Недосказанное

- Захарра -

Все реагируют на разбитое сердце по-разному. Кто-то сжимается в клубочек, прячется под одеяло и тихонько всхлипывает, кто-то крушит всё подряд, третьи предпочитают забываться с помощью алкоголя. Я понятия не имею, с помощью чего забыться мне. Алкоголь не дарил ни капли расслабления, лишь вызывал дебильное желание звонить Ему и рыдать в динамик, чего никак нельзя было допустить. Тихонько плакать в подушку никак не вязалось с моим характером. Да и крушение всего вокруг не дарило желанного спокойствия. Было больно. Не то, чтобы я считала Диану подругой, нет, мы не были так близки. Но мы хорошо общались. До того, как эта прелестная Фея мира и любви увела моего парня, конечно же. Я со злостью сжимаю ручку, и та легко поддаётся и ломается на две части, заливая руки синими чернилами. Паршивый день становится ещё более паршивым, а я лишний раз жалею, что вышла сегодня из дома. Всё равно не получалось сосредоточиться. Да даже слушать преподавателей не особо-то и хотелось. Они меня сегодня особо не трогали, видимо, заметив отвратительное состояние. - Так что у тебя с Ником? – на большом перерыве спрашивают в столовой одна из подруг. Я мигом мрачнею, перестаю давить из себя улыбку (очень энергозатратно, между прочим) и так и замираю – с вилкой возле рта. – Ох, всё так плохо? Так сильно хочется кому-то выговориться, так что я выкладываю всё – про Диану, которая как бы была Его первой невзаимной любовью, о том, как я из кожи вон лезла, добиваясь от него взаимности, и ради чего? Ради парочки счастливых лет «вместе» и звонка в семь часов вечера «Я видела его с другой!». Ради бессонной ночи, игнора Его «Мне так жаль, что всё так получилось». Ради сообщения от этой нахалки с ассиметричным бобом «Мы хотели тебе рассказать, просто ты…» Я не хотела знать, что именно я сделала не так, раз не заслужила даже правды. Я не хотела видеть ни Ника, ни Диану, ни даже лучших подруг, которые, скорее всего, знали и молчали. Впрочем, и они особо не стремились наведаться. - Может, что-то не так поняла Эмили? - А он и не пытался ей ничего объяснить. Ему было плевать – узнаю я или нет. Он даже мне не пытался ничего объяснить. Я покидаю колледж, полностью наплевав на следующие пары, и быстрым шагом удаляюсь в сторону своего дома. Все вокруг так омерзительно счастливы, что мне очень сильно хочется испортить всем жизнь, но нет – я не стану ничего делать. Я просто опущу глаза в пол и ускорю шаг, чтобы как можно быстрее выполнить пункт номер 1 в моём плане на сегодня: обнять коленки и рыдать. Наверное, стоило день отлежаться дома, а не тащиться в колледж, знала же, что буду ощущать подвешенное состояние.       Вечером заглянула Агата, а с ней пришла и Саша. - Виржиния достала худеть! – возмущается Агата. – Её теперь даже из дома не вытащишь, боится, что мы её накормим, прикинь? Психопатка! - Вообще-то, именно это ты и планировала сделать, - Саша падает в кресло напротив меня и окидывает меня таким взглядом, каким обычно смотрят на букашку, ползущую по твоему столу. – Что ты раскисла из-за какого-то… - Сначала пряник, Саша! Сколько раз тебя учить успокаивать людей! Чёрт, как ты живёшь вообще без эмпатии? - Прекра-асно, - тянет Фортис и откидывается на спинку. - Итак, - Агата садится рядом. – Расскажи нам всё, что тебя тревожит в данный момент. - Хочу сдохнуть и печенья, - спокойно сообщаю я. - Печенье организовала Саша, а насчёт первого пункта, мы долго думали - верёвка и мыло или сразу таблеток тебе накупить… и решили… Саша? - Ах, точно, - Саша быстро подлетает ко мне и с торжественным видом кладёт на мою кровать несколько пачек аскорбинок, после чего шмыгает носом и наивно улыбается. – Круто мы придумали, да? Правда, Миллер сказала, что эти аскорбиночки просто жескач и надо брать те, что жёлтые, но… Я решаю умереть поскорее, чтобы не слушать эту историю далее, так что мигом достаю несколько аскорбинок и отправляю их в рот. - Значит, Ник оказался козлом, - пытается всё-таки разговорить меня. Агата, конечно, «психолог от Бога», но я именно сейчас болтать уже не настроена. Так что я падаю обратно в кроватку, накрываясь одеялом с головой. – Ну, знаешь, один психолог, который не такой «Великий», как я говорит что-то вроде: «Если вас бросили и вам плохо – значит, вы получали удовольствие с этим человеком. Но сейчас его нет, он ушёл. Научитесь получать удовольствие с другим человеком» - Как глубокомысленно, - Саша аж притворно всхлипнула. - Ничего себе, ты знаешь такие слова? Оно такое длинное и непривычное для тебя, - ехидничает Миллер, за что огребает по черепушке, а я начинаю смеяться, немного привстав. Ну, вообще началось всё с хихиканья, потом как-то переросло в нервный смешок – нервный смех – истерический смех вперемешку со слезами. - Может, ей врача вызвать? – тихо спрашивает Агата. - Давай сразу экзорциста, - так же тихо отвечает Саша. Я так и хохочу, как психопатка несколько минут, а потом просто чувствую себя полностью выжатой – эмоционально и физически. Будто из меня выкачали все силы, что у меня вообще оставались. Я просто легла обратно, уставилась бездумным взглядом в потолок. - Князь Андрей размышляет о поражении под Аустерлицем, - с важным видом заявляет Саша. - Ты слушала на литературе? – Агата аж давится печеньем, которое, кстати, принадлежит мне и к которому я так ни разу не притронулась, какого хрена, собственно? Если кто-то вам говорил, что время лечит, то он солгал. Сильно. Очень. Время нихрена не лечило, а только заставляло чувствовать себя ещё хуже и хуже. И листать его инстаграм, обнаруживать там фото с ней или лайки от неё было почти так же ужасно, как видеть их прямо перед собой. Ненавидела ли я его? Уже нет. Ненавидела ли я её? Я не могла дать ответа на этот вопрос. Ненавидела ли я себя? Да. Потому что, копаясь в себе, не могла не заметить тот факт, что причиной всё-таки было моё поведение – слишком контролирующее, слишком навязчивое, слишком раздражающее. Оставалось только ждать и надеяться, что появится кто-то, кто хоть немного поможет забыться.

- Виржиния -

      Хм, когда же моё сердце разбили в первый раз и кто же это был? Даже не знаю. Можно, наверное, пропустить неловкие детские интрижки, которыми баловались все с шестого по восьмой классы. Если начинать считать оттуда, то можно свихнуться. Ох, нет, первая настоящая боль была связана с именем Марка и девятым классом. Школьный король, не иначе, со всеми атрибутами – глупой свитой за спиной, манией величия в черепушке и вакантным местом королевы подле него. Маришка могла бы претендовать, но слишком гналась за Фэшем, который, как самый настоящий бандюган плевать хотел на все эти школьные условности. И я бы хотела наплевать то же, и жить нормальной жизнью – учиться, готовиться к экзаменам, гулять с подругами и строить глазки случайным симпатичным мальчикам. Я бы хотела, но ведь место королевы пустовало. Мы танцуем, я смотрю в его глаза, я понимаю смысл выражения «тонуть в глазах», я просто теряю голову. С этого момента всё вокруг и все вокруг перестают существовать. Слишком идеально – сказал бы любой человек, глядя на нас с ним, вышагивающих по школьному коридору в лучших традициях американских сериалов. Слишком тупо – сказала Агата, едва услышав, что мне нравится он. Добавила: «Ты хоть знаешь, сколько девчонок на него вешается постоянно? Он, может, и смазливый засранец – всё, как ты любишь, но это худший кандидат из всех, лучше бы ты залипла на торчков!». Она ещё и кивнула в их сторону, сидят себе в углу, раскуривают косячок. Класс. - Думаешь? – хитро улыбаюсь я. - Ох нет, - закатывает глаза подруга. – Ты же не пойдёшь туда, чтобы с ними зависнуть, правда? - Конечно… да! – я уже было направилась к ним, но врезалась прямиком в Марка. Меня слишком демонстративно целуют на глазах у большей части школы, и я без особых проблем слышу, как Агата выдаёт брезгливое «Иу, я больше не буду пить с тобой из одной бутылки». Тогда я ещё не думала о том, насколько всё было фарсом. Я не думала об этом и в тот момент, когда на вечеринке, он завёл меня в одну из комнат и там сорвал мне крышу окончательно чёртовыми поцелуями в шею. Я просто поддалась моменту, подставляясь под поцелуи и его руки, будто это было единственным важным в этом мире. Наутро я замечаю его охладевший взгляд, что слегка не вяжется со всем, что я слышала от него этой ночью. Но ладно. Отношения продолжаются, потому что я всё ещё самая красивая девочка школы. Отношения заканчиваются, когда я всё понимаю. Когда пытаюсь искать любви на стороне. Я просто хочу чувствовать себя любимой, что такого? Он узнаёт, он считает это недопустимым – изменять ему! Самому Ему! Марку! Вы что! Он кричит «Да что все вообще подумают, ты хоть думала о моей репутации». А я стою и думаю: «Какой же ты павлин». - Я в тебе ошиблась. Ты просто самодур. Давай, пока. Я не показываю, как мне больно в этот момент, потому что я – не лучше. Никто не должен видеть, как я рыдаю, так что я держу всё в себе до возвращения домой, а уже там даю волю эмоциям. Я разбиваю телефон об стену, опрокидываю несколько вещей (не особо хрупких) на пол, хватаю биту и крушу любимый сервиз моей дражайшей маменьки, которая плевать на меня хотела. О да. Вандализм. Обожаю. Никакой хорошей девочки Виржинии. Надоело. Так что я ухожу в отрыв.