Тихая вода

      Как оказалось, что я живу в одной квартире с братом? Отвечу просто: родители ему меня скинули. Живя в глуши, им было дело только до себя, а такой трудный подросток — только слухи распускать. Первое время жить было нормально. Я в школе, он в университете… Я старался все делать по дому. Но через полтора года грянула подготовка к экзаменам. Списать было не у кого, друзьями я не обзавелся, зато врагов, хоть отбавляй. Общаться тоже было не с кем. Пару звонков родителям в месяц — в общей сумме пять минут разговора, да с братом перебрасывался короткими фразами. Я начал усиленно готовится к экзаменам, спал мало, стал в результате ужасно рассеянным. А тут ещё напасть, брат стал водить домой свою девушку. А с её приходом начиналось сумасшествие… Брат, не стесняясь, за стенкой имел её во всю силу. Я один раз попытался намекнуть, что я ещё несовершеннолетний, за что получил «на улице жить захотелось?», и я замолк. Но и на этом он не остановился. Запретил мне выходить из своей комнаты, когда в квартире девушка.       Постепенно жизнь превратилась в ад. Я держался уже три месяца. Все было идеально. Мне сегодня остался последний экзамен, и, сдав его, я поступлю в архитектурный университет. Это моя самая большая мечта. Проснувшись, я поплелся в ванную. Я плохо соображал, потому что трое суток упорно зубрил материал. И тут я перед собой увидел то, что явилось причиной разрушения всех моих планов и жизни: передо мной стояла девушка моего брата. Я поздоровался и прошёл в ванную. Решил отсидеться здесь, пока она не уйдёт. Вот какой суке не сидится у себя дома?       Я помылся, почистил зубы, посидел на бортике ванной… И подумал, может, пронесет. В прошлый раз он топил меня головой в этой ванне, я тогда знатно нахлебался воды, с тех пор и боюсь её. Даже на речку теперь не хожу. Да и вообще большое количество воды вызывает панику. Пока думал в ванную зашёл брат.       — Отсиживаешься? Я просил на глаза не попадаться? — в ответ я только кивнул, — Ну, значит, посидишь здесь ещё денёк, другой, подумаешь. А я пока у друга перекантуюсь, — ухмыльнулся он и вышел. До меня с опозданием дошло, что он закрыл дверь ванной комнаты ключом с той стороны, я ринулся открывать, но ключ он оставил в замочной скважине, а это значит, что дверь не открыть изнутри.       Я кричал, бился, молил, чтобы он открыл, так как у меня важный экзамен… Прошло много времени, по маленькому окошку в ванной комнате, я понял, что уже стемнело. Голос охрип, глаза уже высохли от влаги.       Как так получилось, в детстве с разницей в четыре года мы с братом были «друзья не разлей вода», а попав сюда, он обозлился на меня, будто я во всем виноват. От истерики я ослаб, а может и от голода, поэтому меня на несколько часов вырубило. Когда я проснулся, а лучше бы я этого не делал, была темень. Мои фобии, благодаря брату, за последний месяц обострились, я боялся теперь многих вещей, и одна из них — темнота, потому что однажды он меня связал и завязал глаза. Потом куда-то привёл, а мне сказал, что мы на краю крыши, и он меня запросто столкнет. Благо мы были только на лестничной площадке дома, но было очень темно… Так это и стало моей фобией.       От нечего делать в голову полезли мысли. Первая была о голоде, который я глушил ненавистной мне водой из-под крана. А потом пришло осознание, что архитектурный университет мне теперь не светит. И тут начался персональный ад, меня захлестнула истерика, сначала я смеялся, потом плакал, затем все заново повторялось. Крыша ехала с отрывом. Тихо всхлипывая в углу, я встретил утро. Благо часы были на руке, мобильник был в комнате. Я стал ждать брата, но когда часы показали восемь вечера, он так и не пришёл, меня стало мутить от голода, начиналась новая истерика. Я осознал, что на хуй кому такой сдался: антисоциальное существо со своими дебильными мечтами о будущем.       Ночью я все-таки уснул и проснулся уже днем, пошёл третий день как я сижу здесь… Я совсем ослаб, я и так плохо питался из-за подготовки, которая пошла прахом, а тут еще не ем третьи сутки. В голове мелькнула фраза: «я сам во всем виноват», и меня заклинило, я стал повторять её громче и громче, пока не прокричал её до кашля.       Дабы заглушить кашель, решил прополоснуть горло. Глаза сами словно им отдельно от меня дали приказ, проскользили по таблеткам в шкафчике, наткнулись на лезвия для бритвы, и я покосился на ванну.       Вы думаете, все суицидники чётко придумывают план, что да как? А вот нифига! Что-то щёлкнуло, и я, открыв кран с тёплой водой, набрал ванну, но не до краев, а как полагается. Меня от воды передернуло, взял и открыл лезвие, а затем, прямо в одежде, лёг в ванную, впервые с тех пор, как меня топили головой в ней, а так я всегда принимал душ.       Сделал вдох, повторил фразу: «я сам во всем виноват» и полоснул левую руку, мать вашу как же это больно, но я, сжав зубы, переложил лезвие в другую руку, но оно выпало и звякнуло о кафель, а за ним стали эхом капать капли крови. Боль притупилась, захотелось спать, вода была по-прежнему тёплая, я словно в бреду. Сквозь бред слышу, что кто-то пришёл в квартиру. Брат, наверняка, я даже усмехнулся этому. Слышу, как дверь в ванную открывается, прячу руку в воду, рана щиплет. Взгляд туманится, но я пытаюсь сфокусировать его на брате.       — Ну, насиделся, хмырь малолетний, тут? — а я улыбаюсь, видать все, песня спета.       — Да… — произношу, уходя под воду с головой. Она на самом деле и не страшная, спать охота…