Осторожно, двери закрываются

      Я надеялась, что заклинание, угодившее Рону в зад, немного охладит его пыл, хотя бы на пару дней. Но мазь, которую нашла в аптечке Молли, подействовала быстро: той же ночью Рон снова полез ко мне с весьма прозрачными намерениями. Я хотела притвориться спящей, но в конце концов испугалась, что его громкий шепот («Эй, Гермиона! Псс... Псс! ») разбудит Молли с Артуром. По крайней мере, упырь на чердаке уже начинал недовольно подвывать. Не выдержав, я открыла глаза и повернулась к нему.       — Рон, послушай, я немного устала, был длинный день и… Давай лучше спать?       Рон обиженно насупился:       — Ты меня не хочешь? Я вот все время тебя хочу, даже на тренировках представляю, как снимаю с тебя сорочку, и… — он облизал губы, — … и целую твою грудь. Я видел, что тебе понравилось — ты стонала!       — Тшш, Рон! Да, мне понравилось, очень, — я почувствовал, что краснею, но, к счастью, в комнате было достаточно темно. — Ну хорошо, иди ко мне.       Подавив вздох, я сняла с себя сорочку и позволила Рону снова «сделать меня счастливой». Только на этот раз заставила его надеть презерватив. Мне было практически не больно, да и, в конце концов, подумаешь — потерпеть полторы минуты. Обхватив талию Рона ногами, я стала считать про себя толчки: «Раз… два… три…». Досчитав до 25, я почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, он дернулся и снова издал свой странный всхлип (упырь на чердаке тихонько завыл в ответ). Спохватившись, я тоже застонала и покрепче прижала Рона к себе. Какое-то время мы молча лежали, Рон тяжело дышал, уткнувшись лбом в подушку, я слышала, как колотится его сердце.       — Люблю тебя, — прошептал он наконец и перекатился на бок, прижимая меня к себе.       — Люблю тебя, — эхом ответила я.       «Врешь», — прошелестел ветер за окном.

***

      — Прости, Рон, — мой голос звучал тихо, но решительно. — Прости, что позволила этому зайти так далеко. Но я не могу выйти за тебя. Подожди, дай мне договорить! — я сделала жест рукой, пресекая малейшие возражения. — Ты хороший, нет, ты замечательный! Я знаю, что ты любишь меня, но я не могу ответить тебе тем же. Ты дорог мне. Но как друг… Я не могу стать твоей женой. Ну как? — я вопросительно взглянула на своего рыжего собеседника.       Живоглот, который заменял мне Рона во время этой маленькой репетиции, смерил меня скептическим взглядом, а затем вдруг спрыгнул с кровати и отрыгнул на коврик комочек шерсти. Ясно. Над речью придется еще поработать. Вздохнув, я направила палочку на пол и произнесла очищающее заклинание.       Рон уже десять дней как уехал в Германию, чтобы привыкнуть к тамошним погодным условиям. Я хотела поговорить с ним, когда он вернется. Признаться Рону — это еще полбеды, а вот как сказать Молли…       У меня снова вырвался тяжелый вздох. Ладно, время еще есть. А сегодня я не хочу думать об этом. Сегодня был день моего рождения — мне исполнилось девятнадцать. Я подошла к зеркалу и поправила волосы. На мне было платье красивого глубокого синего цвета — подарок Молли и Артура.       — Гермиона! — позвала Молли. — Гарри и Джинни вот-вот придут, пора спускаться.       — Иду! — ответила я и вышла из комнаты.       Я настояла на том, чтобы отметить свой день рождения в узком семейном кругу — только родители Рона, Джордж, Гарри с Джинни и Флёр с Биллом. В самый последний момент мы узнали, что Флер не придет — восьмой месяц беременности протекал нелегко, и Билл остался, чтобы ухаживать за ней. Их подарок (флакон духов) прилагался к письму с извинениями.       Джордж появился еще утром, но пробыл совсем недолго. Нора без Фреда наводила на него уныние. Он продержался ровно полчаса, сидя на кухне и непринужденно болтая со мной о всяких пустяках, но я видела, каких трудов стоила Джорджу эта непринужденность. Впрочем, мы оба притворялись: я изображала счастливую невесту, а он — прежнего Джорджа-весельчака.       Спустившись вниз, я услышала, как вспыхнуло пламя в камине — это Гарри и Джинни. Обнявшись и обменявшись приветствиями, мы принялись усаживаться за стол, чтобы отдать должное кулинарному мастерству Молли. Заняв свое место, я расправила салфетку на коленях и улыбнулась Гарри:       — Отлично выглядишь. Семейная жизнь идет тебе на пользу, Гарри.       — Попробовал бы он выглядеть несчастным рядом со мной! — вмешалась Джинни, взлохматив его черные волосы.       — Это верно, — согласился Гарри, приглаживая волосы, и обнял Джинни. — Я не хочу, чтобы ты применила ко мне свой Летучемышиный сглаз.       Джинни фыркнула, а Гарри повернулся ко мне и хитро улыбнулся:       — Кстати, Гермиона, я тут утром заглянул к Кинсли, и он попросил передать тебе подарок, — он протянул мне конверт, и я с любопытством взяла его в руки. Внутри лежало что-то твердое.       — Открой, Гермиона! — Артур заговорщицки подмигнул. — Уверен, тебе понравится подарок.       Заинтригованная, я сломала печать и нетерпеливо открыла конверт. Пальцы нащупали холодную металлическую поверхность, и я вытянула медную табличку. На ней было выгравировано «Гермиона Уизли. Начальник отдела урегулирования отношений между магами и домовыми эльфами». Я молчала, ошеломлённая, охваченная противоречивыми чувствами.       — Поздравляем! — раздался нестройный хор голосов, и я растянула губы в улыбке.       Ужин продолжался своим чередом. Мы с Артуром, Гарри и Джинни обсуждали шансы «Паддлмир Юнайтед» на победу в предстоящем матче, а Молли ушла на кухню за тортом. Тут наш разговор был прерван настойчивым стуком в окно: сова сердито смотрела на нас через оконное стекло.       — Наверняка это подарок от Рона, — хихикнула Джинни, впуская птицу в дом.       И точно — сова уверенно опустилась передо мной на стол, чуть не опрокинув мой бокал, и я взяла конверт, надписанный размашистым почерком Рона.       — «Будущей миссис Уизли», — прочла Джинни вслух, заглянув мне через плечо, и фыркнула: — Как оригинально! Узнаю старину Рона.       — Перестань, Джинни! Это очень мило, — послышался голос Молли, которая вернулась в комнату, левитируя перед собой поднос с тортом. — Ронни иногда бывает таким романтичным.       — Романтичным! — Джинни выразительно посмотрела на меня и ухмыльнулась.       Стараясь не обращать внимания на их комментарии, я вскрыла конверт и вынула… еще один конверт, перевязанный алой ленточкой. Неужели Рон написал мне стихи?! Я развязала ленту и открыла конверт, вытряхнув на скатерть колдографию Рона. Абсолютно голого (не считая вратарского шлема) Рона, который игриво подмигивал мне, лежа на кровати. На пару секунд за столом наступила звенящая тишина, которую нарушил громкий кашель Гарри, безуспешно старавшегося скрыть свой смех.       — По-моему, самое время пить чай! — я вскочила со стула, стараясь не смотреть в сторону Молли и Артура, и схватила злосчастную колдографию, чтобы запихнуть ее в конверт, но Джинни вдруг выхватила её у меня из рук.       — Гермиона, постой! Тут что-то написано! — судя по ее тону, сестра Рона явно наслаждалась происходящим. — «Милая, надеюсь, это колдо согреет тебя холодным вечером».       Я плюхнулась обратно на стул и спрятала пылающее лицо в ладонях.