минут.

Не успела.

      Сердце в конвульсиях бьются в груди, готовясь в любой момент остановиться. Тело дрожит, дрожит от страха, ужаса.       СтрашноСтрашноСтрашно       Сквозь гробовую тишину прорезается мелодия.       Маргарет узнает эту мелодию, где угодно.       Весёлая, изменённая на детский лад, мелодия «Марш Теодора».       Которым её запугивали в тот злополучный день.       Музыка режет уши, а светящиеся глаза монстра и открытый в оскале рот нагоняют животного ужаса.       Ей кажется, или с острых клыков что-то капает?..       Тело трясёт мелкой дрожью, но девушке кажется, что она не чувствует его. Слёз уже давно нет, глаза широко распахнуты в ужасе.       Она умрёт.       Прямо сейчас.       Её разорвут на мелкие кусочки.       Не спастись.       Не убежать.       Музыка прекращается. Маргарет вновь погружается в кромешную тьму и гнетущую тишину.

Топ-топ-топ…

      Он подходит к ней. Она слышит его тихие смешки.

Топ-топ-топ…

      Девушка задерживает дыхание. Она видит его силуэт прямо перед ней.

Топ-топ…

      Зажмуривает глаза, стоит почувствовать ледяное дыхание у себя на щеке. Тихий смешок.       Ещё секунда.       Она слышит копошение и шуршание одежды.       Ещё секунда и…       Колокольный звон резанул по ушам.       Марго резко распахивает глаза, уставившись на протянутую когтистую руку неверующим взглядом.       Она видит, как лицо монстра искажается гримасой раздражения и злости, прежде чем он убирает руку и выпрямляется. А затем вновь улыбается, оголяя ряд острых зубов.       — Смена окончена, — легко и добродушно произносит Фредди, пряча руки за спину. — Прошу вернуться в свою комнату. Отдыхайте.       И удаляется из офиса, оставляя девушку одну.       Её лицо озаряется дрожащей улыбкой.       Она не сдерживается и ревёт навзрыд.

***

      Маргарет приземлилась на кровать, стоило только войти в комнату. Её тошнит, голова раскалывается, а перед глазами пляшут чёрные пятна. Она с огромным трудом добралась сюда на дрожащих ногах, норовя постоянно упасть.       Марго тяжело вздохнула и принялась онемевшими руками распутывать волосы.       Перед тем, как покинуть офис, она забрала те самые газетные вырезки, что покоились на столе. Оставалось лишь надеяться, что никто этого не заметил. Ей не нужны лишние проблемы. Она и так в полном дерьме, усугублять ситуацию не нужно.       Неудачно дёрнув больной рукой, плечо пронзила острая вспышка боли. Маргарет тихо зашипела, выронив из рук заколку.       «Нужно будет раны перевязать» — пронеслось в мыслях у девушки, пока доставала из-под кровати упавшую заколку.       Но рука тут же наткнулось на что-то другое. На что-то мягкое, с жёстким мехом.       — Игрушка?.. — недоумённо сказала Маргарет, доставая найденный предмет из-под кровати.       Но стоило ей увидеть это, как дыхание прекратилось, а глаза шокировано распахнулись.       В её руках был плюшевый медведь с золотистой шерстью, что со временем потеряла былой блеск и потемнела в некоторых местах. С чёрной бабочкой и такой же шляпкой. Абсолютно идентичный тому, что она дарила когда-то давно её другу, Рику, на день рождение.       — Не может быть… — прошептала Марго, вертя игрушку в руках.       Шерсть была украшена пятнами тёмно-алой краски, а на левой лапе болталась верёвочка.       «Да быть не может…»       Маргарет вновь полезла под кровать, судорожно ища рукой по полу. Упавшая заколка уже давно забыта.       Она вытаскивает клочок бумаги и подносит его к лицу.       Казалось, что она уже всё выплакала, но на глаза вновь набегают горькие слёзы.       На бумажке, украшенной каплями засохшей крови, начёркано кривыми буквами:

«С Днём рождения! Жемчужинка.»