Сороки

      Он зажег белые свечи, стоящие в ряд. Маленькие красно-желтые язычки пламени ярко мерцали, освещая и согревая серые камни мягким светом.       Потушив спичку, мужчина повернулся к алтарю и ласково провел по нему пальцами. Затем он упал на колени, опустил голову и молитвенно сложил руки перед грудью, беззвучно шевеля губами.       Он молился о многом. Он молился за избавление Холли Линч от рака, за то, чтобы Джим Уоткинс не пил перед поездкой на машине сегодня вечером, и, завершая свою молитву, он помолился за себя. Ощущая прохладу осеннего воздуха и запах древесины, он молился о том, чтобы найти кого-то, или же наоборот, чтобы кто-то нашел его. Больше всего на свете ему нужен был друг. Ему был необходим тот, кто смог бы разглядеть его настоящего, спрятанного под белоснежной колораткой на шее и черным одеянием, которое он носил каждый день.       Подняв голову и взглянув на витражное окно за алтарем, священник вздохнул. Молиться за себя было не так уж важно, особенно для священника, но от молитвы хуже не будет. Так, во всяком случае, он убеждал себя в этом.       Поднявшись с колен, он отошел от алтаря и направился к задней части церкви, где его ожидали опрятная спальня и холодная кровать.       Раздевшись и забравшись в постель, он напомнил себе, что однажды будет вознагражден за свою веру. Чудеса случаются, просто Бог был занят, и у него не было времени для такой незначительной просьбы.       В ту ночь священник спал и даже не догадывался, что его молитва была услышана. Скрытое отчаяние и гноящаяся яма одиночества в его мольбе раздались в тишине, словно звук от удара гонга.       Ад все слышал. И Ад намеревался ответить на молитвы этого верующего человека.       Внизу, где-то в далеких глубинах Ада демон откликнулся на зов. Он отложил скальпель на деревянный, запачканный кровью верстак и улыбнулся. Прошло много времени с тех пор, как он последний раз чувствовал мягкое тепло солнца на своем лице. В конце концов, Ад был обжигающе холодным.       Демон шел, ступая босыми ногами по лужам багровой крови. Он запомнил ревнивые крики, раздававшиеся за спиной, когда он поднимался из темноты по черным крошащимся ступенькам, ведущим к железной двери. Стражник кивнул и пожелал ему удачи, после чего распахнул дверь и выпустил демона на Землю.       Перед взором демона возникла маленькая церковь. Она казалась старой, причудливой и даже живописной. Это было небольшое строение из гранитных плит с дубовой остроконечной крышей. По ее краям виднелись зеленые медные водосточные трубы, по которым стекали капли недавно прошедшего дождя.       Демон стоял в дождевой луже и смотрел на свои ноги, наблюдая, как стекающая с них кровь растворяется в воде. Он был без обуви и даже без одежды, не считая рваного куска ткани, обмотанного вокруг талии.       Губы демона изогнулись в ухмылке. С его стороны было бы неприлично появиться в доме Божьем в таком неподобающем виде — он был практически голым, перепачканным в крови грешников.       Скрываясь в ночной темноте, демон отправился к местному бару, выслеживая пьяных посетителей, которые были легкой добычей для него. Он мог бы свернуть своей жертве голову одним плавным движением, ощущая, как ломаются кости и разрываются мышцы под его пальцами. Но Его кровь он не мог пролить так скоро, ведь это было только начало игры.       Он не строил никаких иллюзий. Это была всего лишь игра. Игра, в которой он всегда побеждал.       Дин Винчестер — демон, который не любил проигрывать.

***

      Прихожане заходили в церковь, одетые в опрятные воскресные костюмы и платья. Кастиэль стоял у арочного входа в свою маленькую церковь, ласково улыбаясь посетителям и пожимая руки тем, кто лично хотел его поприветствовать. День выдался солнечный — слабые золотистые лучи пробивались сквозь постепенно рассеивающиеся тучи, затянувшие небо прошлой ночью.       С самого утра священника не покидало ощущение, что его ожидает хороший день.       А от легкого смеха и непринужденных разговоров, доносившихся от людей, улыбка Кастиэля стала еще шире.       Кастиэль развернулся, чтобы войти в церковь, но вдруг замер, краем глаза заметив человека, наблюдающего за ним.       Это был мужчина в красно-коричневом кожаном плаще, стоящий на противоположной стороне дороги у закусочной «Миссури». Колокольчики, висевшие над дверью закусочной, зазвенели от поднявшегося ветра. Человек, не отрываясь, смотрел на священника, спрятав руки в карманы поношенных джинсов.       Сам того не осознавая, Кастиэль направился в сторону мужчины. Он перешел дорогу и остановился перед незнакомцем. По-прежнему сохраняя добродушную улыбку, Кастиэль спросил:       — Вам помочь? Вы заблудились?       Став священником в небольшом городке, так или иначе успеешь познакомиться с каждым: он проводил все свадьбы, похороны, крестины, исповеди и тому подобное. Но этот зеленоглазый мужчина, несомненно, был чужаком.       Незнакомец цокнул языком и равнодушно пожал плечами.       — Я не потерялся, — не без иронии ответил Дин.       Кивнув, Кастиэль уже собирался вернуться в церковь, но неожиданно остановился и развернулся к мужчине, чтобы вновь заговорить с ним.       — Меня зовут Кастиэль, я священник в этом городе. Воскресная месса вот-вот начнется, и, может быть, вы пожелаете зайти… Хоть солнце и светит, на улице все же немного прохладно… вам так не кажется? — фраза вышла скомканной, и Кастиэль мысленно выругал себя за это.       Дин коротко и резко рассмеялся.       — Преподобный, прошло слишком много времени с тех пор, как я последний раз был в церкви, так что нет, не сегодня. Может быть, в другой раз.       Дину совершенно не хотелось присутствовать на мессе и испытывать муки при каждом упоминании Иисуса и его «таинственной банды». Нет, конечно, приказы Ада были для него важнее всего, но мазохизмом он пока что заниматься не планировал.       Признавая поражение, Кастиэль сошел с тротуара, наступив в маленькую лужу.       — Но все же, мне бы хотелось увидеть вас на церковной службе, если, конечно, вы планируете задержаться в Вэйфэре… так как вас зовут?       — Дин.       Указывая на закусочную позади Дина, Кастиэль продолжил:       — В «Миссури» подают потрясающий абрикосовый пирог. Ты обязательно должен попробовать его, Дин.       С этими словами Кастиэль перешел через дорогу и скрылся в своей церкви, освещенной мягким светом.       Развернувшись на каблуках, Дин толкнул стеклянную дверь закусочной и двинулся к прилавку, сглотнув слюну, накопившуюся от мысли о вкусной еде.       Пошарив по карманам украденных джинсов, Дин достал бумажник, и, порыскав в нем, между водительским удостоверением на имя Джимми Уоткинса и парой чеков обнаружил двадцать долларов.       — Кусок пирога и чашку кофе.

***

      Дин сидел в закусочной, разглядывая пустую тарелку перед собой. Всего несколько крошек — все, что осталось от его пирога. Кастиэль был прав: в закусочной «Миссури» действительно готовили прекрасные пироги.       Он в одиночестве сидел за своим столиком, целый день наблюдая за людьми.       Солнце садилось, исчезая за церковью, и стрелки часов в закусочной показывали, что наступил поздний вечер.       Миссури, хозяйка заведения, подошла к его столику, одетая в цветастую рубашку и свободные черные брюки, а вокруг ее талии был завязан желтый фартук с нарциссами. Она оглядела Дина, держа в руках дымящийся кофейник.       — Почему ты все еще сидишь тут в одиночестве?       Дин поднял глаза, взглянув на нее. На его губах играла усмешка.       — Я просто жду кое-кого, дорогая. Но я уйду уже совсем скоро.       Миссури пожала плечами и подлила Дину кофе.       — Будь осторожен, парень. Не создавай неприятности. У тебя на лице написано, что ты нередко на них нарываешься.       Допив кофе, Дин вытер рот тыльной стороной руки, ощущая во рту ожог от горячего напитка.       — Спасибо за пирог и кофе. Еще увидимся.       Выйдя из закусочной, он прищурился, оказавшись в ночной темноте. На улице мерцал один-единственный фонарь, отбрасывавший на церковь жуткие тени.       Прокравшись через дорогу, Дин добрался до деревянных дверей церкви. На ощупь она казалась старой, и демон чувствовал, как неровная поверхность покалывает его чувствительные подушечки пальцев — занозы так и норовили впиться под кожу.       Толкнув двери, Дин вошел внутрь и двинулся по проходу, бегло оглядывая ряды темных деревянных стульев и красные книги с молитвами. Пламя свечей замерцало, откликаясь на демоническое присутствие.       Кастиэль стоял у алтаря, очищая оловянный подсвечник перепачканной белой тряпкой. Священник поднял глаза на вошедшего мужчину, изогнув брови в удивлении.       — А, Дин, к сожалению, на сегодня все церковные службы завершены. Тебе стоит зайти сюда завтра.       Дин пожал плечами и печально ухмыльнулся Кастиэлю.       — Но я очень надеялся, что у вас найдется немного времени для исповеди, падре, прежде чем вы отправитесь на боковую.       Кастиэль притворно вздохнул и покачал головой.       — У меня достаточно времени, Дин.       Он указал рукой на исповедальню и последовал за Дином.       Дин нетерпеливо зашел в кабинку первым — казалось, он желает поскорее избавиться от вины, лежавшей на его плечах тяжелым грузом.       Кастиэль последовал его примеру, расположившись на другой стороне исповедальни. Друг от друга их отделяла только перегородка с решетчатым окошком. Единственный подсвечник с горящими свечами, расположенный перед исповедальней, слабо освещал часть кабины со священником, но свет не достигал исповедующегося, который казался зловещим и опасным в кромешной тьме.       Дрожа от неожиданно охватившего его страха, Кастиэль облизал пересохшие губы.       — Какова природа греха твоего?       Священник услышал, как Дин зашевелился, от чего его кожаная куртка заскрипела, как старая древесина.       — Убийство, — тихим и сдержанным голосом признался Дин.       Кастиэль широко распахнул глаза, ошарашенный признанием.       — Бог может простить любой грех, сын мой, но убийство — это самый тяжкий грех. Однако, если твое сердце…       — Я не закончил, — перебил Дин священника.       Кастиэль замолчал и начал ждать, внутри него все скручивалось от тревоги. Ему никогда не доводилось исповедовать убийцу, и он даже не мог представить, в каких еще ужасных грехах может сознаться этот человек. Чувство страха зацарапалось внутри него острыми когтями, когда он услышал голос Дина:       — Еще я пытал и насиловал, падре. Не могу сказать, что мне не нравилось. Я наслаждался этим, очень даже.       В горле у священника пересохло, язык не слушался, Кастиэль не мог вымолвить ни слова.       Дин ожидал ответа от Кастиэля, растянув губы в улыбке.       — О, и еще кое-что — я не оставляю своим официантам чаевых. Это плохо, знаю, но я не могу позволить себе оставлять чаевые каждый раз, когда ем очередного священника.       Кастиэль почувствовал гнев, закипающий внутри.       — Так это шутка? Дин, ты серьезно думаешь, что это смешно? Я, конечно, понимаю, что не все могут быть верующими, но такими вещами не шутят.       Дин ударил рукой по решетчатому оконцу в перегородке исповедальни, резким шумом привлекая внимание священника к себе.       — Я не шучу.       Демон провел ладонью с растопыренными пальцами по замысловатым узорам деревянной решетки оконца. Под его рукой деревянная поверхность задымилась и потемнела, ярко-красные тлеющие угольки посыпались с решетки на пол.       Выбравшись из исповедальни, Кастиэль схватился за серебряное распятие, висящее на шее, крепко сжимая пальцами прохладное серебро. Лицо священника обдало жаром от стремительно растущего огня, иссушающего кожу. Кастиэль явственно ощутил, как она трескается и вдувается, как из образовавшихся ран стекает кровь.       Исповедальня все больше и больше заполнялась дымом, и вот уже белое пламя лизало каменные стены церкви, оставляя за собой грязный черный след копоти. Дин вышел из исповедальни, охваченный огнем, словно второй кожей, из его рта и пальцев клубами валил разноцветный дым.       Кастиэль пошатнулся, сердце с бешеной скоростью колотилось у него в груди. Дым ослепил его, забиваясь в горло, не давая произнести ни звука, и священник схватился за скамью, чтобы не упасть. Кастиэль провел рукой по глазам, стирая с лица кровь и сажу.       В глазах прояснилось, и он застыл в изумлении.       Никакого огня или дыма — ничего не изменилось. Исповедальня стояла на своем месте, целая и невредимая. Внутри церкви было прохладно и темно. А Дин стоял, оперевшись спиной об исповедальню и скрестив руки на груди. Нагло улыбаясь, он разглядывал лицо Кастиэля, выражавшее недоумение и ужас.       — Что… что это было? — прошептал Кастиэль, пальцами ощупывая лицо в попытке обнаружить пятна сажи или кровоточащие раны.       Отстранившись от деревянной стенки, Дин опустил руки и неторопливо двинулся вперед. Шаг, еще один — стук ботинок разносился по церкви грозным эхом, словно грохот барабана, ведущего солдат на войну.       — Вы просто приоткрыли завесу, падре. Все было по-настоящему, но я удивлен, что вы сумели разглядеть так много — немногие люди способны видеть мой истинный облик. Лишь определенным, особенным людям доводится краем глаза взглянуть на это маленькое представление.       Кастиэль помотал головой, пальцами цепляясь за воротник, чтобы ослабить его. На лбу священника бисеринами выступил пот.       — Я н-не понимаю…       — Вы все понимаете, Отец, вы ведь религиозный человек. Так что существование Ада и демонов вам будет не так уж и сложно принять.       Кастиэль замер и закрыл глаза, продолжая сжимать ладонью распятие на шее.       Вдруг со священником произошли неожиданные изменения. Кастиэль выпрямился, расправил плечи, и дрожь, овладевшая им, исчезла, словно утренний туман. Он поджал губы и открыл глаза, сквозившие холодом.       Теперь настала очередь Дина удивляться. Он был впечатлен, хоть и не хотел в этом признаваться. Он рассчитывал, что вскоре почувствует запах аммиака и станет свидетелем нервного срыва священника. Но происходящее становилось все более захватывающим и достаточно интригующим.       — Мне незачем бояться тебя, демон. Это дом Божий, и здесь ты не сможешь мне навредить.       Дин невозмутимо пожал плечами.       — Может, не сегодня, но я еще вернусь, Кас. Я буду называть тебя Кас. Ты не против?       Кастиэль с ненавистью посмотрел на него.       — Кристо.       Дин вздрогнул, и его глаза стали черными.       — Ладно, ладно, я уже и сам собирался уходить. Увидимся завтра, Кас.       Дин направился к выходу из церкви, махнув на прощание рукой через плечо. Как только двери захлопнулись за ночным посетителем, колени священника подкосились, и он рухнул на скамейку позади себя.       Кастиэль глубоко вздохнул. Силы, наполнявшие его несколько минут ранее, оставили его так же внезапно, как и появились. Его голова была, как в тумане, а мозг не хотел соображать, казалось, будто облака разделяли его разум и тело. Он сделал еще один глубокий вдох, и почувствовал запах старых книг.       Демон. Демон, который появился в его церкви, был в его исповедальне… и заявил, что еще вернется.       Кастиэль был человеком, столкнувшимся с чем-то непонятным и необъяснимым, но это вызывало в нем лишь опустошение и глухую печаль.