Свет проклятых звёзд

— Металл — это красиво. Уж не народу Нолдор спорить с такой очевидной для них истиной. Арфа в заплечной сумке неожиданно потяжелела, словно на ней кто-то повис. — Металлов много, очень много, а сплавов и того больше — бессчётное множество. Ты привык видеть серебро и золото, потому что это украшения для одежды и тела, посуда во дворце, что-то ещё для тебя важное, полагаю. Но... Ремень впился в плечо, захотелось сбросить неподъёмный груз в песок, заполнивший огромный и ещё недавно благоухавший цветами луг, на котором обожали играть дети. Где же пышная зелень, подобная той, что укрывает священный холм? Где пестрящая яркими красками и переливами в свете Древ рукотворная поляна? Зачем здесь всё засыпали? И что за строительство, взявшее в кольцо это… это… — Арена. Это арена. Теперь здесь, на территории между роскошными дворцами Второго Дома Нолдор, скрытая от чужих глаз, будет а-ре-на, — голос прозвучал незнакомым и чужим. Ошарашенный взгляд заметался в поисках хоть чего-то привычного. — ...но сталь — это не просто металл. Это единство многих металлов, изначальных или изменённых, в тщательно отмеренном количестве. Сталь — это мелодия, в то время, как золото и серебро — лишь ноты в ней. Сталь — вот настоящая песня, могущество которой крайне опасно недооценивать. Запомни, менестрель, ты можешь сколько угодно уничтожать недругов словами, но последний удар всегда наносит остро заточенная сталь. Прекрасное, однако выглядевшее усталым лицо ухмыльнулось уголком рта. — Или прилетевший точно в висок булыжник. *** — Не нужно церемоний, не требуется особого почтения, я просто гость. Зашедшая во дворец принца Нолофинвэ высокая статная фигура в скромном облачении проследовала мимо ваз и портретов в залу, где можно было просто сесть за стол и поболтать о том, о сём. Полки вдоль стен заполняли книги и настольные игры, рядом стоял кувшин. Непрозрачный. — Вала Мелькор! — ахнула Анайрэ, снова спрятанная за летящими тканями, превращающими Эльдиэ в золотую рыбку. — Не стоит, принцесса, — отмахнулся гость, улыбаясь. — Я давно не правлю Ардой, ничем и никем в Арде тоже. Я просто житель Валинора, как и все вы. Я желал побеседовать с твоим супругом наедине, совсем недолго, а потом — со всем семейством. Соскучился по разговорам с умными эльфами, а не мастерами. Слуги поспешно принесли угощение, Анайрэ немного постояла в молчании и ушла. Нолофинвэ медленно подошёл к Мелькору, сел за стол напротив с осторожностью, словно находился не у себя дома. — Мне есть, что сказать прекрасным леди, — Вала сделал вид, что наслаждается угощением и вином, — но веселье потом. Сначала я хотел поговорить с тобой, принц. В свете Телпериона и Лаурелин сад за окнами сиял и переливался, но почему-то второму сыну короля Нолдор казалось, будто в слиянии серебра и золота пропала гармония. — Знаешь, принц, — Мелькор проследил взгляд Нолофинвэ и тоже посмотрел на искусно остриженные кроны и кусты, — в Арде много простого и сложного, не всегда важно, кто пришёл первым, а кто лишь после. Гораздо важнее, кто раньше сделал шаг. Некоторых путей нельзя избежать, и крайне важно, кто первый с этим смирился. Кто первый стал на неизбежный путь. Нолофинвэ старался не показывать полного непонимания речи Вала, однако догадывался — от Айну невозможно скрыть смятение. — Оружие бывает не только охотничье, — заговорил простыми словами Мелькор. — И нужно понимать простую вещь: если шаг сделаешь не ты, его сделают другие. И ты, принц, прекрасно понимаешь, о ком я говорю. Ты мудр, Мудрый Финвэ, ты привык побеждать словом, но поверь, когда в руках недруга оружие, и он готов им воспользоваться, никакие слова не помогут. Глаза второго сына Финвэ округлились. — Я не призываю тебя вооружиться и броситься на кого бы то ни было, — рассмеялся Вала. — Ни в коем случае! Ты мудр достаточно, чтобы понять меня. Тебе нужно лишь показать готовность защищаться с помощью стали. Ты должен продемонстрировать мощь, которой нет... Ни у кого. Ты понимаешь, о ком я. Простой демонстрации будет достаточно, чтобы тот, кто неправ, наделал ошибок. Наделал ещё больше ошибок. Слишком глупых и непростительных ошибок. И тебе ничего не придётся делать самому. Ошарашенное непонимание в глазах второго принца Нолдор сменилась гордостью будущей победы. — Леди Анайрэ и другие не менее дивные леди могут присоединиться к нам, — улыбнулся Айну. — Настало время Второму Дому Нолдор изменить облик Тириона, как когда-то этим забавлялась Мириэль Сериндэ. Только вы сделаете это с ещё более ослепительным блеском, не прикладывая при этом ни малейших усилий. *** — Металл — это красиво. Уж не народу Нолдор спорить с такой очевидной для них истиной, — Мелькор подошёл не слишком близко к менестрелю, однако Аклариквету показалось, будто он стоит вплотную с тем, кто хочет раздавить его, будто смешно лопающийся под подошвой сапога гриб. Арфа в заплечной сумке неожиданно потяжелела, словно на ней кто-то повис. — Металлов много, очень много, а сплавов и того больше — бессчётное множество. Ты привык видеть серебро и золото, потому что это украшения для одежды и тела, посуда во дворце, что-то ещё для тебя важное, полагаю. Но... Слова Мелькора оглушили. Ремень впился в плечо, захотелось сбросить неподъёмный груз в песок, заполнивший огромный и ещё недавно благоухавший цветами луг, на котором обожали играть дети. Где же пышная зелень, подобная той, что укрывает священный холм? Где пестрящая яркими красками и переливами в свете Древ рукотворная поляна? Зачем здесь всё засыпали? И что за строительство, взявшее в кольцо это… это… — Арена. Это арена, — Нолофинвэ посмотрел на Аклариквета, словно тот был не взрослым эльфом, но неразумным дитя. — Теперь здесь, на площади между роскошными дворцами Второго Дома Нолдор, скрытая от чужих глаз, будет а-ре-на, — голос принца прозвучал незнакомым и чужим. Ошарашенный взгляд менестреля заметался в поисках хоть чего-то привычного. — ...но сталь — это не просто металл, — продолжал рассказывать Вала. — Это единство многих металлов, изначальных или изменённых, в тщательно отмеренном количестве. Сталь — это мелодия, в то время, как золото и серебро — лишь ноты в ней. Сталь — вот настоящая песня, могущество которой крайне опасно недооценивать. Запомни, менестрель, ты можешь сколько угодно уничтожать недругов словами, но последний удар всегда наносит остро заточенная сталь. Прекрасное, однако выглядевшее усталым лицо Айну ухмыльнулось уголком рта. — Или прилетевший точно в висок булыжник. Аклариквет, «купленный» менестрель Нолофинвэ, испуганно посмотрел на Мелькора, который даже не скрывал, что читает его мысли. — Твой господин, — Вала указал взглядом на сына короля, — мудр и прислушивается к полезным советам. Соревнования по стрельбе станут многократно интереснее, если мечники продемонстрируют своё искусство. Клинки во время турнира будут затуплены, поэтому безопасны. Доблестным защитникам Амана будет приятно видеть, как их мастерством восхищаются зрители. Те, кто победит, смогут гордиться собой, а проигравшие увидят, к чему нужно стремиться, и поймут свои слабые места. Но пока ещё рано демонстрировать вашу мощь всему Валинору. Не все эльфы готовы увидеть такое. Даже ты, певец. Менестрель с животным ужасом уставился на Вала, давящая мощь которого уничтожала не только вдохновение, но и саму жизнь. Переведя взгляд на своего господина, Аклариквет тщетно искал поддержки, а Нолофинвэ смотрел на верного певца свысока, самоуверенно и слегка презрительно — сын нолдорана ощущал грядущий успех и власть, что вот-вот упадет ему в руки. Грядущую победу. — Почувствуй это, — снисходительно улыбнулся Нолофинвэ, освободив из ножен короткий, сверкающий в свете Древ клинок, и протянув его Аклариквету. — Возьми в руку. Что произошло дальше, менестрель забыл, словно тяжкий сон. Помнил только одно — ударившую в виски мысль, что арфа не подходит для музыки о мечах. Нужны другие струны… Какие? Да не знаю! Но не такие… А ещё был голос господина Нолофинвэ. Он говорил слова. На Квэнья. Но будто этот язык в одночасье стал чужим для испуганного менестреля. Аклариквет не понимал, что именно надо сочинять о мечах, арене, мечниках и турнире. И никто не знал, ведь… Никто и никогда не писал таких песен… Песен о стали… Рука менестреля разжалась, и украшенный сапфирами меч с шипением погрузился в песок. Испугавшись гнева господина, менестрель вздрогнул и бросился поднимать оружие, с плеча упала сумка с арфой, инструмент больно ударил по запястью. В конце концов, справившись с мечом и сумкой, Аклариквет поднялся на ватных ногах и дрожащей рукой протянул Нолофинвэ меч. — Прости меня, мой принц… — Только если твоя песня будет по-настоящему хороша, — высокомерно усмехнулся сын нолдорана, принимая клинок, а потом встретился взглядом с Вала Мелькором, и тот улыбнулся, словно старый добрый друг, поддержка которого в любом деле неоценима. *** В очаге жарко разгорелся огонь, словно хозяева решили в собственных покоях плавить сталь. На столе лежали книги, перья и шёлковая бумага. Тонкая изящная рука поправила медно-рыжие кудри у лица, начала писать письмо, обращаясь к отцу. «Он сказал, мы сможем затмить славу Мириэль Сериндэ, если покажем, как красива одежда из стали. Он сказал, металл можно отлить по фигуре, сделать платье и стать подобием прекрасной скульптуры. Он сказал, золотые и серебряные нити в прошлом, как и глупая постыдная нагота. Настало время единства ткани и стали. Ириссэ тогда рассмеялась ему в лицо, несмотря на то, что перед ней был Айну. Она сказала, что привыкла носить доспехи из кожи убитых своими руками зверей, шкуры которых сама содрала и выделала. И ещё, она сказала, что никто не загонит её в кузницу. Никогда. Мелькор на то рассмеялся, сказал, что Ириссэ просто не видела пока достаточно красивых платьев из металла, а в кузницу к мужу-кузнецу заходить любит каждая жена. Он сказал...» Супруг никогда не заходил без стука, и в этот раз не изменил себе. Он неспешно отпер дверь, переступил порог, посмотрел на спящую в колыбели дочку, ласково улыбнулся. За это время Нарнис успела подумать о том, что не хочет говорить Финдекано про письмо, но не показать не получится. Исписанный листок полетел в пламя. — Отец поступает глупо, — Финьо нежно обнял супругу, прильнул к её волосам. — Я бы понял, если бы всё это было шуткой, но, увы, он настроен серьёзно. — Надо сделать так, чтобы понимать самим, неважно, поймут ли другие, — дочь Нельяфинвэ Феанариона легко коснулась губами уха мужа. — Если эльфы не шутят, играя со сталью, значит, сталь может пошутить, играя с эльфами. Я кое-что придумала.