Единственный путь

Ты меня не ведая, прости. На пороге долго не томись, Ведь теперь у нашей повторившейся любви Станет сроком давности вся жизнь. Опять метель.

Что остаётся от счастья? Что остаётся от потери? Обожжённое, раненое сердце? А, может, пепел? Что случается, когда судьба даёт второй шанс одним и тем же людям? Предписанное и непонятое — мало кто из нас верит в созвездия, сложившиеся тем или иным образом, но и не каждый решится написать историю своей жизни самостоятельно. Диана бежала по Литейному проспекту, навстречу ветру и безудержному желанию вновь встретиться с той, что её ждала. Всегда ждала. Ведь время уже не летит, время течёт по нашим венам, не измеряясь минутами или же часами. Время — один целостный и бесконечный орган, состоящий из множества артерий, линий, начальных и конечных точек, ведущий к Единственно верному пути. И дело вовсе не в выборе и его последствиях. Предательства, невзгоды, счастье, надежда и любовь — части одной переменной, связанные, как минимум, человеческой душой. Ведь время — ответ на все вопросы, расставляющий всё по своим местам. И вот, по одной из главных улиц абсолютно сумасшедшего города бежит взрослая женщина, встретившаяся уже и с судьбой лицом к лицу, и с препятствиями на пути к счастью, и что являлось самым тяжёлым на всём её жизненном пути, со своим сердцем. Мимо неё пролетали витрины магазинов, маленьких, ещё недавно открывшихся ларьков, памятники архитектуры, храмы и обычные, каменные дома, в окнах которых горел свет. В этом городе его редко можно встретить. Пусть яркие огоньки и украшали улицы летними вечерами вдоль проспектов, а фонарные столбы охраняли дворы, самого света в Петербурге всегда было слишком мало для Дианы. Музыка — всегда являлась одним из его компонентов. Музыка и любовь. Ещё в молодости она бегала из двора в двор, из дома в дом, к друзьям и знакомым, играла наперечёт только что написанные и уже полюбившиеся в узких кругах песни. Тогда, юная Диана Кулаченко ещё не знала, что её ждёт. Тогда она не спала по ночам, размышляя о смысле жизни, сочиняя будущие хиты «на коленке» и готовясь к большим для неё концертам, называющимися простыми Питерскими квартирниками. Вряд ли это тепло можно упрятать за тонной макияжа, нашумевшей славой и дорогими нарядами. Такие воспоминания длятся целую жизнь, а тепло, исходящее от них, невозможно перепутать с чем-то другим. Но это был совершенно другой день. Летние ночи остались в прошлом, отдавая предпочтение уютным, но морозным предпраздничным вечерам. Петербург накрыли снегопады, которых так ждали его местные обитатели. Ёлка. Мандарины. Всё как положено. Как раньше, и всегда. Это был их первый совместный Новый год с того давнего времени, когда и концерты они играли в союзе друг с другом. Это всегда было особенное время. Все выступления, на которых должны были присутствовать «Ночные Снайперы» безоговорочно отменялись. Иногда, в коммунальной квартире собиралась толпа, состоящая из друзей и знакомых, иногда напротив — Диана и Света оставались наедине с музыкой и своими чувствами. Теперь это было не так важно. Теперь их беспокоили совершенно другие заботы: — Дин, ну, может, обойдёмся как-нибудь без ёлки? — Светка! Ты что, с дубу рухнула? Это же традиция! — Господи… Только не говори, что заставишь меня готовить оливье, как… — Точно! Совсем забыла! Хорошо, что ты мне напомнила, — перебила гитаристка Свету. — Кажется, я влипла, — тяжело вздохнула скрипачка. — Не то слово! Мама ещё тех консервативных взглядов, — поддержала Свету Марта. — Она никогда не может без всех этих атрибутов праздника обойтись, это уже традиция. А мама традиций не нарушает! — Кому как не мне об этом знать, Мартиша, — улыбнулась скрипачка. — Вы что здесь, против меня, что ли сговорились? — начала возмущаться Диана. — Ну, начинается, — на выдохе проговорил Артём, дабы мама его не услышала. — А ну марш в свою комнату! Придётся самой всем заняться. Дети послушно разбежались по своим делам, предварительно пожелав Свете удачи. — Ну, чего ты завелась? Сама говорила — праздник на дворе. — Ты мне поможешь? — Куда ж я денусь. Займусь твоим этим оливье. А ты тогда сгоняй за ёлкой. Диана молчала. От неё сквозило недовольством. Но Света тоже не сдавалась. — Динка. Моя ж ты Динка, — Света взяла женщину за руки, — я знаю, как для тебя это важно. Что, думаешь, забыла? Диана посмотрела Свете в глаза, подняв голову. — Такое, дорогая моя, забудешь! — рассмеялась скрипачка. — Включим «Иронию судьбы», нарежем салаты. — Да. У нас-то в жизни вышла сплошная ирония. — Ну, что такое? — тихонько отозвалась Света. — Этот год оказался очень важным для меня. Я поняла, кем являюсь на самом деле. Наконец, нашла и приняла себя спустя много лет, и даже… поверила в чудеса, — призналась гитаристка. — Ну, — задумалась Света, — в любовь ты всегда верила. Диана притянула к себе скрипачку, крепко обняв. Короткий взгляд, в котором жили все признания этого мира и обещание никогда больше не разлучаться, обезоруживал и покорял сердце скрипачки. Теперь, спустя годы, Диана могла позволить себе целовать Свету так, как ей хотелось. Без излишнего отчаяния, страха потерять в пьяном угаре при очередной встрече — искренне и нежно. — Я люблю тебя, — прошептала Диана, слегка отстранившись от губ возлюбленной. — Знаешь, у тебя в глазах всё написано. — Ой, кто бы говорил! — обе засмеялись. — Не хочу уходить. — Дин, ты снова становишься сентиментальной? Это всего лишь поход за ёлкой! — Всё равно не хочу. — Если ты действительно хочешь всё успеть, то нужно идти сейчас. Я займусь салатами и гирляндами. — Ты права. Ты как всегда права, Светик, — Диана улыбнулась. — Родная, у нас больше нет поводов грустить, ты же знаешь. — Знаю. — Ну, вот и прекрасно! — радостно проговорила Света, надевая на гитаристку тёплую куртку. — Где твоя шапка? — Светка, ты серьёзно, что ли? Какая шапка? — Ты хочешь заболеть? Отлично, проведём Рождество с градусником и таблетками в руках! — повысила голос скрипачка, натягивая шапку на Диану. — Буду через час. — Я жду тебя, — улыбнулась скрипачка на прощание.

***

Диана остановилась, чтобы отдышаться и тут же заметила небольшой ёлочный рынок. — Здравствуйте, мне нужна ёлка, — быстро проговорила женщина. — Здравствуйте! — мужчина замялся. — Мне кажется, я вас где-то уже видел. Диана уже продумывала план тактичного отхода, но мужчина вновь заговорил. — Вы, кажется, песни сочиняете? Помню, был на вашем концерте много лет назад, вы были с девушкой… — Да, всё верно. Её Света зовут, — гитаристка тут же улыбнулась при воспоминании о былых временах. — Точно! Снайперы! «Ночные Снайперы»! — обрадовался мужчина. — Я вас хорошо помню, разве что мы с вами оба моложе были. Я для вас самую лучшую ёлку подберу! — Спасибо, мне очень приятно. — Вы извините за мою нетактичность, с памятью уже туго. — Ничего страшного, я действительно редко встречаю людей, которые бывали на наших старых концертах. — Вы знаете, я был дважды, — принялся рассказывать пожилой мужчина, — один раз здесь, в Петербурге. Помню, друзья привели. А второй — в Копенгагене, уже с женой. Вы всё так же и играете со Светланой? Диана несколько растерялась, не зная, что и ответить мужчине, очевидно, не читающему «жёлтую» и любую другую прессу. Таких людей в мире осталось мало. Женщина уже готова была начать длинную, давно заученную наизусть речь, начинающуюся со слов «наши пути разошлись..», но решила сымпровизировать. — Да, мы по-прежнему играем вместе. — Это здорово! Я слышал, как многие люди столь нелестно отзывались о вашей паре, но любовь из глаз не выбьешь, — спокойно произнёс мужчина, чуть наклонившись, отчего Диана пришла в полное оцепенение. — Вы главное не переживайте. Теперь и время другое, — вновь задумался мужчина. А теперь давайте найдём вам самую лучшую ёлку! Диана недолго выбирала между двумя пихтами, остановившись всё же на той, что оказалась выше. — Спасибо вам большое! — ответила женщина, протягивая крупную купюру. — Нет-нет, что вы! Однажды, вы заставили меня, молодого глупца, поверить в существование настоящей любви. Чувства, от которого не нужно бегать и скрываться, хотя вы сами были ещё моложе меня, — мужчина замялся. — Я только хотел вам сказать… Никогда не предавайте своё сердце. Доверяйте ему. Хотя, вы, наверное, об этом лучше меня осведомлены. — Ещё раз благодарю! С наступающим вас! — ответила Диана, взвалив себе на плечо ель. Женщина шла по направлению к дому, размышляя над произошедшем. Она, конечно, догадывалась о том, что её может заметить очередной поклонник или узнать прохожий, но о такой встрече она и подумать не могла. Диана вставила ключ в дверную скважину, провернув его, на что с другой стороны сразу же сбежались дети, готовые помочь в установлении обязательного праздничного атрибута. — Дети, а где тётя Света? — вдруг испугалась женщина, не обнаружив скрипачку ни в одной из комнат. — Она вышла в магазин. Сказала, что скоро вернётся, — поспешно проговорила Марта, не заставляя маму беспокоиться ещё больше. — Так, вы пока распакуйте ёлку, а я сейчас приду, хорошо? Марта с Артёмом одновременно кивнули. Диана мигом выскочила из подъезда, буквально пролетая между этажами многоквартирного дома, направляясь к единственному месту, где могла находиться скрипачка. Спустя двадцать минут она уже находилась у заброшенного здания. — Светка! Господи… Я так испугалась, родная! Диана подбежала так быстро, как только смогла, обняв скрипачку, замёрзшими руками. — Какого чёрта ты здесь забыла? — Ностальгия — страшная штука. — Безусловно, но тебе это не свойственно, — Диана попыталась отдышаться. — А что же мне свойственно? Сидеть ровно, не выдавая своих истинных мыслей? — Свет, ты чего? — А то, Дин, — Света бросила на гитаристку взгляд полный тревоги. Минуты отчаяния погрузились в глухую тишину между двумя людьми, наполненную снегопадом и дымом, что исходил от сигареты. — Снова куришь? — Знаю, мне нельзя. Но я так разнервничалась. Подумала, что ты будешь не против, если я возьму у тебя одну. — Нет, конечно. А почему ты пришла именно сюда? — Мы ведь здесь познакомились. Разве не помнишь? — Помню. — Для всех так и осталась легендой история о том, как Ветта чуть ли не за руку тебя привела, но я то для себя открыла «Диану Кулаченко» именно на крыше этого здания. Ты тогда совсем юная была. Закрытая очень, и до безумия красивая в этих своих дурацких очках… — А сейчас уже, не очень что ли? Света бросила на гитаристку укоризненный взгляд. — Мне страшно, Дин. А вдруг зря всё это? Я скучаю по Элле, она столько всего для меня сделала! Чувствую себя жутко виноватой перед ней. Диана молчала. Она знала, что жизнь — не представляет собой идеальный мир, в котором за мгновение исполняются все мечты. Так не бывает. Порой, всё, что мы можем — это просто быть рядом с любимыми людьми. — Я люблю тебя. Бесконечно. Я смотрю в твои глаза и тону, словно мне по-прежнему двадцать пять, а мы только познакомились. Это ведь сумасшествие! И после всего, что с нами произошло, мы снова пытаемся построить что-то значимое. — Я понимаю. Светка, если бы ты знала, как я тебя понимаю! Ты знаешь, я бежала домой, сломя голову, с этой чёртовой ёлкой наперевес, чтобы сказать тебе о том, что кроме того, что у нас есть — ничего больше не имеет смысла. Сегодня я встретила мужчину, старше нас с тобой обеих, который сказал мне о том, что мы заставили его поверить в любовь, как бы слащаво это не звучало. Поверить в то, что противоречило всем его принципам и здравому смыслу. Ведь как можно быть готовым отдать свою жизнь за другого? Как можно, по-прежнему, спустя много лет, быть преданным одному в мире человеку? Я и сама не понимаю, как мы пришли к этому. Я знаю только, что это произошло не сегодня и не вчера, а тогда, много лет назад, под крышами старых домов, у которых мы целовались. Рядом с Невой и под небом, которое навсегда обручило нас. Скрипачка смотрела в глаза женщине, что стояла напротив и была откровенна, как никогда раньше. — Мне плевать, обречены мы на это или напротив — награждены. Это всё, что является действительно важным сейчас, понимаешь? — Динка, — Света улыбнулась, произнося на выдохе до боли родное имя. — Я всё знаю. Можешь не говорить. Сколько можно с нас требовать слов? Сколько можно расстояний и ожидания? Я здесь, родная. Диана тепло обняла скрипачку, оберегая её всем своим нутром от сложностей и переживаний. Света постаралась незаметно стряхнуть накатившие от счастья, что немаловажно, слёзы. — Нас, кажется, дети заждались, — проговорила Света, отпрянув. — Действительно, — гитаристка улыбнулась. Они ещё недолго стояли под покровом наплывающей на город ночи, рассматривая снежинки на ресницах друг друга, и прикасаясь душами к самому таинственному и трепетному в мире чувству. Эта зима обещала быть холодной. Эта жизнь стала для них суровым испытанием на пути к истине, которую каждый для себя открыл сам. Да. Мы улетаем в края, о которых практически ничего не знаем. Мы убегаем от себя, стараясь найти свой берег. От чувств, которых не понимаем. От судьбы, в которую не верим. Мы, люди — такие простые и беззащитные в своём стремлении верить в лучшее и всегда бороться за счастье создания, упускаем, порой, самые важные детали, и вовсе отрицая их наличие. Жизнь не состоит из отрывков. Жизнь — это совокупность нашей души. Это боль, которой мы сторонимся или же от которой пытаемся стремительно уйти. Это счастье, которое, вероятно, не всем дано познать в полной мере. Это надежда, в которую мы, так или иначе, верим, порой, скрывая даже от самих себя. Жизнь — это бесконечный поток мыслей и желание справиться с ними. Это рвение не к тому, чтобы из неё уйти, а к тому, чтобы прекратить страдания, наконец, найти себя и остаться тем, кем являешься на самом деле. Это любовь, с которой, порой, сложно справиться. Любовь к близким. Любовь к себе. Любовь к миру и покою, который мы пытаемся отыскать на задворках сознания или же в глубине своей потрёпанной души. Жизнь — это единственно верный путь. Это глаза нашей души, заглядывая в которые, в конечном итоге, мы всегда находим истину.