Этот нелепый Мир!

Мне стоило немалых усилий вернуться в общежитие (ну, погоди, ты у меня еще попляшешь!). На пороге ноги вконец отказали, и дальше тащить меня пришлось Мао. Оказавшись в постели, почувствовал некоторое облегчение, но ненадолго. Боль, разъедая изнутри, уходить не желала. Ночью мне стало совсем плохо. Начался жар. Тело словно свинцом налилось, даже пальцами тяжело было шевелить. В таком состоянии меня поутру и нашел Вэнья, когда вечно голодный я не явился на завтрак. – Аарон, глупец! – прорычал великан, хватаясь за голову, – до сего момента он не подозревал, что я ходил неинициированным. И рассчитывать не мог, что однажды получу в «подарок» метку, потому и не знал о побочных эффектах. Давным-давно, когда мечение еще было в чести, а невинность омеги шла «приданным» будущему супругу, метку ставили незадолго до, в процессе или после полового акта, иначе случалось то, что сейчас происходило со мной (инициированному подобное не грозило). Однако Вэнья отчего-то сомневался, что причина моих мучений кроется только в метке. Парень напоил меня какой-то сладенькой травяной настойкой, и через некоторое время жар спал, но я все также ощущал ноющую боль и слабость во всем теле. Считал часы до полудня, когда, наконец, снова стану (не верится, что говорю это) призраком. Но меня ждал неприятный сюрприз. Тело честно пыталось вернуться в нематериальную форму, но не преуспело – я то «выцветал», становясь жемчужно-серым, то вновь обретал краски, но все также оставался физически осязаемым. Великан, бдевший у постели «больного», решив, что вряд ли что-то изменится, потащил меня, мигающего, словно издыхающая лампочка, к Мастеру. – Я в порядке, спасибо, – отказываясь от помощи – не дите малое, чтоб меня на ручках таскали. – Ты едва на ногах стоишь! – шумит Вэнья. Мастер Птолемей сам вышел нам навстречу (видимо, мы слишком громкие). Ему хватило одного вскользь брошенного взгляда, чтобы понять, что со мной явно творится что-то неладное. Затянув нас в кабинет, альфа забросал меня вопросами. Кратко (язык тоже плохо слушается) обрисовал ему ситуацию. – Покажи, пожалуйста, метку, – попросил Мастер. Расстегнув пару пуговиц на тунике, оголяю плечо. Он долго всматривался, даже пощупал легонечко, после чего выдал совершенно непонятное: – Кажется, у Аарона таки получилось, – и молчок. – А поконкретнее, – у Аарона? Получилось? – Мне сейчас даже думать больно! – Тише-тише, – великан поддержал покачнувшегося меня за плечи. – Аарон развивал свою магию самовосстановления, – похоже, тайные тренировки козявки были не такими уж и тайными (по крайней мере, не для всех). – В конце концов, он научился, – вижу, он не намерен пускаться в длинные разъяснения, – делить свое время и передавать его другому, – если так, то мальчишка выработал странные способы его передачи (фе! – не через биологические жидкости же, ведь нет?). Зато теперь многое стало на свои места – странное свечение и загадочные символы на коже Аарона. Мои исчезнувшие шрамы и увеличившееся на полдня время материализации – все случилось после той течки. – С меткой он передал тебе часть своей жизни, – однако ее не хватило, чтобы воскресить меня. – Когда ты пройдешь инициацию, – подразумевая – с Аароном, – вероятно, прекратишь быть призраком, – домыслил за меня Мастер Птолемей. – Сейчас ты испытываешь мучительную боль и потому, что получил метку, будучи неинициированным, и потому, что твой организм пытается адаптироваться к огромному потоку чужой магии внутри. – То есть он научился воскрешать из мертвых? – игнорируя сочувствующие нотки в его голосе. – Маловероятно, – качая головой. – Ты особый случай, и сам знаешь. – И сколько, по-вашему, – вкрадчиво, – он передал мне своего времени? – устрашился – этот дурак привык разбрасываться маной направо и налево. – Об этом ты должен будешь спросить у него сам, – уж поверьте, спрошу! – Спасибо, Мастер, – собираюсь уходить, нужно прилечь – так, пусть и ненамного, но легче. – Мастер! – хорошо, что сейчас я передвигаюсь со скоростью улитки, иначе бы меня сбили дверью. – Беда! – в кабинет, не постучав, ворвался Лэй (новичок в гильдии). – Команда Фазиля вернулась!.. – продолжить парнишка не успел.

***

Превозмогая боль, поплелся за остальными (от Вэньи с предложением понести меня на руках я отмахнулся). Направляясь в лазарет (при гильдии находилась маленькая больничка, не все можно исцелить с помощью волшебства – раны, нанесенные магией, например, с трудом поддаются лечению ей же), Квентин тащил на спине бессознательного Фазиля. Альвин, испуганный, белый, как мел, с заплаканным лицом, семенил рядом, хватаясь за рукав куртки брата. Я осмотрелся – Аарона нигде не видно. Фазиля уложили на кровать, Альвин опустился рядом, вцепившись в руку альфы и мешая Мастеру Птолемею того осмотреть. – Что стряслось? – спросил Мастер. Омега попытался что-то сбивчиво рассказать, Квентин, утешающе положив ему ладонь на плечо, взял эту роль на себя. – Когда мы прибыли на место, то попали в засаду. Нас разделили. Фазиль схлестнулся с магом разума, – теперь понятно, почему Альвин так напуган (в конце концов, волшебники не всегда возвращались с миссий целыми и невредимыми) – встречи с нашим новым недругом обычно плохо заканчивались. – Нам удалось отбиться, но мы потеряли Аарона. Он просто исчез, – как прозвучало последнее, мне совершенно не понравилось. – Нужно организовать поиски, – Мастер не собирался так легко расставаться со своим ценным приобретением, – и послать гонца в «Коготь дракона», – встревоженный взгляд на Фазиля (вряд ли Ева поможет, чары мальчишки тут бы пригодились – вздыхаю). Невидимкой выскальзываю из палаты. Нехорошо. Все очень плохо. Когда уходил, Аарон сказал, что не закончил. Если в ближайшее время он не вернется (безнадежно), я свихнусь от боли. – Белль… – со стоном падая на кровать. – Уже, босс, – какая она у меня умница! Скрипя, как старая колоша, поднялся и потащился к столу. Начиркал на клочке бумаги список названий растений – мне срочно нужно сильное обезболивающее, и Белль, проанализировав свойства местных травок, выдала состав. – Почему ушел один? – осуждающе. В спальню заглянул Вэнья. – Вот, – протягиваю ему страницу. Великан изучил список, иногда кивая, иногда удивленно вскидывая брови. – Я передам Альвину, когда он успокоится, – складывая листок и пряча его в карман. – Оставь сейчас парня в покое, – отмахиваюсь, – с этим справится и обычный аптекарь. Омега ушел, оставив меня наедине со своими мыслями. И думать тяжело, и думы тяжелые.