Свет проклятых звёзд

Он ворвался в покои ураганным ветром, который не сдержали крепостные стены, не рассеяли лабиринты, не остановили ворота. — Как хорошо, что ты здесь! Внезапные объятия обожгли такой страстью, словно всё происходило впервые, в том самом лагере в хитлумском лесу. Но даже тогда всё случилось гораздо более ожидаемо. — Я — ничтожество, — тихо произнёс любимый и принялся целовать избранницу в лицо, шею, грудь, чуть прикусил кончик уха. — Я проиграл Морготу, — снова прозвучали слова, и ласки продолжились. «Как в последний раз?» — не готовая к близости эльфийка окончательно растерялась. Пытаясь настроиться на ответную нежность, она никак не могла отделаться от мысли, что её мужчина в отчаянии, и такое понимание совсем не разжигало страсть, а, наоборот, гасило окончательно даже самые бережно хранимые тёплые угольки некогда жарко пылавшего костра. — Я потерял армию, рубежи и вот-вот сдам город. Конечно, я — ничтожество. Решив, что любимому нужна поддержка, и он чётко даёт понять, какая именно, Туивьель спешно скинула одежду сначала с себя, потом — со своего мужчины, принялась гладить его тело со всё большей страстью, тем самым отвлекая себя от пугающих догадок. «В конце концов, в последний раз, так в последний раз». Маэдрос вдруг посмотрел ей в глаза и, кивнув, усмехнулся. — Да, — сказал он, — я заслужил быть убитым орками или своими же соратниками за такой просчёт. Мне нет прощения. Подхватив Туивьель на руки, химрингский лорд рухнул с ней на кровать, перешёл к более решительным действиям. Слова и поступки совершенно не вязались между собой, Туивьель, как ни пыталась, отвечать страстью на страсть, не могла настроиться на близость, думая лишь, что происходит какое-то безумие. Хотелось подыграть, ощутить такое же отчаянное наслаждение, которое, похоже, накатило на любимого мужчину. Знакомое чувство, когда крах всего вызывает необъяснимое веселье, но пустить его в сердце не выходило. Ласки продолжились, эльфийка прижалась к груди Маэдроса, чтобы ощущать его сердцебиение и участившиеся дыхание, слиться с ним так же, как когда-то давно. Всё неважно, пусть последний раз будет как первый! Пусть сохраняется надежда на повторение. Пусть это будет лишь… Последний за сегодня. Поцелуи рассеялись по коже, между ног задвигались пальцы, и страсть всё-таки победила страх. Туивьель ритмично застонала, закусив губу, стала подаваться вперёд, громко выдыхать и призывно двигать бёдрами. «Давай же, быстрее! Я хочу одновременно с тобой!» Два разгорячённых тела соединились в порыве страсти, сначала не найдя единого ритма, задвигавшись вразнобой. Маэдрос с ласковой настойчивостью надавил Туивьель на живот, прижимая её к постели, не позволяя шевельнуться. Его темп замедлился, эльфийка ощутила, как внутри рывками напрягается едва движущаяся плоть, и со стоном выгнула спину. Сосков тут же по очереди коснулись губы и язык, страстный поцелуй заставил замолчать, и движения снова ускорились. На этот раз Туивьель смогла подстроиться, ей уже было неважно, что говорит о себе любимый. Что она сама думает о нём, когда остаётся одна. Важно только то, что происходит здесь и сейчас, ведь только это зависит от них обоих полностью.