Хрустальное Сердце: Паладин

Глава 11

Пробуждение

                                  Когда Хранитель попытался ранить, то невиданная сила подсказала Клео отступить в сторону, пригнуться и поставить блок. Откуда ей были известны все эти сложные приёмы, блоки и выпады? Словно всю жизнь занималась боём на мечах. И откуда в ней такая сила?Объяснений на счёт навыков фехтования у неё имелось два: возможно, Ветон сменила гнев на милость и открыла тайную завесу памяти, с другой стороны этот навык стал сродни умению ездить на велосипеде, и она использует его примерно так же.       Ледяное лезвие пронеслось мимо щеки Клео, но та вовремя успела уклониться от выпада.       — Объясни мне, — прокричала Клео, — чего ты хочешь?       — Разве ты не поняла?! Это же так очевидно, — изумился Хранитель и снова попытался её ранить. — Я уничтожу всех и буду править этим миром!       Клео сумела увернуться от атаки и отойти в сторону. Она смотрела на Данталиана и пыталась изложить ему всю нелепость ситуации в лице, но за неимением чувств это плохо получалось.       — У меня вопрос, — заговорила Маклейн, переводя дух и выбирая наиболее удобное для боя место: — если ты всех уничтожишь, то кем править-то будешь? Во логика у злодеев нынче пошла!       Данталиан вскипел, чего Клео и ожидала. Самое главное вывести противника из равновесия, лишить его трезвой головы, чтобы победить такого, если сил не хватит. А у неё точно не хватит. Не укрылся так же и блеск в глазах Данталиана, выходит с самого начала у него был некий план, который Клео благополучно упустила из вида. Маклейн уже давно поняла, что стёмным не все так просто, но раз за разом просчитывала это.       Уклонившись от очередной атаки, Клео сумела зажать копьё Данталиана у себя за спиной, но физических сил попросту не хватило, и её отбросили в сторону. Она отползла в сторону.       Посторонняя энергия заставила насторожиться и Клео и Данталиана. Они одновременно повернули головы в направление к источнику силы. Огромная огненная волна обрушилась на них. Данталиан вскричал, Клео успела поставить барьер, но и он не справлялся. На Лунном щите появлялись крупные трещины, что было в новинку. Клео обратила внимание на цвет пламени. Осенью в разговоре Рич упоминал, что у него сила огня имеет цвет кармин, однако это было намного темнее и насыщеннее, ближе к тёмно-красному оттенку. И энергия… всепоглощающая энергия. Точно такая же, как та, которая обратила в пепел Андреса Клиффорда и того парня, вроде Дориана.       Когда Клео смогла выбраться из-под обрушенного на неё огня, то увидела, что это был Рич. Он с трудом стоял на ногах, его страшно шатало от слабости, но его сила вырывалась из вскинутой вверх ладони. Позади него Корнелий едва держал ледяной кокон, дабы не попасть под горячую руку в буквальном смысле.       Щит громче затрещал, и Клео решилась. Она не спорила с собой, а просто сделала: поднявшись с трудом на ноги, Маклейн ухватила тот момент, когда Рич на время прервал поток огня, и схватила Данталиана за руку.       В миг все переменилось. Снова картина из воспоминаний предстала перед Клео. Это была огромная толпа по обеим сторонам улицы, состоящей из невысоких деревянных или каменных зданий с покатой соломенными или черепичными крышами. Толпа горожан в средневековой одежде кидала камни и тухлые овощи вслед уходящим детям. Это были мальчик и девочка. Оба с молочно белой кожей, голубыми глазами и серебристыми волосами.       —Дети дьявола!— кричала толпа.       А те худые и бледные жались друг к другу. Девочка захлёбывалась в слезах, мальчик держался храбро. Он крепче сжимал руку сестры.       Вдруг кто-то из толпы бросил камень, да так сильно, что булыжник попал в висок девочке. Та упала, отпустила руку брата. Толпа стихла. Все затаили дыхание. Ребёнок опустился на колени перед родным человеком и горько заплакал, сжимая хрупкие плечи сестры.       Клео тут же отпустила Хранителя. Это и так было ясно с самого начала. Вот, что мог оставить Хранитель своим «сосудам» – одну лишь ненависть и презрение. Никакой заботы или любви – только боль и страдания. И одиночество.       И вдруг Клео засияла. На ней оказалось короткое черное платье без рукавов, высокие практичные сапоги и перчатки до локтей.       — Вот ты и показала себя, Богиня! — усмехнулся Хранитель. — А значит, и до полного пробуждения недолго осталось. Придёт день, Клео, когда ты захлебнёшься в слезах отчаянья. И будешь молить меня о смерти!       — Сомневаюсь, — совершенно спокойно сказала Клео. Ей было не до пафоса. Она была готова к черту послать всё, только бы это прекратилось. Не сказать, что устала или надоело. Ей это было не нужно. Только крепче сжала в руках рукоять меча и глубоко вздохнула.       — Вот ты как? — нахмурился Данталиан, поднимая выше копьё. — Ты всё-таки намерена драться?       — Я намерена победить! — твердо ответила Клео и спросила: — Почему ты говоришь, пошло не по плану?       — Потому что Богиня полюбила того, кто не был ей обещан. Это считается грехом. Она должна была просто подождать и найти ту заблудшую душу, которую бы исцелила своей любовью. Твоё прошлое перерождение влюбилось в мужчину, которому запретили любить, а эта дрянная девчонка влюбилась в того, кто сам отказался любить, а не в того, кто нуждался. Вот в чем проблема. Она предпочла того, кто проклял любовь, а не того, кто был готов к ней.       — Ты ошибаешься! Тот, кто отказался и проклял любовь, как никогда нуждался в помощи. И его полюбили, потому что он был несчастнее того, кто был готов любить. Возможно, и другой погряз в несчастьях, но он не запирал своё сердце. Зачем женщинам тот, кто открыт? От этого теряется азарт. Женщине интереснее попытать свои силы в загадках, чем читать пошаговую инструкцию к готовке омлета.       Сила из прошлого дала о себе знать. И Рич подоспел вовремя. Огненная атака заставила Хранителя отвлечься, а следующий выпад Клео вышел неожиданным. И Данталиан пропустил удар клинка в грудь. Его красные глаза расширились от неожиданности, а когда Клео резко выдернулся меч, и кровь хлестнула из раны, ноги тёмного мага подкосились, и он рухнул на колени перед победительницей.       Клео позволила себе отвлечься. Она увидела, почему так долго не было помощи от парней: одежда Рича заляпана кровью и кое-где распорота, а вот Корнелий сильно повредил ногу, и теперь ему приходилось опираться на подставленное плечо друга.       Тяжело дыша, Хранитель посмотрел на подошедших парней и жалобно прохрипел, строя из себя жертву:       — Корнелий, сынок, я умираю… —произнес он, хотя Клео прекрасно слышала в его голосе фальшь.       — Мог бы и поднапрячься! — огрызнулся Корнелий, но ближе не подошел, да и Рича тянул за собой, всем своим видом показывая, что не поверит и не поведётся на очередную уловку.       — Жестоко ты с отцом! — попытался пожурить «сына» Хранитель, на что Корнелий только фыркнул.       — Мой отец давно мертв. Ты всего лишь занял его тело, как паразит, — эти слова Корнелий словно выплюнул.       Клео заметила, как Хранитель шарит рукой по земле, будто бы что-то ищет, поэтому среагировала моментально, осознавая весь масштаб последствий.       Ей хватило сил снести голову одним ударом...       Когда его голова с глухим звуком коснулась земли и покатилась под откос, облегчения Клео не почувствовала. Теперь их ожидало самое худшее, что есть на свете – перерождение зла. Она наблюдала за Корнелием, но он был спокоен и холоден – как всегда.       Можно ли так просто смотреть на то, как твоего родителя убивают? Даже если он сотворил вселенское зло, разве сердце не дрогнет, когда кто-то отрубает ему голову? Даже если это просто тело, просто внешность твоего отца?       Почему-то Клео думала, что не сможет спокойно, как Корнелий, за этим наблюдать. Возможно, из-за того, что Говард гораздо ближе, возможно потому что он – единственный родной человек, способный поддержать в трудную минуту на правах родителя. И даже если на месте Донована стояла Джоклин, то…       Клео знала ответ. Просто знала. Она посмотрела на парней. Оба невозмутимы, но в глазах Рича заметен ужас.       — Всё в порядке? — спросила она очень осторожно.       — Да, — буркнул Корнелий и отвернулся.       — Сейчас я тебя подлечу, — сказал ему Рич и аккуратно опустил на ближайший валун. Сам Картер опустился на корточки и положил руки на окровавленную штанину друга. Из ладоней полился мягкий теплый свет, и Корнелий перестал корчиться от боли.       — Как? — все, что смог выговорить он.       — Не знаю, — пожал плечами Рич, продолжая исцелять друга. — Последние месяцы мои силы как-то стали меняться… очень странно… И цвет пламени изменился…       Клео вспомнила, что поцеловала его душу в Царстве мертвых. Возможно ли, всё это оттуда пошло? Это ли заставило его силы пробудиться?       — Он стал ближе к красному, — заметил Корнелий.       — Скорее к тёмно-красному, — поправила Клео.       Рич бросил взгляд на валяющееся тело без головы и взмахнул рукой. Вспыхнул огонь, уничтожая следы борьбы и следы зла.       Корнелий вздохнул с облегчением.       — Знаете, ребята, вы как хотите, а я хочу домой, — сказала Клео.