Свет проклятых звёзд

Домой идти совершенно не хотелось. Опустошение после расставания с Вала Оромэ ещё не прошло, но прилив сил уже ощущался, и этот диссонанс терзал душу, сбивая дыхание и заставляя сердце бешено колотиться. Туркафинвэ, снова и снова резко убирая назад белые волосы, обнял Хуана за шею, не наклоняясь — пёс был практически одного роста с хозяином. Потрепав Хуана по голове, Феаноринг заметил хитрый блеск в его глазах и задал мысленный вопрос, но ответа не последовало. Желания что-то выяснять не было совершенно, усталый эльф, побросав походные вещи прямо в саду и на ступенях дворца, пошёл в свои покои. Изящные руки Туркафинвэ, обманчиво хрупкие на вид — сухую жилистую мускулатуру скрывали длинные рукава, с силой распахнули двери покоев, а потом с тем же размахом захлопнули. Хаос в душе постепенно успокаивался, равновесие давало ощущение опоры для прыжка любой высоты, и это было потрясающее чувство прилива сил и незамутнённой радости. Третий сын Феанаро зажёг светильник, питаемый росой Телпериона, взяв книгу, сел на постель… И почувствовал, что под покрывалом кто-то есть. «Морьо?!» Инстинктивно выхватив нож, охотник прижал незваного гостя к кровати и сдёрнул алый с золотом бархат. Тонкая девичья рука изящно взялась прямо за лезвие и потянула острие к своей шее. — Напугай меня ещё, — прошептала Ириссэ, томно смотря полуприкрытыми глазами на Туркафинвэ, — ты прекрасен в своей опасной злости. Ну же. Феанарион смутился. Его будоражила прекрасная черноволосая дева, тело сводило огненными оковами страсти, но он не имел права прикасаться к принцессе, пока она не жена. Увы, закон есть закон. Кто его придумал? Ах, да... «Пробудившись на берегах Куивиэнэн, — пересказывал в своих книгах Румил то, чему учили аманэльдар Владыки, — мужчины увидели звёзды, а женщины — своих мужей. Таким образом, дева изначально знает, кому предназначена, но юноша — нет. Он видит звёзды, он рождён стремиться к свету, поэтому в своих чувствах может ошибиться. Отсюда строгий закон: мужчина не должен пытаться сделать деву женой, не получив её согласия, согласия её родни и не принеся свадебных даров. — Книжник понизил голос, осмотрелся, будто хотел произнести нечто чудовищное. — А если дева королевского рода, к ней вообще ни в коем случае нельзя приближаться, поскольку такая Эльдиэ может быть обещана другому! Её родители, вероятно, уже договорились о браке дочери, а тут ты со своей никому ненужной страстью!» Это толкование закона веселило в детстве, но теперь было совсем не смешно. «Зачем ты меня терзаешь? — мысленно взмолился Туркафинвэ. — Играешь со мной, словно с пойманной пташкой. Это жестоко!» — Кто я? Лань? Или дикая кошка? А, может, пантера, которая нападёт, ощутив страх охотника? — Ириссэ, всё ещё держа нож у своей шеи, нарочно вытягивая её и маняще улыбаясь, села. Туркафинвэ видел: принцесса Второго Дома Нолдор знает, о чём думает влюблённый эльф, как ему тяжело выносить её игру, и торжествует. Ей доставляет удовольствие превосходство над сгорающим в огне желания поклонником, которого закон обязывает держаться подальше от, вероятно, обещанной другому девы. Управляемое девичьей рукой лезвие ножа опасно касалось белой бархатной кожи на шее Ириссэ. — Какая я добыча? — Ты? — рука Туркафинвэ всё сильнее дрожала, дыхание сбилось окончательно. — Это я добыча, вероломная хищница. — Ах, — принцесса печально насупилась, — как это грустно! Лезвие надавило, заскользило ниже, спустилось до груди, забралось в вырез платья. — Хватит! — не выдержал Туркафинвэ и, вырвав у девы нож, вскочил на ноги. — Зачем ты пришла? — Я пряталась от отца, — сделала наивные глазки Ириссэ. — Он хотел взять меня в скучную поездку, но не нашёл. Правда, я молодец? Туркафинвэ уже всего трясло от напряжения, он смотрел на сидящую в его постели возлюбленную, раздевая её глазами, представляя, как они… Не в силах больше этого выносить, Феаноринг резко отвернулся и зажмурился, тяжело дыша. На плечи легли лёгкие ладони, такие тёплые, такие нежные! — Перестань, прошу тебя, — умоляюще простонал эльф, — иначе… — Что? — в голосе Ириссэ прозвучал кокетливый вызов. — Возьмёшь меня силой? Не спросив родителей? Туркафинвэ резким движением высвободился из объятий, словно отрывая кусок от сердца. — Перестань, Ириссэ. Иди домой. — О, нет, я не за этим оттуда сбежала. У меня есть к тебе предложение. Туркафинвэ был уже не в состоянии выслушивать предложения, он изо всех сил старался успокоиться, но каждой частичкой тела ощущал присутствие воплощения страстной мечты в опасной близости и не мог ничего с собой поделать. — Поехали в Альквалондэ. Тайно, — полушёпотом произнесла Ириссэ, томно понизив голос. — Я хочу знать, почему дядя делает секрет из будущего строительства. Змеи никогда не выползают из нор просто так, но на любую гадину найдется охотник. Мы ведь с тобой охотники, правда, мой верный друг? «Друг…» Туркафинвэ ненавидел, когда Ириссэ называла его так, но сейчас он был полностью в её власти, поэтому согласился бы на что угодно, даже поцеловаться с Карнистиром. — Вижу, ты согласен, — напевала свой монолог дальше Ириссэ, — так что не вижу смысла ждать. Выезжаем немедленно! И, разумеется, тайно. На одной лошади. Я, естественно, впереди. — Нет! — едва не вскрикнул Феанарион. — Лошадей будет две! *** Ветки, ветки, бездорожье, дебри, кусты, ветки, холм, спуск, овраг… Бешеная скачка будоражила воображение, сердца молодых эльфов колотились в безумном ритме, но в унисон, словно единое целое. По крайней мере, так казалось потерявшему рассудок от переполнявших чувств Туркафинвэ. Он восхищённо любовался красотой Ириссэ, такой дикой, необузданной, непокорной! Словно она вовсе не принцесса, а вольный дух ветров. Быстрее, быстрее! Впереди бурелом! Плевать! Летим сквозь ветви, ломая их. Бешеная скачка, безумие охвативших чувств. Поле. Мягкая трава. Ветер в лицо охлаждает разгоряченную кожу. Теперь кажется, будто летишь, а под тобой не скакун, а орёл! И только слившееся воедино сияние Древ, только два сердца вместе, только Ириссэ рядом. — Остановимся? — предложила эльфийка, кокетливо прищурившись. — Видишь, рощица? Доскачем и сделаем привал. Высокие деревья с тонкими ровными стволами сомкнулись над головой. Спрыгнув с коня, Ириссэ изящно потянулась, выгибая спину. — Здесь нас никто не увидит, — подмигнула она Тьелко. — Ты мне не жена, — с отчаянием в голосе отозвался беловолосый эльф. — И не стану. Ни за что не выйду замуж по доброй воле! Это не для меня. Я буду делать, что хочу и с кем хочу. — Ириссэ! — запротестовал, пусть и очень неохотно Туркафинвэ. — Мне нельзя прикасаться к тебе. — И не прикоснёшься. Словно хищник из засады, дочь Нолофинвэ бросилась на ошарашенного Феаноринга и в одно мгновение спутала веревкой его руки за спиной. Толкнув его на траву, эльфийка, видя, что её игра понравилась, жестом приказала прислониться спиной к дереву, после чего примотала Тьелкормо к стволу. — Мне никто не запретит прикасаться к тебе. У нас, женщин, ничего не сказано об этом в законах. Это нас нельзя трогать. А вас, мужчины, можно! И нужно. Изящно встав около разгорячённого эльфа на колени, Ириссэ ловко избавила себя и Тьелко от тех одежд, что мешали игре. Ее губы нежно, но требовательно коснулись чувствительной кожи, по телу пробежала дрожь. «Когда она этому научилась?» — промелькнула последняя перед сладким забытьем мысль, а потом было просто хорошо. И всё неважно. *** Что цель поездки близка, стало понятно задолго до того, как вдали с высокого берега открылся чарующий вид на бескрайнее море. Обо всём заранее рассказал внезапно изменившийся ветер. Нет, он не стал сильнее или холоднее, только на губах ощутилась соль. — Словно слизываешь слёзы, — почему-то подумал вслух Туркафинвэ, до этого момента витавший в облаках. — Или кровь… — Да, — согласилась Ириссэ, — здесь хоть и красиво, и ощущается дух свободы… Но мне не радостно. — Предлагаешь вернуться в рощу? — соблазнительно улыбнулся Туркафинвэ, надеясь на согласие. — Понравилось быть связанным, друг мой? — жестоко остудила его пыл эльфийка. — Могу связать прямо здесь. И бросить в воду. Интересно, Улмо тебя спасёт? — Провались в бездну! — вспыхнул Туркафинвэ, разворачивая лошадь. — Нет! Не уезжай! Прости меня! Позволь извиниться. Прямо здесь. — Догоняя сына Феанаро, Ириссэ снова стала соблазнительницей. — Как мне лучше попросить прощения? Языком или руками? Или всем сразу? Тьелко? Феаноринг промолчал. — Мы, на чьих гербах звёзды, — совсем иначе заговорила принцесса Второго Дома Нолдор, — должны задавить гадину со змеями на гобеленах. А для этого выясним, что они шипят в своём клубке, который вдруг выполз из вонючей норы. Я чувствую, это не к добру. — Никогда! Слышишь? Никогда не называй меня другом! Ясно? — А как называть? — подчёркнуто заинтересовано спросила Ириссэ, играя с огнём сердца Феаноринга. — Как угодно, только не «друг»! — Хорошо, Тьелко, — сделала невинные глазки эльфийка. — Будь по-твоему. Др... Ох, прости! — Прощаю. Ощущение соли на губах усиливалось, давящее чувство безнадежной тоски захватывало сердце, дочь Нолофинвэ спешилась. — Тьелко, — испуганно позвала она, — хочу ехать, прижавшись к тебе. Иначе мне страшно. Это было так удивительно и непривычно, что Туркафинвэ растерялся. Однако, всё, что могло, уже случилось, пути назад не было, и Феанарион отпустил себя. Законы, законы... Плевать! Он сможет прижимать к себе весь оставшийся путь возлюбленную, чувствуя её запах, тепло тела, биение сердца! Сын Феанаро подумал, что Ириссэ теперь могла говорить вообще что угодно. Возможно, даже ненавистное слово «друг». Лишь бы была рядом. *** Ветер, ветер, ветер, поле с шёлковой травой, запах моря и меняющееся сияние Древ. Ветки, листья, цветы, щебет птиц. Вверх на холм и снова вниз. Вниз, вниз... Утопая в шёлке чёрных волос, сын Феанаро не представлял, как жил раньше, до того как они с Ириссэ стали близки. Теперь он весь без остатка отдавался чувствам и желанию ощущать больше, чаще и ярче. Потерявшись в эмоциях, Туркафинвэ не заметил, как перед ними появилась дорога, вымощенная белыми, идеально отшлифованными плитами, безукоризненно подогнанными друг к другу. Работа Нолдор. Тогда ещё не разделённых на три дома и не говорящих «th» по-разному. На плитах был нанесён причудливый орнамент, изображавший идущие по волнам корабли, и рисунок светился, вторя сиянию Древ, то золотым, то серебристым, по краю чуть возвышался ажурный металлический бордюр. Вперёд! Быстрее! Вдали открылись пологие песчаные склоны, спускающиеся к воде, стало видно спокойное, зеркально-гладкое море. — Вот о чём говорил отец дядюшке-змею! — оживилась Ириссэ. — А он потом мамочке своей сюсюкал: «Валар напомнили нам, что за морем есть земля тьмы, от которой лучше защититься, поэтому нужно укрепить гавань. И да, более всех в оборонительных сооружениях понимает…» Ириссэ вдруг замолчала, потому что, когда первые белые башни Альквалондэ показались на горизонте, беглецы увидели его. Вала стоял на вершине крутого склона в окружении эльфов Третьего Дома, но Арафинвэ с ними не было, зато присутствовали несколько высокородных Тэлери: принцы Вольвион и Айриольвэ с сыновьями, а также их верные. Короля Ольвэ также не было видно. — Уходим с дороги, пока нас не заметили, — понизила голос эльфийка, впиваясь пальцами в бедро Туркафинвэ. — Не время ещё нам показываться. — Странная мощь исходит от этого Вала, — задумался вслух Феаноринг. — Могущественная. Но... Странная. Не хотел бы я с ним близко общаться. — Я не хочу с ним сближаться ещё и потому, что мой дядя-змей с ним ведёт дела, — фыркнула Ириссэ. — Для нас друг только Вала Оромэ. А подруга — Валиэ Вана. Туркафинвэ кивнул. Телперион угас. Золото заполнило благословенный край тёплым сиянием, даря обманчивое ощущение безмятежности, усыпляя бдительность, однако со временем эльфы всё меньше поддавались чарам, или Древа постепенно расходовали силу, теряя прежнюю мощь, поэтому в сердцах жителей Амана чаще и чаще селился непокой.