Осторожно, двери закрываются

      — Гермиона, какого дракла ты не аппарировала из Мунго в Нору? — Рон сердито смотрел на меня, стоя на пороге.       — Тише, Рон! — зашипела я на него, хватая за руку и втаскивая в квартиру. — Ты хочешь, чтобы нас услышали маглы в соседних квартирах? Миссис Маккинли и без того косо на меня смотрит с тех пор, как ты отправил мне сову. Да, прости, я забыла, что сегодня мы обедаем вместе.       Я устало опустилась на диван и откинулась на спинку. Мне не хотелось пересказывать разговор с целительницей. Мне вообще ничего не хотелось. Внезапно на меня накатила ужасная усталость, Голова, руки, ноги — все стало ужасно тяжелым, я закрыла глаза. До Рона, видимо, дошло, что со мной что-то не так. Я почувствовала, как диван прогнулся под его тяжестью, скрипнули пружины, а в следующий момент он неловко обнял меня за плечи и притянул к себе.       — Что сказала Блэквил?       — Блэквуд, — машинально поправила я. — Сказала то же самое, что и австралийские целители. Все бесполезно, Рон. Лучше оставить папу и маму в покое. Думаю, они вполне счастливы в Сиднее и…       Я запнулась, не зная, как продолжить. «И я за них рада»? Да, конечно, рада, вот только на душе было невыносимо паршиво. Словно чья-то невидимая рука ковыряла мое сердце иголкой. В носу защипало, и в следующий момент я уже ревела, уткнувшись Рону в плечо. Ревела по-детски громко и навзрыд, от злости на себя, на родителей, на эту чертову войну, которая все перевернула с ног на голову.       Рон неловко гладил меня по спине и молчал. Кажется, он испуган — я впервые позволила себе так плакать в его присутствии. Но приступ отчаяния закончился так же внезапно, как и начался. Я уже не рыдала, но тихо всхлипывала и шмыгала носом. Мне было стыдно за свою слабость. К тому же мне было необходимо высморкаться. Чертовски необходимо. В голливудских фильмах женщины плачут красиво и трогательно – две-три слезинки скатываются по щекам, не нанося урона туши на ресницах, хрупкие плечи содрогаются от едва слышных всхлипов. Я же почувствовала, как лицо пошло красными пятнами, а нос распух и покраснел. Теперь мы с моим красным диваном составляли отличную пару.       — Гермиона, ты в порядке? — Рон нерешительно погладил меня по волосам, все еще влажным после душа.       — В полном, — пробормотала я и снова шмыгнула носом.       Оторвавшись, наконец, от его плеча, я выпрямилась; на глаза попалось полотенце, я потянулась за ним и принялась вытирать лицо, а затем высморкалась.       — Извини, Рон, это было глупо. Я и так догадывалась, что она скажет. Просто… Просто надеялась, что все можно как-то исправить.       — Все нормально, Гермиона. Если снова захочешь поплакать, я всегда рядом.       Его неловкая шутка вызвала у меня улыбку. Может, Рон и не самый деликатный человек, но он искренне переживает за меня. Ладно, хватит жалеть себя. Я решительно встала и направилась в ванную, чтобы умыться. Обернувшись к Рону, я сказала:       — Дай мне десять минут, чтобы собраться и переодеться, и мы можем аппарировать в Нору, хорошо?       — Отлично, мама как раз успеет испечь яблочный пирог.       — Ты бы поменьше налегал на сладкое, Рон, а то место вратаря в Паддлмир Юнайтед, знаешь, ли, может достаться Уоррену.       — Чепуха, сгоню все на тренировках       Рон решил продолжить карьеру игрока в квиддич. Миссис Уизли, разумеется, предпочла бы, чтобы он устроился поближе к отцу, в Министерство. Но нам обеим было понятно, что работа в Министерстве совершенно ему не подходит. Мне тоже не слишком нравился его выбор, но я приняла его.       Умывшись, я призвала из комнаты свою дорожную косметичку, привела в порядок волосы и немного накрасила ресницы. Надеюсь, миссис Уизли не заметит, что я плакала. Не хотелось портить ей вечер. Я вернулась в комнату, чтобы взять со стеллажа чистую блузку и джинсы. Рон коротал время, нажимая на кнопки блендера, стоявшего на крошечном кухонном столике между плитой и холодильником.       — Классная штука! Жаль, что мама не одобряет магловские приборы.       — Да уж, кухонный комбайн значительно упростил бы жизнь твоей мамы, — пробормотала я, застегивая блузку и заправляя ее в джинсы.       Пока я одевалась, Рон отвернулся, чтобы не смотреть на меня. Забавно, но даже когда нам втроем приходилось скитаться по всей Британии и спать в одной палатке, Рон всегда ревностно следил за соблюдением приличий. Всякий раз, когда мне нужно было переодеться, он выходил из палатки. Я улыбнулась воспоминаниям. Сейчас, когда все закончилось, мне даже приятно вспоминать наши походные приключения.       — Я готова! — бодро объявила я. — Пойдем, пока пирог не остыл.       Рон оторвался от блендера и подошел ко мне, нетерпеливо беря за руку. Мне показалось, он чем-то взволнован. Присмотревшись внимательнее, я заметила, что на нем сегодня белая рубашка и — невероятно — галстук, завязанный аккуратным узлом и закрепленный булавкой (без помощи миссис Уизли тут явно не обошлось). Обычно он предпочитал носить толстовки и мягкие клетчатые рубашки.       — Вы кого-то ждете к обеду? Приедут родители Флер? — попыталась угадать я.       — Что? А, нет, просто обычный семейный ужин, ничего особенного, — Рон почему-то покраснел. — Идем?       — Конечно.       Мы вышли в коридор, я заперла дверь, и мы спустились на первый этаж. Зайдя во двор, мы прошли мимо мусорных баков, вспугнув кота, и пробрались в дальний угол пустыря, заросший кустарником и пожухлой от жары травой. Взявшись за руки, мы уже собрались было аппарировать, как Рон вдруг нагнулся и прошептал:       — Надеюсь, ты захватила настойку бадьяна? Просто на всякий случай.       — Рон Уизли! Ты настоящая задница. Сколько можно припоминать мне тот случай? — рыкнула я и ткнула его пальцем в бок.       Он рассмеялся. Раздался хлопок аппарации, и мы исчезли.