Осторожно, двери закрываются

      Я сидела на крышке унитаза, подперев голову руками, и тупо смотрела перед собой. Мой взгляд упирался в шкафчик с мочалками, щетками и солидными запасами средства «Миссис Чистикс», а в голове царила абсолютная пустота. Тишину в ванной нарушал лишь монотонный стук капель о поверхность раковины. Кап… Кап… Кап… Ты… Кап… Беременна… Кап... Ты. Беременна.       Капли продолжали отмерять секунды, а я прокручивала в голове события последних дней, не понимая, как не догадалась раньше. Сейчас я припомнила, что в последнее время отчего-то стала плаксивой, испытывала постоянную сонливость, а живот стал непривычно твердым. Мой взгляд упал на пол. Тест, купленный утром в единственной аптеке в Оттери-Сент-Кэчпоул, валялся на полу у моих ног. Рядом с ним лежали два других использованных теста. Поздравляю, Грейнджер. Три теста не могут ошибаться.       Меня осенило вчера вечером, когда я полезла в верхний ящик комода за носовым платком и наткнулась на упаковку с тампонами. Я вытащила пачку, мысленно посчитала дни и судорожно принялась рыться в поисках календарика. Так и есть — задержка пять дней. «Подумаешь, пять дней, — успокаивала я себя. — Ты просто психуешь. Свадьба через неделю, а ты так и не поговорила с Роном. Это всего-навсего стресс».       Я все оттягивала наш разговор о расставании, хотя и понимала, что поступаю неправильно. Рон вернулся из Германии счастливый, гордый своей победой и абсолютно не подозревающий о том, что невеста собирается его бросить. Молли носилась по дому, наводя блеск, полируя, чистя, украшая. Артур потихоньку подготавливал сад к торжеству, расчищая дорожки и место для шатра. Я же наблюдала за ними с тоской, понимая, что мне не хватит смелости разрушить их мечту о семейном счастье Рона. «Завтра, поговорю с ними завтра», — обещала я себе, но наступало завтра, и я снова откладывала.       Я наконец встала, подошла к раковине и закрутила кран, мельком бросив взгляд на свое отражение — глаза покраснели, губы сжаты, все лицо выражает отчаяние — ну просто воплощение будущей счастливой матери.       В животе вдруг громко заурчало. Что ж, счастливая или несчастная, но я теперь должна думать не только о себе. Я решительно вышла из ванной и чуть не споткнулась о Живоглота, который поджидал меня прямо под дверью. Он недовольно помахивал хвостом, глядя на меня с немым укором. Я хлопнула себя по лбу.       — Прости, Глотик! Ты, наверное, голодный, да?       Он фыркнул и, развернувшись, последовал вниз на кухню, уверенный, что я иду за ним.       Спустившись по скрипучей лестнице, я вошла на кухню вслед за Живоглотом и ничуть не удивилась, увидев стоящую у плиты Молли. Она сосредоточенно помешивала содержимое кастрюльки, ее лицо раскраснелось, рядом с кастрюлькой в глубокой сковороде тушились овощи, а зачарованный нож крошил зелень. Обернувшись, Молли приветливо улыбнулась.       — Я уже хотела подняться к вам в комнату. Ты ведь до сих пор не позавтракала, а уже почти полдень. Рон только успел съесть сэндвич на ходу, прежде чем нырнул в камин. Бежал так, словно за ним мантикора гонится, — Молли неодобрительно покачала головой. По ее мнению, без хорошего завтрака нельзя обойтись.       Живоглот требовательно мяукнул, поддерживая ее, а я, опомнившись, подошла к полке и взяла банку с кормом. Как хорошо, что Молли не заметила, как я отлучалась в деревню. Я еще не готова сообщать ей, что скоро она станет бабушкой. Впрочем, бабушкой она станет уже в следующем месяце, ведь Флер вот-вот родит. От этих мыслей аппетит улетучился.       — Ничего, Молли, Рон все равно собирался сегодня освободиться пораньше, чтобы зайти к мадам Малкин за мантией, — я выложила корм в кошачью миску, и Живоглот начал с аппетитом его уничтожать. — А у меня сегодня что-то нет аппетита.       Я присела на краешек стула и стала вертеть в руках чашку с чаем, который заботливая Молли приготовила, едва заслышав мои шаги на лестнице. Молли сердито сдвинула брови.       — Дорогая моя, в твоем положении нельзя пропускать завтрак.       Она отлевитировала на стол тарелку с овсянкой и тосты.       Я как раз сделала большой глоток чая и, поперхнувшись, изумленно подняла на нее глаза.       — В моем положении?!       — Милая, уж мне ли не знать, как выглядит беременная женщина? — Молли тихо рассмеялась. — Я еще несколько дней назад поняла, в чем дело, когда ты расплакалась во время концерта Селестины Уорлок. Ах, помню, как я сама рыдала над каким-то любовным романом, когда была беременна Чарли! Ничего, это скоро пройдет. Уж поверь мне, я через это проходила.       «Целых семь раз», – подумала я, но промолчала.       — Как хорошо, что свадьба уже совсем скоро — не придется перешивать твое платье, — продолжала Молли, подливая мне в чай молоко, — А после мы сделаем ремонт в комнате Джинни, она отлично подойдет для детской.       Я вяло ковырялась в тарелке с овсянкой, не особенно вслушиваясь в ее слова. Я по-прежнему сомневалась, что нам с Роном стоит заводить семью. Но новость о беременности словно лишила меня сил сопротивляться происходящему. Меня охватила апатия. К чему теперь признания, разговоры? В субботу я стану миссис Уизли. Рон, милый, неуклюжий Рон, станет моим мужем. А Молли с Артуром буду нянчить внука или внучку. Сдавайся, Грейнджер.       Хорошо, пусть так. Но оставалось кое-что еще. И мне нужно было разобраться с этим до субботы.

***

      Я знала, что в среду Джинни не будет дома до вечера: она сама сказала мне накануне, когда мы заходили к Косой переулок, чтобы забрать свадебные украшения для сервировки. Надеюсь, Гарри выслушает меня. Утром я отправила ему сову с короткой запиской: «Мне нужно поговорить с тобой наедине. Это очень важно. Гермиона».       Ровно в два часа я поднялась на крыльцо дома номер 12 и подняла руку, чтобы постучать, но не успела — Гарри распахнул дверь, прежде чем моя рука коснулась ее поверхности.       — Привет, Гермиона, — он оглядел меня внимательно и с некоторым беспокойством, — Проходи!       — Привет, Гарри, спасибо, — я вошла, и дверь закрылась за моей спиной.       Какое-то время мы стояли в неприветливом коридоре, молча глядя друг на друга. Первым не выдержал Гарри. Он взял меня за руку и потянул за собой на кухню.       — Садись. Хочешь чаю?       Я опустилась в кресло и нервно поправила волосы.       — Спасибо. Да, я бы не отказалась от чая.       На самом деле, я бы не отказалась от хорошей порции огневиски, но увы…       Мы пили чай в тишине какое-то время, пока я собиралась с силами. В отличие от Рона, Гарри всегда понимал меня с полуслова и видел меня насквозь. Вот и теперь он молчал, давая мне время успокоиться. Наконец я решилась.       — Гарри, я хочу тебя кое о чем попросить.       — Я сделаю для тебя все что угодно, — заверил он.       Я горько усмехнулась.       — Не спеши с обещаниями. Я хочу попросить тебя… проникнуть в мой разум с помощью легилименции и посмотреть одно воспоминание.       Гарри удивленно взглянул на меня, но промолчал и лишь кивнул, призывая меня продолжить.       — Так вот, я попрошу тебя посмотреть это воспоминание и стереть его из моей памяти. Я знаю, ты легко с этим справишься.       Гарри взглянул на меня.       — Мне, наверное, не стоит уточнять, почему ты делаешь это тайком от Рона и Джинни?       — Не стоит. Ты сам все поймешь. Так ты согласен? Мне не к кому больше обратиться.       Он помедлил.       — Я согласен посмотреть твое воспоминание, а потом решу, смогу ли его стереть.       — Хорошо, — я поставила чашку на стол и села поудобнее, глядя на свои руки, сложенные на коленях. — Это воспоминание связано с вечером, когда я заглянула в один паб напротив своей бывшей квартиры. Ты сам поймёшь, — я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.       — Хорошо. Расслабься, Гермиона, тебе может быть немного неприятно, если будешь напряжена, — донесся до меня голос Гарри, а через минуту я почувствовала, как он проник в мой разум. Я чувствовала его присутствие в своих мыслях и изо всех сил старалась не препятствовать этому.       Вот мы вместе смотрим, как Рон целует меня в гостиной (я слышу, как Гарри ерзает, ему неловко), вот я вхожу в кабинет Кингсли, вот кольцо, которое я выплевываю на салфетку вместе с остатками пирога… А вот я вхожу в двери паба и оглядываюсь в поисках столика. Я чувствую, как мои щеки пылают, руки вцепились в подлокотники кресла. Усилием воли я заставляю себя сидеть неподвижно. Гарри молчит. Мы досматриваем события того вечера и некоторое время сидим в тишине. Вдруг Гарри произносит:       — Гермиона, ты должна рассказать все Рону. Он имеет право знать.       — Хорошо, Гарри. Только ответь мне — зачем? Что даст ему это знание?       Он молчит, в его взгляде нет осуждения, но он настроен решительно.       Я продолжаю:       — Ты видел сам, это была ошибка. Я запуталась, я растерялась, Мерлин тебя подери! Я не хочу причинять Рону боль, он не заслужил этого. И я не могу выйти за него, пока во мне живет воспоминание об этом вечере. Понимаешь, Гарри?! — я отчетливо слышу в своём голосе нотки мольбы. — Я должна забыть!       — Понимаю… но… — Гарри вдруг наклоняется ко мне и накрывает мою ладонь своей.— Возможно, это не было ошибкой? Возможно, тебе не нужно выходить за Рона?       — Нет, Гарри, я решила. Я смогу быть счастлива с ним, поверь. Рон — тот, кто мне нужен. Не случайный парень из паба, а Рон. Я люблю его, возможно, недостаточно страстно, но это не главное. Я в это верю. Кроме того…       — Ты беременна, — договаривает за меня Гарри. — Я знаю. Увидел в твоих мыслях. Но Гермиона, я не могу взять на себя такую ответственность.       — А я не могу тебя заставлять, Гарри, — поднявшись с кресла, я отошла к камину и, повернувшись спиной к Гарри, стала наблюдать, как пляшут оранжевые языки пламени.       Мне стало легче теперь, когда Гарри узнал. Что бы он ни решил, я не жалела, что рассказала ему. Сзади послышались его тихие шаги. Я обернулась и спросила:       — Итак, что ты решил?