Мой кровавый Пироман

Я осторожно брёл вдоль базы синих. Добраться бы ещё до ублюдка-Подрывника, а на остальных мне абсолютно плевать, они мне ничего не сделали. Хотя, если они узнают, кто сотворил такое с их респауном – я не жилец. Но ведь можно убежать! Или нельзя… Хрен с ним, на месте разберусь. Мимо фургона Снайпера я крался с максимальной осторожностью – не хватало мне лишней дырки в голове. Но фургон стоял тёмный и безжизненный, значит, Снайпер сейчас с остальными, а если австралиец, предпочитавший тишину и одиночество, в компании коллег, значит у них там что-то либо очень важное, либо очень весёлое. А из этого следует, что все BLU сейчас собрались в гостиной. Я потопал к зданию базы. Из раскрытого окна общей комнаты неслась вечериночная какофония – пьяные выкрики, музыка, чья-то ругань. Пулемётчик, кажется, голосил песню на русском, а пьяный голос Медика пытался вторить ему. Я заглянул в окно, не боясь, что меня кто-то заметит – все были пьяны в стельку. Заметив лежащую на диване синюю бесформенную кучу, я чуть не расхохотался – они умудрились напоить даже моего синего коллегу по огню! Им, наверное, пришлось попотеть, придумывая, как споить его, не снимая с него противогаз. За круглым столом в центре комнаты творился полный беспредел. Солдат, видимо, решил, что Шпион жульничает, играя в карты, и теперь орал на него, размахивая бутылкой пива. Что наш солдафон, что этот… одного поля ягода. Шпиону, наконец, надоели брызги слюны, летящие в его сторону. Он встал, объявил что-то во всеуслышание и нетвёрдой походкой двинулся к выходу. Снайпер, до этого сидевший с бутылкой пива в руке и совершенно безучастным видом, подскочил и двинулся вслед за коллегой в маске. Я быстро нырнул в тень пухлого куста, прижившегося под окном. Первым наружу вышел Шпион. Он потянулся, глубоко вдохнул и достал портсигар. Он подкурил сразу две сигареты и угостил одной из них подоспевшего Снайпера. - Как же меня достал этот невежа! – Шпион тут же начал изливать душу. – Если у меня из рукава выпала карта, это ещё не означает, что я собирался её использовать! Когда я поддавался ему, он даже не замечал, а тут на тебе! А что он поставил на кон? Бутылку самогона! Это же просто унизительно!.. Стрелок, мечтательно смотревший на луну, вряд ли услышал хоть слово из гневного монолога француза. Справа от меня пролетело что-то сияющее. Я резко повернул голову. Ничего. Ночь и пустыня. Я хмыкнул и повернулся обратно. И чуть не упал в обморок. Божечки мои, они курили! Эти два синеньких карапуза действительно курили! Я ясно видел свет от уголька и поднимающийся в небо дым. Ах, маленькие паршивцы, ну всё, сейчас они получат по попкам! Я выбрался из куста, оставив Кледенец там, и пошёл прямо к ним. Первым меня увидел крошка-Снайпер. Он выронил сигарету и открыл рот, явно намереваясь заплакать. Нет уж, мой милый, плакать здесь не положено! Я аккуратно прикрыл ему рот рукой и повернул его голову вправо – туда, где сияла серебристо-серая луна, размером с целый дом. Кроха так залюбовался узорами на её поверхности, что даже забыл о своём намерении немного поголосить. На цыпочках я подкрался к лопочущему Шпиончику. Он как раз выкидывал почти истлевшую раковую палочку и доставал новую из портсигара. Эх, устроить бы головомойку нашему Шпиону за то, что так плохо прячет сигареты от детей! Я резко поднял малютку за специальные подтяжки – на таких подтяжках носят своих малышей мамочки. Он задёргался и попытался выпрыгнуть. Не выйдет, малыш! Я подхватил на руки уснувшего Снайпера (забавная шляпа свалилась с его головы, но я не стал её поднимать), и понёс обоих проказников в сторону домика Снайпера. Я передумал их пороть, но выговор сделать всё же надо, и желательно подальше от других детей, иначе их потом будут унижать. Всё-таки дети такие жестокие! Я уже почти поднёс их к домику, как вдруг яростно брыкающийся Шпион заехал мне рукой по голове, да так, что чуть звёзды из глаз не посыпались. Когда сознание прояснилось, я понял, что на мне висит перекинутый через плечо человек. Я свалил его на землю, недоумевая, что же могло произойти. Человек, оказавшийся синим Снайпером, упал на живот, но его лицо оказалось почти повёрнуто ко мне; безжизненный, остекленевший взгляд стрелка напугал меня до чёртиков. Твою мать, у него шея свёрнута! Сознание услужливо подкинуло картинку: я прикрываю рот маленькому карапузу и поворачиваю его голову в сторону. Что за нахрен? Откуда-то сбоку раздался хрип. Я, боясь предположить, что будет дальше, повернул голову на источник шума. Им оказался Шпион. Он сидел на земле, подогнув под себя ноги, кашлял, хрипел и зачем-то пытался содрать с себя дорогущий галстук – дешёвые вещи наши шпионы не носят! Осознание произошедшего пришло само собой. Значит, я ничерта не за подтяжки его тащил. Чёрт, я же не хотел! Но теперь уже плевать. Оставлять Шпиона просто так нельзя – он либо будет жутко мучиться и только потом помрёт, либо выживет и расскажет остальным. Руки сами собой потянулись к шее француза. Спустя несколько минут я запихал в фургон два трупа (как хорошо, что Снайпер всегда таскал ключи от него с собой в кармане!), и задумался. Наверняка синие скоро опомнятся и пойдут искать пропавших коллег – они хоть и пьяны в зюзю, но военный инстинкт сохраняется даже в мирное время. В задумчивости я добрёл до куста, в котором прятался, и вытащил из-под него топор. Что ж, значит, всё решено. Но что же теперь делать? Ворваться и изрубить там всех? Топор туповат. К тому же их больше, они меня на куски порвут. Может, поджечь базу? Велика вероятность, что они спасутся – слишком уж много запасных и потайных выходов предусмотрено на базе. Придётся выманивать их по одному. Легко сказать, да трудно сделать. Как их выманить, если половина уже в пьяном угаре, а другая половина допивает то, что осталось? Вдруг, дверь базы скрипнула и приоткрылась. Кажется, проблема решилась сама собой, по крайней мере, на время. Я снова юркнул в спасительную гущу куста. Из двери вывалилась бесформенная синяя туша. Надо же, синий Пироман собственной персоной! Поговаривают, что он полнейший псих, угодивший сюда за то, что заживо сжёг жену. Я тоже люблю огонь, но не настолько же! «А как сюда попал ты?» - вдруг прошелестел бархатный голос в моей голове. Я тряхнул головой и отбросил наваждение – не время заниматься самокопанием. Синее (во всех смыслах этого слова) тело грустно икнуло и опустилось на землю. Что-то тихо пробубнив, Пироман начал делать таинственные пассы руками над своим левым плечом. Он… он что, гладит кого-то?! Я, уже успевший проделать полпути до синего, едва удержался от смешка. Нет, он действительно психопат! Я встал за спиной пьяного наёмника и взялся обеими руками за ручку топора. Ваше последнее желание? Отсутствует? Отлично! Но моё сердце просто убежало в пятки, когда его голова начала поворачиваться. Я замер, так и не занеся орудие над его головой. Не поворачивайся, тут никого нет, пожалуйста! Будто услышав мою просьбу, он сосредоточился на точке, чуть правее себя. Я уж было хотел успокоиться и наконец-то занести топор, но меня пронзило понимание, когда я посмотрел туда же. Тень! Я отбрасывал грёбаную тень от светящегося окна! Я наконец-то взмахнул топором, но было поздно. От мощного удара в скулу я выронил топор и упал на землю. Силён, гадёныш! Мой вмиг протрезвевший враг победно взревел и бросился на меня, но я был уже готов. Вскочив на ноги, я попытался опрокинуть его на землю, но немного не рассчитал свои силы. Да уж, это не худощавого Снайпера на плече тащить, под синим комбинезоном явно скрывается нечто широкоплечее и мускулистое. Мы вцепились друг в друга, как парочка баранов. Никто не хотел уступать сопернику. Я слышал его хриплое дыхание, да и сам я, наверное, издавал такие же пугающие звуки. Ну, он хоть не звал на помощь. А в следующий миг я оказался лежащим на спине, потому что моё внимание оказалось прикованным к небу. Ночному, усыпанному звёздами пустому небу. Но я мог бы поклясться, что секунду назад там пролетало что-то маленькое и сияющее! Мне вдруг перехватило дыхание, потому что синий карапуз в игрушечном противогазе упал прямо мне на живот. Боже, какой же он забавный! Я обнял его, и мы покатились по земле, а через пару секунд вскочили на ноги. Он захотел борьбу? Он получит борьбу! Изображая боксёра, я приставным шагом двинулся по кругу. У карапуза с его короткими ножками это простое движение выходило презабавно, и я начал хихикать. Бутуз тоже захихикал, и это пошло мне на руку – отвлёкшись, он споткнулся о камень и растянулся на земле. Это мой шанс! Сделав рукой козу, я набросился на малыша и начал щекотать его. Ух, силён малыш! Каким-то образом он ухитрился перекатить меня так, что я оказался лежащим на животе. Оседлав меня сверху, он принялся щекотать меня, да так, что у меня слёзы из глаз брызнули. Скинув с себя довольно увесистую тушку (даже слишком увесистую, для такого маленького лапочки), я опять вскочил на ноги, подхватил его под животик и начал раскачивать. Если мне повезёт – то у него закружится голова, и я смогу делать с ним всё, что захочу! Я так увлёкся, что не заметил, как его голова прошла в опасной близости от дерева. Ну, всё, хватит, пока кто-нибудь не покалечился! Я осторожно положил мальца на спину и приготовился его щекотать. Но тут моё внимание привлекло какое-то копошение сбоку. Я перевёл взгляд – и обомлел. Господи, как же, оказывается, красиво выглядят два парящих в воздухе, словно в чудесном танце, Надувнорога! Вот уж не знал, что у малыша тоже есть это прекрасное животное. И, кажется, они подружились! От волшебного танца меня отвлекла резкая боль в виске. Какого лешего? Я закрыл глаза и потёр висок, а когда снова посмотрел в сторону, их уже не было. Стоп. Кого это их? Что за хрень творится в моей голове? Я снова посмотрел на пустое место в воздухе. Никого там не… эй! На этот раз камень прилетел мне в лоб, и, если бы не шахтёрская каска, я бы уже валялся на земле с пробитой головой – камешек-то довольно увесистый! Я глянул вниз. Вот ведь упрямый сукин сын! Последние пять минут я занимался тем, что усердно вколачивал тяжёлым сапогом рёбра психопата в его же внутренности, а он ещё и ухитряется швыряться камнями! Катись уже к чертям собачьим, увалень! Бесформенная масса издала последний хрип и затихла. Я кое-как взвалил его на плечи, осторожно, чтобы не испачкаться в крови, сочащейся сквозь разодранный противогаз. Тяжёлый, зараза! Я донёс его до дерева, на котором красовалось огромное кровавое пятно, а потом плюнул и потащил его волоком. Нехрена заботиться о внешнем виде, не девчонка! К двум трупам в фургоне присоединился третий, а я потащился искать оброненный топор. А в голове крутилась мысль, что я, хоть убей, не помню, как мы начали драться.