Хогвартс и хулиганка

Мисс «О господи, наконец-то!» — Джейн поднялась со стула, чувствуя, как по телу бегут мурашки от желания носиться взад и вперед, прыгать, перескакивать через подвернувшиеся стулья и вылупившихся на нее эльфов. «Свобода!». Стараясь не показывать, как тяжело ей далось «приклеивательное» заточение, Джейн направилась в туалет. Она сделала всё, чтобы проторчать там максимально долго, пытаясь собраться с мыслями и выработать стратегию, как вести себя в этой ужасной школе, где к ученикам запросто применяют ужасные наказания. Покрутившись перед тусклым зеркалом в явно старинной раме из стеклянных цветов (кто вешает такую роскошь в туалет, спрашивается? Совсем зажрались волшебники!), Джейн попрыгала на одной ноге, потом на другой, запыхалась, отдышалась и лишь после этого принялась умываться. Намыливая руки уже в третий раз, она время от времени передергивала плечами, вспоминая ехидные усмешки ушастых недочеловеков. Еще немного свободы, и ей придется все же заняться чисткой какой-то дряни под оценивающими взглядами этих, с позволения сказать, «эльфов». Джейн никак не могла смириться с несоответствием прекрасного названия уродливому содержанию. Она не спеша принялась водить мыльным пальцем по зеркалу, изображая то крючковатый нос профессора Снейпа, то круглые наглые глаза его слуг-рабов. Но это занятие не приносило долгожданного успокоения. Наоборот. Рожица сменялась рожицей, а Джейн все сильнее охватывала тоска: ей казалось, что зеркальная поверхность хмурится неодобрительно и потускнела еще сильнее. А она, Джейн, стоит тут, в туалете, опять как наказанная, и нет у нее никакой возможности вернуться домой, побегать по улицам родного городка, отвести душу в очередной потасовке, засветив кому-нибудь в глаз или хоть пнув стоявшую на сигнализации машину. Ну чем не «Школа Святого Брутуса», которой часто пугала ее тетка? «Почему это произошло именно со мной, а? Ну и жила бы себе спокойно! Мало мне было долбанутых опекунов и учителей в школе с их извечным «дисциплина», «режим дня», «ты должна»? И теперь не лучше. Опять меня вынуждают подчиняться и делать то, что хочет кто угодно, но не я. Достали, уроды!». Что-то злое и колючее вскипело в груди и выплеснулось волной неудержимого гнева на ни в чем не повинное зеркало: Джейн размахнулась и впечатала кулак прямо в нос в очередной раз нарисованной профессорской рожи. Великолепная мишень! — Ого… Чего это оно взрывается? — растерянно пробормотала она, едва успев закрыть лицо рукой, когда осколки фонтаном разлетелись по всему туалету. — Нифига себе… — она посмотрела на окровавленную руку. — А могло и в глаз попасть. Эта чертова стекляшка тоже заколдована, что ли? А вместо выбитого глаза они вырастят другой? Ну раз магия и все дела?». Однако представшее перед внутренним взором видение воткнутого в глазницу длинного острого осколка охладило пыл «крушить и резать». «Вот блин… надо как-то поосторожнее… Если тут все предметы зачарованы, то и в обратку схлопотать нетрудно». Словно в подтверждение ее мыслей, осколки ожили и поползли то ли к раковине, то ли к ногам Джейн. Джейн взвизгнула и бросилась вон из туалета: ей пришло в голову, что они могут напасть на нее, как тот фонтан во дворе. Похоже, резать собирались как раз её! Захлопнув за собой дверь, прижалась к ней спиной и диким взглядом посмотрела на куратора: — Из-з-вините, сэр… я случайно разбила зеркало в туалете. А оно… Мистер Я удивился: разбить старинное венецианское стекло — это ж надо было сильно постараться. Оно было зачаровано от подобных инцидентов еще стеклодувами острова Мурано — иначе его очень трудно было бы довезти до потенциального покупателя в заморских странах. Похоже, без всплеска стихийной магии тут не обошлось. Надо пойти взглянуть, восстановилось зеркало или нет, и если понадобится, помочь ему. Я увидел кровь на руке девчонки. А, вон оно как. Если магия сочла, что принесена жертва, то это вполне могло сработать и сокрушить чары, которым уже лет двести, если не больше. Я сурово взглянул на Поттер: — Угу, вижу. Вы опасны даже для себя. Ненабеганность и неумение держать себя в руках — страшная вещь, мисс, но, к сожалению, мне сейчас некогда вас набегивать и перевоспитывать, а Пивз на вас обиделся. Идите сюда и протяните мне руку. Молча. Без фокусов. Поттер побледнела еще сильнее, но осторожно приблизилась, со страхом глядя на палочку в моих руках. Я осмотрел порезанные пальцы, не увидел ничего, выходящего за рамки «до свадьбы заживет», и уже привычно посочувствовал любому, кто будет иметь дело с Поттер, в данном случае — несчастному мужику, ее будущему мужу. Впрочем, до свадьбы еще далеко. Можно ли из сорняка вырастить прекрасную розу с помощью дисциплины и магии? Узнаем. Верится в это слабо, но другого выхода не остается, иначе это дите убьется ни тем, так иным способом. Или убьет кого-нибудь другого. Я крепко сжал холодные дрожащие пальцы юного вандала и повернул их порезами вверх. Наложил очищающее, затем внимательно осмотрел еще раз. Ни черта не разобрать. Вроде, ничего не блестит и не шевелится. У венецианских зачарованных зеркал есть одна неприятная особенность: осколки их будут стремиться вернуться в раму до тех пор, пока не иссякнет заложенная в них магия. При этом они вполне могут прорезать все, что только встретится на их пути и подастся их усилиям: ткань, бумагу, гобелен, кожу… — Левиоса, осколки стекла! Ничего не появилось. Замечательно. — Вулмера. Не дергайтесь, мисс. Вулмера санентум. Все, уже все. Все зажило. Намажьте вот этим, чтобы шрамов не осталось, — я взял коробочку с мазью из рук милосердно сгонявшего за снадобьем в больничное крыло Тинки, открыл и протянул девчонке. Но Поттер пребывала в медитативном состоянии скоростного переосмысления жизненных ценностей — видимо, до появления в Хогвартсе никто не смел причинять невинному, аки новорожденный единорожек, дитю столь страшные мучения. А жаль. Если нас не порют родители, то куда сильнее бьет жизнь. Иными словами, баночка чуть не свалилась на пол. Я вздохнул, сам подцепил немного жирноватой субстанции и нанес на розовые ниточки уже затянувшихся порезов. Снадобье сработало мгновенно. Мне бы так с синяком на щиколотке. Но увы, на кровоподтек это зелье не действовало. — Тинки, принеси фартук, перчатки и нож. Хватит себя жалеть, мисс Поттер, поработайте на благо общего дела, потом пойдем на пятичасовой чай и перекусим чего-нибудь. Не знаю, как вы, а во мне с утра лишь пара чашек кофе. Тинки, услыхав про кофе, выразительно закатил глаза, всплеснул руками и исчез. — Тинки, ты куда? Стоять! Я за час от голода не помру, не нужно тащить еду в лабораторию. И мисс Поттер тоже не помрет. Работаем, господа, работаем.