Что между нами, нам никто не скажет

Москва. 20 июля. Аэропорт «Шереметьево»

      Молодой парень заезжает на черном тонированном автомобиле на парковку рядом с аэропортом. Он приехал встречать своих родителей, которые день назад предложили сыну встречу. Егор был в предвкушении и не знал, чего ожидать от этого. Припарковавшись поближе к входу, он выходит и широкими шагами направляется внутрь здания.       Подойдя к табло, Крид увидел, что самолет, на котором прилетела его семья, производит посадку. Неизвестность стала «наседать» на мысли, подкидывая самые разные версии разговора с близкими. Все сводилось к одному — это определенно связано с Клин. Как еще он мог себе объяснить такое резкое изменение отношения в свою сторону? Отгоняя паршивые мысли, Егор не заметил, как люди с нужного рейса стали появляться в зале. Среди них и были родители, но не только его.       Тяжело вздохнув и засунув мысли о каком-то хитром плане Клин в одно место, Крид перевел взгляд на пассажиров и заметил четверку среднего возраста. Понимая, что они все направляются в его сторону, парень стал придумывать, куда бежать и куда прятаться, но не подал и вида, что его охватила паника. Ему оставалось только ждать своего времени: будет либо все гладко и дружелюбно, либо настанет тотальный конец. Пока он обводил взглядом потолок аэропорта и оглядывался по сторонам, дабы успокоиться и сделать вид, что никого не видит, но родители шли к нему и о чем-то разговаривали. — Егор, привет, — произнесла Марина Петровна. Ее голос был как прежде, и Криду показалось, что никогда и не было той злой и строгой мамы несколько дней назад. — Привет, мама, — он обнял ее и почувствовал взаимные объятия, — Привет, пап, — протягивая отцу руку, Егор посмотрел в его глаза. В них было какое-то противостояние, но Николай Борисович натянул улыбку и пожал сыну руку. Егор знал, что за этим наблюдает две пары глаз, поэтому он повернулся к паре. — Здравствуйте, мистер и миссис Клин, — вежливо проговорил парень и смотрел на оппонентов, которые осматривали его с ног до головы. Ольга Аристарховна бросила взгляд за спину молодого человека, встретившись с глазами Марины Петровны, которая слегка кивнула головой. — Здравствуй, Егор, — сдержано проговорила она и взглянула в его голубые глаза. И тогда женщина поняла, что в них нашла ее дочь. Они показались ей незнакомыми. Раньше по ним можно было прочитать радость и счастье, сейчас же все наоборот. Голубые глаза просили прощения. Немного встряхнув головой, Ольга Аристарховна продолжает, — Марин, мы, наверное, поедем. Встретимся завтра в офисе. — Хорошо, до завтра, — сказала она и несколько секунд смотрела в след друзей. Марина Петровна все понимала. Им тяжело, но хватило смелости хотя бы поздороваться с молодым человеком, который немного был шокирован, что получил ответ. — Ну что? Поедем домой? — поинтересовался Егор, и родители кивнули, после чего отправились к выходу из здания аэропорта. Нависло молчание. Крид не знал, что спрашивать и о чем говорить с близкими. Подойдя к машине, он стал класть багаж, как у мамы зазвонил телефон. — Да? — ответила она. — Марина Петровна? — произнесла девушка на другом конце, и женщина узнала ее, но голос изменился, стал более слабым и грустным, — Это Элена. — Я узнала тебя, милая, — на ее губах появилась улыбка, а Николай Борисович подошел ближе к жене, — Что-то случилось? — осторожно спросила она, боясь своими словами спугнуть девушку. — Все хорошо, — проговорила Клин и выдохнула, — Я знаю, что вы уже прилетели, поэтому скажу вам это по телефону, — она набрала в легкие воздуха, а Марина Петровна нахмурилась, — Я была рада вас увидеть и понимаю, как вам было тяжело видеть меня в таком состоянии: я заметила это по вашему взгляду, когда появилась в доме после выписки. Я не устану повторять, что вы ни в чем не виноваты. Да и никто в этом не виноват! — девушка на тон повысила голос, но быстро успокоилась, — Чтобы вы наконец-то осознали, что во мне нет ни капли негатива в сторону вашей семьи и желаю лишь положительных эмоций, я предлагаю вам каждый раз по приезду в Москву останавливаться в моем доме. Он полностью функционирует, и жалко, что стоит без жильцов. — Элена…я не могу, мы не можем, — Марина Петровна то бросала взгляды на мужа, то бегала ими по окружению, стараясь отказать в более мягкой форме. Все это время молодой человек наблюдал за родителями. — Вы можете пользоваться им, когда угодно. Запасные ключи есть у вашего сына, — после слов Элены две пары глаз уставились на Крида, который не ожидал такой реакции матери и отца. — Хорошо, милая, — женщина наигранно сделала веселый голос, — Мы подумаем над твоим предложением, но все равно я считаю, что это неправильно. — Марина Петровна, вы мне не чужие люди, поэтому я предоставляю свой дом в ваше распоряжение. Из разговора за столом я поняла, что у вас серьезные проблемы, и уверена, что вам придется задержаться в столице на долгое время. Не мешать же вам своему сыну и будущей невестке? — в голосе Элены она услышала усмешку. — Элена, ты помнишь мои слова? Что у меня только одна невестка? — девушка позволила небольшой улыбке промелькнуть на губах и чувствовала, что и Марина Петровна улыбается. — Помню, а вы не забыли мой монолог по поводу отношения к вашему сыну? — в такой же манере ответила Клин и услышала смех на другом конце. — Помню и повторяю, что мы ждем тебя к нам в гости ножками, — все еще радостно сказала мама блондина, — Я верю, что у тебя все получится. Ты сильная девочка, ты все вытерпишь. Если будет нужна наша помощь, всегда пиши и звони. Ты тоже нам не чужая, милая. — До свидания, Марина Петровна, — сдержанно проговорила Клин, а у самой наворачивались слезы. — До встречи, Элена, — как только женщина попрощалась, то сбросила вызов и вернулась к машине, — Поехали домой, Егор, — и села в машину на заднее сидение.       Крид сел за водительское сидение, а отец пристроился рядом. Машина выехала с парковки аэропорта и отправилась в дом молодого человека. В салоне была убивающая тишина, никто не мог начать разговор. Марина Петровна обдумывала разговор с Эленой: ей не понравился голос девушки, ведь, когда они уезжали, она была бодра и весела. Поэтому, что могло произойти за это время? Она стала перебирать варианты, но быстро отогнала мысли, которые наводили на ужасное. — Как Полина? — неожиданно произнес Егор, тем самым нарушив тишину и напугав маму. Марина Петровна посмотрела на зеркало заднего вида и заметила, что глаза сына устемлены на нее. — А? — она прослушала его вопрос, ведь ей было не до этого. На помощь пришел Николай Борисович, который понял, чем была озадачена его жена. — Полина — хорошо. Работает, времени свободного нет, — придумывал отец певца, на что парень усмехнулся и повернул голову на левое боковое стекло. Врут или не договаривают. — Дом ее новый видели? Как вам? — Егор решил их поставить в тупик, чтобы они признались и наконец-то сказали правду, у кого были и где. Зачем ему это? Наверное, он хотел поймать их на лжи и рассказать, что он все знает. — Красивый, а главное большой, — Николай Борисович взял разговор в свои руки, — Она пригласила нас как-нибудь всех вместе на новоселье. Да и тебе пора в отпуск, вот и поезжай к ней, — на последних словах с заднего сидения послышался кашель мамы, и Николай Борисович понял, что сказал что-то лишнее. — Так, — громко сказал блондин, — Хватит мне уже лапшу на уши вешать! Не покупала Полина никакой дом, и нечего вам было смотреть! Вы думаете, я ничего не знаю и поверю во всё это вранье, что вы сейчас мне говорите? Вы были у Элены. Но почему было так сложно сказать мне прямо, а не выдумывать несуществующую поездку к Полине?! — Егор закипал и ждал ответа от родителей. — Если логически, то Полина там тоже была, поэтому мы не выдумывали, а просто не договорили, — встряла Марина Петровна, которая стала понемногу повышать голос, — Ты хотел правду? Слушай. — Марин, лучше не надо… — хотел остановить ее муж, но понимал, что это бессмысленно, раз его жена начала, то уже не остановить. — Когда мы с Колей узнали все, что произошло, мы просто не могли остаться равнодушными к этой трагедии. Хотели вылететь на следующий день, но Полина попросила повременить: тогда она была без сознания. Созвонившись с ее родителями, мы все вылетели после звонка Тимура, что Элена открыла глаза, — мама стала говорить медленнее, вспоминая эти моменты, — Я ехала туда с огромным грузом за душой, потому что я чувствовала перед ней вину своего сына, — выделив последнее слово, ее взгляд вновь остановился на зеркале, встречаясь с голубыми глазами, — Лично мне всю поездку было тяжело. Я просто не могла поверить, что буквально пару месяцев назад видела эффектную, здоровую, вечно улыбающуюся девушку, которая постоянно любила каблуки, а сейчас передо мной девочка, прикованная к инвалидному креслу, на лице нет улыбки, но глаза по прежнему горят желанием. Теперь уже не о всевышней любви, а любой возможности встать на ноги и вернуться в прежний режим жизни, — она перевела глаза на окно, где мимо проносили дома и строения города, — И она увидела мое состояние. Если бы только знал, как она говорила про тебя, Егор… — Марина Петровна выдохнула и посмотрела на свои руки, перебирая пальцами, — Только после разговора с ней, я позвонила тебе и предложила эту встречу. — Я должен сказать ей спасибо? — проговорил Егор, не отрываясь от дороги. Мама нахмурилась и взглянула в сторону сына. Что случилось с тем мальчиком, которого она знала и вырастила? Теперь в ее глазах только самовлюбленный мальчишка, который забыл, как разговаривать с близкими людьми. — Нет, теперь ты ей ничего не должен, — на выдохе сказала Марина Петровна, — Куда ты нас с отцом везешь? — она догадывалась, что сын везет к себе домой, как обычно, но именно сегодня ей не хотелось этого исхода. — Домой, к себе, — на полном серьезе ответил Крид, удивленный вопросом матери, которая была обижена его прошлым ответом, поэтому решила воспользоваться предложением Элены. — А там твоя брюнетка будет? — съязвила Марина Петровна. Егор напрягся и немного кашлянул в кулак, понимая, что вести родителей домой — плохая идея, — Понятно, сынок. Я знаю, что у тебя есть ключи от дома Элены. Она просила их забрать и предложила там останавливаться, когда мы будем в Москве. Они же где-то в машине? — Пап, открой бардачок, — отец наклонился вниз и выполнил его слова, — Слева увидишь небольшую коробочку, — Николай Борисович достал и показал сыну, — Да, здесь. Там ключи от ворот, гаража и дома, — в его голосе слышалось разочарование, но почему оно, Марина Петровна не могла понять. — Спасибо, надеюсь, адрес ты не забыл? — блондин ничего не ответил, а лишь свернул на другую сторону дороги.       Оставшееся время до дома, они ехали в полной тишине. Егор обдумывал все, что услышал от мамы. Некоторые фразы, произнесенные ей, были словно загадка, которую ему было интересно разгадать. Как же Клин о нем говорила? Что такого сказала родителям, что мама назначила встречу, после сцены в аэропорту перед вылетом в США? Что за влияние она оказывает на его семью?       До боли знакомая дорога. В голове сразу возникают некоторые моменты с бывшей девушкой. Гонка на опережение, когда он поступил с ней нечестно, а после отчитывал за езду в непристегнутом состоянии. Каждый раз, когда она ехала рядом, его рука ложилась на ее коленку или была в прохладных ладонях Клин. От воспоминаний он чуть не пропустил нужный поворот. Чем ближе машина подъезжала к дому, тем сильнее стучало сердце, отдаваясь болью в висках. — Спасибо, что подвез, Егор, — произнесла мама, выходя из машины, которая остановилась около забора нужного дома. Крид тоже вышел из авто, чтобы помочь отцу с чемоданом, — Мы будем здесь. Если хочешь, что можно встретиться, перекусить в ближайшие дни. Только давай не как в тот раз, в ресторане. — Хорошо, до встречи, — ответил Егор. Он пожал руку отцу и обнял маму, которая прижалась к нему ненадолго, после чего отпустила и вновь надела гримасу строгой матери.       Крид сел в машину и отъехал от дома. Проводив глазами машину, родители открыли забор и прошли внутрь. Идя по тропинке, ведущей прямо к дому, Булаткины разговаривали, а правильно ли они поступили с сыном? Но вспоминая разговор в аэропорту и сегодняшний ответ в автомобиле, они сразу перестали об этом думать. Марина Петровна пришла к выводу, что, возможно, в нем играет ревность, которая проявляется именно таким путем. Открыв дверь дома, они проходят внутрь. Дом был в целом и чистом состоянии, и гости отправились на второй этаж, чтобы выбрать комнату и приготовиться ко сну.       Молодой человек скрылся от дома и бросил машину в ближайших кустах, после чего вернулся к забору, где только что высадил родителей. Он хранил у себя эти ключи, чтобы в какой-то момент набраться храбрости и смелости войти в этот дом и просто сесть на диван, повспоминать и попредставлять, чтобы могло быть, если бы он не сказал те слова у себя в квартире? Ему нужно было туда. Сейчас. Недолго думая, Крид ставит ногу на ручку, немного отталкивается и перелезает через преграду. — Бл*ть, всегда говорил, что это не надежный забор, — пробурчал про себя Егор, и отправился ближе к дому, отряхнув руки от грязи.       Он знал логику родителей и мог с уверенностью сказать, что они пойдут распаковывать вещи, поэтому первый этаж будет свободен. Аккуратно подойдя к крыльцу, Егор хотел уже зайти в дом, как увидел что-то странное на газоне. Любопытство взяло вверх, и Крид пошел к черному пятну на зеленой траве. По пути он изредка кидал взгляд на окна дома, чтобы не оказаться пойманным собственными родителями.       Когда Егор подошел к дефекту на газоне, он присел на корточки и стал смотреть на черноту. Догадавшись сразу, что тут горели вещи, парень находит небольшую палочку и хочет понять, что это были за вещи. Подцепив один недогоревший кусок, с помощью ветки блондин поднимает выше и пытается вспомнить, что это было. Копаясь в этом пепле из кусков когда-то брендовых вещей, Егор находит зажигалку, которая всегда лежала у Клин на кухне. Тогда до него доходит осознание того, что это были его вещи и сие произведение дело рук Клин. Забрав зажигалку с собой, парень встает и покидает пределы дома тем же путем, как там и появился.

Москва. 21 июля. Раннее утро

      Квартира молодого человека, который мирно спал на кровати, стала озаряться солнцем. Рядом сторона была пуста. Приехав домой, Егор попросил брюнетку оставить его одного. Девушка долго отнекивалась, но все же уехала к себе. До самой ночи Крид просидел в гостиной на диване в полной тишине, крутя в руках зажигалку. В его голове была она, которая уже больше месяца не дает ему покоя.       Телефонный звонок раздался по спальне, нарушая тишину. Блондин открыл один глаз и злостно простонал, думая о том, как расправится с этим человеком. Поднявшись и оторвав голову от подушки, он тянется к светильнику, около которого вибрировал назойливый телефон. Достав нужный предмет, Егор перекатился на спину и поднял смартфон на уровень своих глаз. От сна все расплывалось, и Крид не мог сфокусироваться на абоненте. «Марвин». — Мих, да ты смотрю бессмертный? — сонным и злым голосом произнес Егор, закрывая глаза, в надежде еще поспать. В ответ он услышал лишь усмешку своего друга. — Да, нет. Это скорее ты бессмертный, раз еще спишь, а не тащишь свой зад в офис, — его голос был в перемешку со звуками проезжающих машин, что говорило о том, что друг за рулем. — Что за праздник, чтобы я ехал в… — убрав телефон от уха, Егор посмотрел на часы, -…8 утра, мать твою, на студию! — блондин стал закипать, а сон, как рукой, сняло. — Скорее не праздник, а всеобщие поминки сегодня будут, — сказал Марвин, — Тим прилетел раньше времени и назначил собрание на 8:30, — после этих слов Крид подскочил с кровати и побежал в гардеробную. — В смысле, бл*ть, раньше приехал?! Вы вчера не могли мне позвонить и предупредить?! — орал Егор, зажав плечом телефон к уху и надевая джинсы. — Да, я сам только полчаса назад узнал, — стал оправдываться Миша, на что парень лишь фыркнул и продолжил бегать в поисках вещей, — Я попробую тебя как-нибудь прикрыть, — в ответ тишина, — Егорыч, алло! — Тут я, — проговорил Крид, надев футболку, — Договорились. Как подсказка при фантазировании причины моего опоздания: я вчера встречал родителей в аэропорту. Остальное все придумаешь сам, только давай без шлюх и клуба. Окей? — предупредил сразу Крид, зная своего друга и его банальные отговорки. — Сделаю все по-высшему разряду, дружище, — Булаткин закатил глаза и побежал на кухню, дабы найти что-нибудь перекусить в дорогу, — Увидимся. — Пока, — сбросив вызов, Егор открыл холодильник и понял, что останется голодным.       Быстро обувшись в кроссовки, он вылетает из квартиры и бегом спускается по лестнице на парковку. Заведя машину, Егор выезжает с территории дома и увеличивает скорость. Дорога займет около 20 минут, если в городе нет пробок, что вряд ли в 8 часов утра. Когда до офиса осталось меньше километра, черный автомобиль остановился среди других машин, следующих в одном направлении. Егор начинал психовать, стуча пальцами по рулю и бесперебоя нажимая на клаксон.       В 8:49 Крид подъезжает к офису и паркуется среди похожих машин. Бросив взгляд на время, он обматерил всё и всех. Со скоростью света Егор забегает в офис, забывая поздороваться с девушкой на ресепшене. Вызвав лифт, блондин чуть не сломал кнопку в надежде, что чем чаще нажимать, тем быстрее будет спускаться лифт. Через минуту Крид уже стоял перед переговорной и стучал в дверь. — Проходи, Крид, — сказал Тимур, увидев его голову, которая выглядывала в щелку. Егор заходит в помещение и занимает место рядом с Скруджи и напротив Марвина, — Надеюсь с Мариной Петровной все в порядке? — он вопросительно посмотрел на друга, который пожал плечами. — Да, уже все хорошо, — проговорил Егор и еле заметно покрутил у виска, обращая это Марвину, который лишь закатил глаза. — Отлично, тогда продолжим, — начальник посмотрел на листки на столе, — О, с Кридом и продолжим, раз он опоздал, — он сложил руки в замок перед собой и продолжил, — Что могу сказать. Послушал отрывок. На самом деле неплохо, зажигательно и молодежно. Как раз для твоей аудитории. Если в ближайшее время закончишь, то можно запускать в релиз и начинать работу над клипом. — Я попробую до августа дописать, — Крид был в полном шоке от слов Тимати, ведь он правда не ожидал таких слов в свой адрес. — Хорошо, тогда дописывай, и свяжемся с Худяковым по поводу клипа. И пора бы начать работу над новым альбомом. Если есть идеи и мысли на этот счет, то подойди после собрания, — сделав заметки на листке, Тимур переходит к следующему артисту, но Егор больше ничего не слышит.       Что, блять, произошло за время поездки к Клин? Неужели она так хорошо промывает мозги? Сначала родители, теперь Тимур, который вообще оборвал с ним связь после последней работы над клипом. Что такое она говорит, что люди меняют отношение к блондину? Все эти вопросы он задавал сам себе, пытаясь на них ответить, но ничего не выходило, поэтому Егор захотел поговорить с Тимом на эту тему после собрания, но вероятность, что он будет говорить об этом с Кридом, нулевая. — Если все всё поняли, то собрание окончено, — устало проговорил Тимур и откинулся на спинку стула. Все стали покидать кабинет, но только Крид остался, а после встал и закрыл дверь после всех. — Тим, нужно поговорить, — Юнусов протяжно выдохнул и принял нормальное положение, по привычке скрестив руки в замок, а блондин присел на стул поближе к столу, за которым сидел главный, — Это по поводу Клин. — Я прилетел только 4 часа назад, — устало протянул он, — И на эту тему я ни с кем не разговариваю, — в грубой форме ответил Тимати, — Тем более с тобой. Только из-за нее я поддерживаю рабочие отношения и сейчас отвечаю на твои вопросы. Была бы моя воля, ты бы долгое время не появлялся в офисе, лёжа в реанимации, но молитвами Клин ты еще живой. — Как раз об этом я и хотел поговорить, — оживился Крид и стал засыпать Тимура вопросами, — Что такого вам она сказала, что родители стали со мной общаться, да и ты тоже перестал язвить и стебать меня? — Егор увидел ухмылку на лице друга, который поспешно прикрыл ее ладонью, проведя по бороде. — Бл*ть, радуйся, а не вопросы задавай, — вспылил Тим, но после в спокойном тоне продолжил, — Перед тем как улететь в Штаты, она писала всем письма. Посмотрев их, мы поняли, что там везде в конце один смысл. Дословно не помню, но тип мы должны тебе улыбаться, как будто ничего не произошло. Мы все держались, но после аварии… — Тимур замолчал, — Лично я не мог долго поддерживать отношения, а в спортзале х**рить грушу с твоей физиономией, — Крид сглотнул, представляя себе эту картину, — Пока я был в Америке, она то и дело говорила, чтобы я относился к тебе как прежде, а сама за это чувствовала свою вину. Понимаешь, бл*ть, она чувствовала свою вину, что ты ее бортанул, а мы послали такого дружка, как ты?! — Тимати ударил кулаком по столу и вскочил с места, — Это все, что я могу ответить на твой вопрос. А что говорила твоим родителям, я не знаю. Это происходило наедине, и только Богу известно, о чем была эта беседа. — Почему ты тогда так рано вернулся, а не остался с ней? — Крид уже получил ответы, дальше играло важную роль любопытство и личный интерес. Юнусов бросил на него взгляд через плечо, стоя у огромного окна, и опустил голову вниз, думая, что ему говорить. — Она прогнала нас, — кратко ответил Тимур. Крид опешил, вскочил со стула и встал рядом с начальником, который устремил свой взгляд в окно. — Что?! И Вы ушли?! — уже кричал блондин. Он не мог понять, как можно было оставить ее одну, беспомощную. В груди появилось огромное желание улететь к ней, но что-то останавливало его. — Егор, — спокойно проговорил друг, — Когда на твоих глазах девушка, которая недавно залетала к тебе в кабинет, сидит и улыбается, а ты знаешь, что за этой улыбкой скрывается дикая боль, пронзающая всю спину, ты сразу задумаешься, а зачем она строит из себя счастливую, если в любой момент можно отвернуться и дать волю слезам? Это может сделать любой, но не Клин. Она до последнего сидела и ждала, когда все уснут и только тогда топила свои слезы в подушке. Элена играла для родителей, а как только они улетели, сняла маску и тогда я увидел то, что боялся: безжизненные глаза, каменное лицо и холодные искусанные губы, говорящие покинуть ее дом и забыть туда дорогу. И да. Мы ушли, но в доме стоят камеры, поэтому Ник ведет наблюдение за ней. — Это не может быть Клин, — он отказывался верить, не хотел сопоставлять девушку, которая была с ним в «отношениях» и девушку из рассказа Тимура. Егор сделал несколько шагов назад. — Поверь, это новая Клин, которая будет либо бороться за прежнюю жизнь, либо до конца жизни сидеть в кресле и смотреть в окно, что в принципе она сейчас и делает уже второй день подряд, — за спиной Тим услышал, как что-то рухнуло, и, догадавшись, что Крид делает, не стал поворачиваться на звук, — Ты ничего сломанной мебелью не сделаешь, только подтвердишь мои догадки. — Какие? — спросил запыхавшийся парень, подходя к другу, на лице которого была странная ухмылка, — Что ты имеешь ввиду? — Расспрашиваешь о ней, орешь на меня, что оставил ее одну, и от одной только мысли, что Клин не хочет жить дальше, рушишь тут все к чертям, — Тимур повернул в его сторону голову и спросил, смотря в его глаза, — Либо ты понял, что чувствуешь к ней что-то, и осознал, что прое*ал ее, либо ты псих. Но я бы лучше склонялся ко второму варианту. — Нет, первый, — серьезно ответил Егор, а друг перевел на него взгляд, переваривая, что только что сказал Крид, после чего взялся за голову. — Ты, бл*ть, понимаешь, что если бы ты не расстался с ней, а просто потерпел, то ничего этого бы не было? Она бы не улетела в другую страну, не села бы в машину, не разбилась бы на полной скорости, не сидела бы сейчас в коляске! Ты можешь только задуматься, что своими словами ты крутанул эту рулетку?! А сейчас ты стоишь передо мной и говоришь, что ты, бл*ть, влюбился?! Ах**нно! — Я думал об этом, но ничего уже не исправить. Она ненавидит меня. Из-за меня она сейчас сидит в кресле, я это начал, я это и закончу, — забрав телефон со стола, Крид направляется на выход, но его останавливает голос Тимура. — Если тебе дорога своя жизнь, сиди в России и не появляйся на глаза Нику, — блондин повернулся в его сторону, — Он сказал, что разберется с тобой, как только увидит, и тогда ты ответишь за Клин. — Ты думаешь, что меня это испугает? — проговорил Егор, — Мне все равно. Если он хочет помахать кулаками, то пожалуйста. — Егор, не нужно сейчас никуда ехать. Дай ей время отдохнуть ото всех. У нее скоро первая операция. Потерпи. Реально. А потом решай, что тебе делать, но дай ей встать на ноги. Если она увидит, что ты пришел к ней, то не захочет бороться за свое здоровье. Ей нужен стимул, а для нее — это ты. Клин будет мстить, поэтому просто дождись этого момента, — выслушав начальника, Крид тяжело вздохнул и кивнул. — Я понял. Спасибо, что рассказал мне, — поблагодарил его Крид, — Я пойду. До завтра, — и не услышав ответа Тимура, блондин уходит и покидает офис.       Выйдя на улицу, молодой человек вдохнул полной грудью московский воздух, желая успокоить бурю внутри себя. Сев в машину, Крид со всей силы ударил по рулю. Он просто не мог понять, как здравомыслящие люди — друзья, могли оставить инвалида одного, даже по его же просьбе. Произнося про себя страшное слово, Егор стал понимать, что в этом большую часть виноват именно он. В голове крутилась строчка собственной песни, которая вновь доказывала, что «Ведь мы ценим, когда теряем…».       Достав из кармана телефон, блондин долго не решался набрать один номер. После каждого звонка на этот абонент, Крид всегда задумывался: она постоянно отвечает на этот незнакомый номер, разве не боится? А знает кто-нибудь из ее окружение о назойливых звонках молчаливого абонента? Наверное, нет, раз по-прежнему снимает звонок. Погрузившись в мысли, пальцы парня забегали по цифрам и нажали зеленую трубку. Он ждал. Ждал, когда вновь услышит ее голос. — Да? — произносит Клин. В этом ответе было смешено все: и грусть, и страх, и любопытство, и радость от этого звонка. Почему? Ей хотелось узнать, кто же так может «надоедать» и постоянно молчать, — Я слышу, как ты дышишь. — … — сказать, что Крид офигел, — ничего не сказать, но продолжал молчанку. В голове сразу паника и только один вопрос: как она узнала, но внутри все еще теплилась надежда, что Элена не подозревает, кто это. — Тебе не надоело звонить и просто молчать? — девушка говорила на родном языке. Ей было все равно, даже если по ту сторону иностранец, то он точно ничего не поймет, — Может я уже хочу услышать тебя? — … — Крид терпел. Он хотел получить хоть один намек на то, что она ничего не знает. Повторяя вновь и вновь, блондин успокаивал себя, что сможет звонить ей еще, молчать и слушать ее голос. — Кто ты? — на лице парня тут же появилась улыбка. План еще будет жить. После он выдохнул и усмехнулся, — Я знаю, что ты улыбаешься, — и Клин замолчала. Тишина по обе стороны длилась около двух минут, но блондин начал уже переживать, почему он не слышит голос Клин, — До свидания, — и связь обрывается.       Отбросив телефон на соседнее сидение, Егор откидывает голову назад и закрывает глаза. Такой недолгий разговор, но он многое показал. Парень чувствовал желание и женское любопытство, но в тоже время и страх из-за неизвестности. Крид не мог представить ее на коляске, просто не мог. Он хотел сейчас оказаться за ее спиной и просто слушать голос, который раздавался бы и по дому, и в трубке мобильного телефона. Держа эту мысль в голове, парень завел машину и скрылся с территории офиса.

2 сентября. Лос-Анджелес. Дом Клин

      Как долго человек может просидеть в одиночестве? День? Неделю? Месяц… Она по-прежнему была одна, деля свою боль и осознание того, что нет больше пути и смысла двигаться дальше, с прекрасным видом и новыми стенами дома. Среди кучи мыслей в голове была одна, которая горела, словно красная лампочка. Он должен пожалеть, он должен понять и обдумать свой поступок. Она должна утереть ему нос и сказать, что не собралась сдаваться за право жить настоящей полноценной жизнью.       Все время Клин просидела перед огромным окном с видом на город, который живет и процветает, в котором люди радуются жаркому солнцу, одновременно жалуясь на духоту. И только молодая девушка сидела в инвалидном кресле с пустым взглядом и каменным лицом, желая когда-нибудь ощутить ногами прохладную воду океана, горячий песок пляжа и поднять голову навстречу солнышку.       Она встречала рассветы и провожала закаты. Лучшими друзьями стали книги, которые давали ей возможность окунуться в другой мир и познакомиться с историями, которые не найдут места в современном мире. Клин ждала своего часа. Она стала чуть физически сильней. Оставшись одной, первое время было сложно, поскольку руки, которые играют важную роль, были слабыми, но с каждой попыткой опереться на них, они не слушались, но это не останавливало Клин. Когда пальцы могли уже держать ручку, то что-то похожее на текст песни вырисовывалось на белоснежном листе.       С каждым днем она осознавала, что с глупила, выгнав друзей из дома, но одновременно набиралась уверенности и преодолевала трудности самостоятельно без лишней помощи. Элена задумывалась, а что сейчас делает Ник или Тимур? А переживают ли вообще? Но все это время Николас проводил перед монитором, наблюдая за Клин, как за особо опасным заключенным в тюремной камере.       Завтра наступит день, который она не ждала. День рождения. В этот день Клин собирала всех друзей и родных за огромным столом в тихой домашней обстановке. Она не хотела шума, да и не любила это. Но сейчас, находясь в состоянии, которое не планировала показывать всем, Элена понимает, что проведет его как обычный однотипный день. Созваниваясь с родителями, девушка играла веселую беззаботную дочь только ради того, чтобы они не приезжали вновь.       Утро. Такое туманное, как и в тот день. Она опять сидит напротив окна и смотрит перед собой. На ногах — плед, а на плечах — теплый кардиган. В руках телефон, который Клин не перестает крутить, размышляя о том, нужно ли позвонить друзьям, ведь она соскучилась по общению, по ним… Её мысли прерывает звук ключей в замочной скважине и шаги по прихожей…