Ваше счастье!

      — Гарри, мы должны… — начала шатенка, с волосами, лишившимися всякого былого объёма, заплетёнными в хвостик, но осеклась, почувствовав как сидящий рядом с ней её рыжеволосый муж сжал болезненно бледную, как у истинной аристократки ладонь.       — Не спеши, Гермиона, негоже заставлять официанта ждать, — с улыбкой произнёс сидящий напротив парень и начал делать заказ.       — Хоть при семье оставил бы этот драклов этикет… — с явной ненавистью проворчала сидящая рядом с ним девушка, но её муж списал такое поведение на беременность.       — Джинни, дорогая, как говорил один шотландский писатель и реформатор Сэмюэл Смайлс: «Распущенность в манерах всегда влечёт за собой распущенность принципов».       Юному лорду, конечно, ещё далеко было до демонстрации лучших манер современной аристократии, но каждый старается в меру своих возможностей, способностей и знаний, по крайней мере, должен хотя бы попытаться.       — Ваш Йоркширский пудинг, — принёс на подносе десерт молодой веснушчатый парень и удалился.       — Гарри, мы хотели тебе сказать… — снова начала шатенка, но опять же была бесцеремонно прервана.       — Гермиона, дай Гарри спокойно поесть, — это говорил муж той бледнокожей девушки, которому уже явно надоело с ней возиться.       — Ничего страшного в разговорах за столом я не наблюдаю. К тому же, мы ведь собрались здесь по какому-то особо важному вопросу? Или я мог неправильно понять вашу интонацию при недавнем диалоге? — спросил названный парень не выдавая никаких лишних эмоций.       — Об этом мы и хотели поговорить! — выдала жена задавшего вопрос мужчины, прикрикивая от раздражения.       — Вы хотели поговорить об интонации в диалоге? — преувеличенно удивлённо спросил аристократ, напоминая своим спутникам ненавистного ими Драко Малфоя, пока тот был ещё подростком.       — Гарри! Ты достал уже со своим мордредовым этикетом. Вместо того, чтобы посвятить себя мне, любящей жене, и потакать всем моим желаниям и только, ты ходишь павлинистее Малфоев. Я — твоя жена. Только мои слова для тебя важны. И я всегда для тебя на первом месте, как ты ещё не усвоил? Почему ты не поддаёшься зельям приворота, неужели я недостаточно хороша собой? — говорила свою речь девица, выдав тщательно прорабатываемый в течении десятка лет план.       Сам Гарри уже слышал о том, что его не раз опаивали приворотным зельем, но он считал что это влюблённые по уши фанатки не смогли держать себя в руках. К слову, узнал о зелье он от братьев-близнецов своей жёнушки, которые постоянно корили его за бездействие, но всегда давали собственного производства антидот. Возможно, что Фред и Джордж знали, кто опаивал последнего из рода Поттер, но опаиваемый не имел на то подтверждений.       — Т-так это была ты?! — только и смог сказать дважды лорд, опешивший от такого бурного потока речи в свою сторону.       — Джиневра! — не раскрывая зубов прошипел Рональд Уизли. — Зачем ты только раскрыла свою обосранную мантикорами пасть?! — рявкнул в порыве гнева молодой аврор. Благо, наложенные предусмотрительной маглорождённой ведьмой чары отвлечения внимания, а так же «заглушка» работали исправно, и никто из находящихся в кафе людей даже не посмотрел в их сторону.       — Я… Я… — начала девушка в положении, явно испугавшись младшего из старших братьев.       — Заткнись! — снова гаркнул предатель крови, обращаясь к рыжеволосой. — Столько лет притворства насмарку! Мы почти завладели счетами!       Долго мог продолжаться балаган, смена цвета лица темноволосого героя от множества испытываемых чувств, молчание бледнокожей девицы, но всему рано или поздно приходит конец. Вот и в этой ситуации юная Гермиона Уизли с нескрываемым страхом на лице и решимостью на деле, встала со своего стула и сказала недлинное предложение.       — Нам не нужен Гарри.       Самого же парня как копьём проткнуло и он в спешке дёрнул двумя пальцами правой руки портключ-серьгу перенося себя в дом на площади Гриммо, принадлежащий Блэкам.

***

      — Бедный внучек! — услышал я явно женский возглас, едва проснулся. Однако, до привычек соображения мозга доходили достаточно поздно.       — Разрешите поспать! — сказал, несмотря на вежливые слова, довольно-таки грубым тоном, и перевернулся на другой бок, попытавшись закутаться в одеяло. Но не тут-то было. Одеяло было беспощадно вышвырнуто с удобной постели, пока я пребывал в Царстве Морфея. — Хотя нет, уже можно и не разрешать. Всё равно встать придётся.       — Добрый день, Гарри! — а вот прадед так и излучал жизнерадостное благодушие.       — Добрый, добрый… Несмотря даже на отсутствие данного качества у ночи и утра. Что же, доброго дня Генри, дедушка Флимонт, бабуля Юфимия и прочие прадедушки с прабабушками.       — Добрый день, внук… Хорошего дня, Гарри… С пробуждением… — заговорило множество портретов, желая приятного времени суток.       Обычно сердце начинала терзать тоска, всякий раз, когда я просыпался не от голоса друзей, вспоминая, что у меня их больше нет. Но сегодня я проснулся с тёплым расходящимся по крови спокойствием. Надо будет спросить у портрета деда, как он провернул этот трюк с усыплением вчера. Или как провернули.       — Камила, — щелчок пальцами.       — Чего вы желаете, хозяин Гарри? — спросила всё та же странная эльфийка. — Принести вам воды?       — Чуть позже, Камила. Не могла бы ты перенести меня в ванную комнату? — что-что, а прохладный душ с утра бодрит не хуже кофе (если не лучше).       — Конечно, хозяин Гарри.       Раздался хлопок и мы переместились в ванную комнату, как раз за дверь.       — Я бы хотел побыть тут некоторое время и привести себя в порядок, — заботливая эльфийка сразу поняла, что я хочу остаться один. — Сколько у меня есть времени до обеда?       — У вас есть ещё около часа, хозяин Гарри, — проинформировала она.       — Спасибо, постараюсь выйти к обеду, — искренне пообещал я.       — Не за что, хозяин Гарри. Полотенца вот здесь, — перед уходом Камила махнула рукой на стопку полотенец и уже затем удалилась.       Я неторопливо разделся и включив душ, встал под едва тёплые струйки воды.       Волосы уже отросли до плеч, за время пребывания в родовом поместье. Всё же, магия рода положительно влияет на мою собственную магию. Длина волос — это всегда объём магического ядра, поэтому стричься уважающим себя магам строжайше запрещено. Но не все об этом помнят, — и даже знают об этом не все! — перманентно сокращая количество магии внутри себя.       Споро оттерев мочалкой от кожи старый серый (местами даже чёрный) пот, я выключил воду и вытерся полотенцем. Узнав с помощью Темпуса время, я посчитал, что до обеда есть ещё пятнадцать минут. Можно уже отправляться. Интересно, какова будет еда? Подадут ли мне что-либо странное на обед?       Коридоры оформленные в зелёных тонах, встречали родной душе температурой воздуха. Со стен в дорогих узорчатых обоях заинтересованно и с уважением смотрели портреты вассалов рода Поттер. Войдя в трапезную, я увидел небольшой стол человек на восемь-десять с обычной едой, которую в Англии принято подавать на обед. Напротив места во главе стола висела огромная картина, изображающая на себе копию помещения, в котором она находилась, только стол был подлиннее, а количество стульев — побольше. За стол на картине начали прибывать предки, оставляя место во главе свободным.       — Приятной трапезы, Гарольд! — хором произнесли люди с картины, а я осознал, что место во главе теперь принадлежит мне, ибо стол был накрыт только в том месте.       — Приятной, дорогие родственники! — и всё принялись за трапезу.       Так приятно принимать пищу в тишине… А ведь будь я в Хогвартсе, то сейчас бы начали прилетать совы, принося посылки и… письма!       От внезапного озарения я чуть не вскочил со стула. Я ведь забыл написать письмо Лорду Малфою! Надо бы скорее закончить с едой и бегом отправляться в кабинет. Что я и сделал. Только я попросил Камилу помочь мне с перемещением, вместо того, чтобы отправиться самому.       Нужно спросить позволения Лорда, о нанесении визита в их поместье. Драко как раз пригласил меня в конце учебного года. То предложение было, как нельзя кстати. В то время я раздумывал над тем, как украсть дневник у Люциуса Малфоя, оставшись незамеченным. Нельзя чтобы крестраж попал в руки… юной Предательницы крови. Уничтожать сей предмет я, конечно, не собираюсь, но вот вернуть его владельцу… За определённую плату, разумеется. Однако, не стоит, также, забывать и о милейшем директоре. Надо бы заменить дневник похожей тетрадкой, вдруг, директор на старости лет не заметит разницы? Но хитренькие чары отвлечения внимания я, всё же, наложу.       Покончив с письмом, я отослал его камином, пусть Малфой-старший попугается.       Я задумался. А ведь камин у магов можно также назвать артефактом. Ты производишь какое-либо действие для начала работы артефакта, а он выполняет какое-либо действие. То есть, я беру летучий порох и кидаю его в камин с определённой командой, а он переносит меня в нужное место. Но ведь у каждого артефакта должен быть ограниченный радиус действия! Нужно же как-то его обозначить, ведь никому не нужны части тела перемещающиеся по Каминной сети отдельно от владельца. Можно ли считать каминную решётку ограничителем? В принципе, можно, я полагаю. В любом случае стоит расспросить прадедушку об этом.       Ответ от Люциуса Малфоя не заставил себя долго ждать. Прилетевшая сова позволила отвязать от лапки письмо и тут же улетела. Странно, что она нашла меня, ведь я не раскрывал свою личность или местоположение. Всё же, магические письма — странная штука. Почерк был, вероятно, как всегда безупречен — не знаю, не видел. Но было ясно, что Лорд обеспокоен. В конверте было приглашение в Малфой-мэнор, но не раньше десятого числа августа.       Я отпил из стакана апельсинового сока, принесённого Камилой. Можно нанести визит Малфоям, как раз десятого августа. У меня пока нет никаких планов на этот день, однако всё ещё может измениться.       Надо ли раскрывать Люциусу свою личность? Ведь кто знает, как он ко мне отнесётся, и как он себя поведёт.