Недосказанное

- Эта вечеринка – полный отстой, - резюмирует Демьян, в тот момент, когда я падаю рядом с ним на мягкий диванчик. - Согласна. Всё-таки, лучше меня с этим никто не справляется, - фыркаю я, под «этим» подразумевая организацию шумных тусовок. Последней действительно годной вечеринкой был мой День Рождения. После него как-то всё очень быстро завертелось, и вот у меня уже есть парень, хотя я сама толком ничего понять не успела. - Тогда… может, нам уйти? – хитро улыбается он. - Да, конечно, только я же на всю ночь уже уехала, типа «к Виржинии». Надо ей хоть позвонить, сказать, что приеду, - я тянусь за телефоном, но он останавливает меня. - Может, ко мне? Я вздрагиваю, понимая, на что он намекает, и начинаю мямлить, меня едва слышно сквозь музыку. - Я… просто… не знаю, - мнусь и пытаюсь уйти в себя, даже руками себя обхватываю, чтобы ненароком тут не рассыпаться. Я сразу замечаю, что меня вдруг начало знобить, а руки стремительно вспоминают, что такое тремор. Никаких панических атак в мою смену, вашу мать! - Окей, я понял, ты не хочешь, - он говорит ни капли не обиженным тоном. Просто констатация факта. – Но почему? Девственница? - Нет, - хотя, может, следовало сказать «да». – Просто у меня было только один раз и то, это было просто ужасно, - я выпаливаю правду, но не говорю никаких подробностей. Думаю, он поймёт «ужасно», как «Мой бывший парень был полным дебилом в постели», а не «Мой бывший парень решил изнасиловать меня со своими друзьями». - В любом случае, пойдём отсюда. Просто погуляем, - мы спокойно проходим через толпу пьяных знакомых, не утруждая себя прощаниями, и выходим из дома. Время перевалило далеко за полночь, так что мы идём по пустынной, тёмной улице и разговариваем о каких-то глупостях. В какой-то момент, мне в голову приходит занятная идея: - Я знаю, куда мы можем пойти! – ночь, конечно, выдалась не самая ясная, но кому какое дело, если ты проводишь время с любимым человеком (я устала это отрицать, блин). Хватаю его за руку и стремительным шагом направляюсь к одному из зданий. Простенькая заброшка, на которую мы лазали ещё во времена девятого класса. Она довольно высокая, около десяти этажей, даже имеются стены и прочие прелести жизни. Мы поднимаемся на крышу. Я падаю на поверхность крыши и раскидываю руки в сторону. - И что мы тут будем делать? – он опускается рядом без особого интереса глядя на небо. - Шаришь в астрономии? - Даже если и шарю, то в такую погоду мы ничего не увидим. Скоро будет дождь. - Пофиг, - я прижимаюсь боком к нему. Мы молчим. Я думаю о том, что давно хотела сделать это, прямо как в дебильных подростковых фильмах о любви – лежать, смотреть на небо и считать звёзды. Правда, у нас всё немного обломалось из-за дебильной пасмурной погоды, но кому какое дело? Вскоре о себе дают знать первые капли дождя. Но начало дождика я игнорирую, повернув голову к нему и впервые за вечер, целуя его. Супер, поцелуи под дождём + под луной. В квадрате романтично. Я лениво приподнимаюсь и оказываюсь на нём, чтобы целоваться было удобнее. С неким опасением чувствую, как он скользит руками по моим бёдрам. - Ты сказал, что понял, - оторвавшись на секунду, напоминаю я. - Ты такая зануда, - он лишь немного усмехается, вновь целуя меня. Дождь усиливается и по идее нам стоило бы линять отсюда, прежде чем мы подхватим какое-нибудь воспаление лёгких или просто утонем тут в дождевой воде, но мы особо не спешим. Я лишь накидываю на голову капюшон от толстовки. Я бы очень хотела быть нормальной. Не девочкой, которая цепенеет стоит её парню коснуться её чуть выше середины бедра или типа того, а абсолютно нормальной девушкой – без всяких позорных историй в биографии. - Пойдём хоть на этаж ниже, - предлагает он. И я только согласно киваю, потому что снова слишком погружена в себя. Наверное, в такие моменты у меня дико дебильный вид – опущенный взгляд, нелепая попытка прятаться за своими волосами и абсолютно безучастное выражение лица. - Всё нормально? - Угу. Оказавшись на этаже, в темноте, я начинаю чувствовать лёгкую тревогу и сильно сжимаю его руку. Он картинно вздыхает и включает фонарик на телефоне. Нашему взору является стена, которая познала что такое вандализм. Почти каждый её сантиметр покрыт либо какими-то словами, либо рисунками – от простеньких до вполне впечатляющих. Чтобы убить время я принимаюсь читать, включив фонарик и у себя: «Обнимайтесь теплее», «Поцелуй Её», «А ты сегодня улыбался?». И что люди, которые пишут подобное делают на чёртовых заброшках? Здесь должны быть надписи о суициде, а не «обнимайтесь». Хотя… я оглядываюсь на Демьяна, который тоже со скуки изучает надписи. - Как трактовать надпись «Каждому космосу нужен свой Гагарин»? - В каждой чёрной дыре кто-то должен побывать, - посмеиваюсь я, имея в виду совсем не что-то пошлое, окститесь, блин. Ну, космос же чёрный? Нет? Неважно. - Очень самокритично называть себя «чёрной дырой». - Пошёл ты. На следующий день я возвращаюсь сюда после школы, держа в руках обычный чёрный маркер, и довольно крупными буквами вывожу старое, доброе: «Пьём, поём и любим». С некоторых пор это мой новый девиз, ага. Я усмехаюсь, глядя на результат своей навязчивой мысли оставить хоть небольшую частичку себя в сегодняшней ночи. Вышло довольно мило. Я ещё раз поднимаюсь на крышу и оглядываю этот же вид днём. Конечно, это ни капли не похоже на прекрасный панорамный вид ночного города, но всё-таки не так уж и плохо. Вспоминаю, как хотела броситься с этой крыши вниз ещё пару месяцев назад, но теперь это кажется очень далёким и будто бы вовсе и не обо мне. Нужно было жить дальше, тем более, что у меня теперь есть ради чего.