Чиминни, любимый Чиминни

На съемочной площадке царил мерный гул приглушённых голосов массовки, которые должны были изображать танцующую толпу на концерте популярного айдола, о котором снимается этот фильм. Гримёр подправлял макияж главному актёру, безумно красивому альфе, а после команды режиссёра зазвучала музыка и стали снимать сцену выступления героя на концерте. Все прыгали, махали поднятыми вверх руками, кричали и пели песню, любуясь актёром в роли, который пел и активно танцевал. В завершении сцены он снял с себя блестящий пиджак, покрутил его над головой, и кинул в зал, не глядя уже, куда он упал. А пиджак упал прямо на голову самому активному высокому альфе, который прыгал выше всех и кричал громче всех, находясь в центре толпы. Он с восторгом снял с головы пиджак, поправил свои волосы в модной укладке, и надел его на себя, расправляя плечи и довольно улыбаясь. Режиссер прокричал «Стоп. Снято», и массовка стала расходиться, как будто тут и не было более ста человек. Альфа всего этого не заметил, так как погрузился в мечты о том, что это он стоит сейчас на сцене и танцует перед камерой. Он развёл руки в стороны и поднял их вверх, как делал это недавно главный актёр, и слушал звучащие в ушах аплодисменты. На него всё это время хмуро смотрел пухлый омега, который стоял с ним рядом всю съёмку, а потом толкнул парящего в своих грёзах парня, и недовольно проворчал: — Ты чего это здесь красуешься? Сцена-то там. — А ты что режиссер, что ли? — спросил ехидно альфа, ткнув пальцем в пухлую щёку, и тут же получил хлопок по руке. — Если бы я был режиссером, то тебя снимать никогда не стал бы, — отвесил шпильку омега и ушёл по своим делам. — Очень надо! — закривлялся ему вслед наш герой. Альфа посмотрел по сторонам и, воровато озираясь, накинул на плечи свой белый пиджак, чтобы скрыть под ним «подарок» звезды. Он направился на выход со съёмочной площадки, но его окликнул костюмер, и альфа сжался на окрик, как нашкодивший пацан. — Эй, парень! — Кто? Я? — спросил альфа, широким жестом поправляя свою причёску: зачёсанные вверх густые чёрные волосы, красиво лежащие волной по всей голове и макушке, открывающие гладкий лоб и большие торчащие уши. — Да, ты, ты. Это разве твой пиджак? Не вздумай его присвоить. — Ой, так уж и присвоить, — выпрямив плечи, попятился к костюмеру альфа, возвышаясь над ним на целую голову. Но дядя не растерялся, и проговорил, протягивая руку за вещью: — А ты что великий Ли Минхо? Давай, давай сюда пиджак. — Ну и пожалуйста. Возьмите, — бормотал альфа, снимая пиджак. — Мне подарили, я и взял. — Парень, чтобы стать звездой, такого пиджака мало. Надо внешность иметь соответствующую. И этот туда же, метит в актёры. Надо же. Видали мы таких, — с усмешкой приговаривал костюмер, оттряхивая пиджак, и топая в свою костюмерную. — Эй, дядя… Хосок-и, ты слышал его? — грустно проговорил альфа своему подошедшему другу, понурив голову и опустив плечи. На голове Хосока тоже была стильная стрижка, на носу модные красные очки, из одежды шёлковая красная рубашки и расклешенные брюки чёрного цвета. Никогда не унывающий друг тут же махнул рукой вслед дядьке, и проговорил, приобнимая альфу за плечи: — Да не обращай внимания! Разве может жалкий костюмер понять, что перед ним будущая суперзвезда? Альфа расцвёл улыбкой от поддержки друга, и они вместе направились в уличное кафе, в котором они постоянно пили чай, расположенное в съемочном городке. Городок был огромным. Его дома составляли съемочные павильоны с различными декорациями, построенные специально для определённых эпох и жанров. В центре городка стоял изумительно красивый двухэтажный дворец, с множеством окон, овальные по верху. Ночью этот дворец, освещённый иллюминацией, смотрелся ещё восхитительней. Между павильонами были широкие дороги и большие расстояния, из-за чего просто необходимы были такие заведения как кафе и закусочные, где могли подкрепиться все члены съёмочных групп. — Ты думаешь у меня получится? — спросил альфа у своего друга, идя по дороге к кафе. — А почему бы и нет? Ты обязательно станешь ведущим актёром, — тут же отозвался Хосок. — Вот и папа так говорит, — расплылся в довольной улыбке парень, поправляя привычным движением волосы сзади. — Наверное, всем великим папы такое говорили, — задумчиво произнёс Хосок. Он положил руки на грудь, где сердце, и с чувством проговорил: — Папино сердце чувствует такие вещи. Ты точно будешь великой звездой. Это тебе говорю я — Чон Хосок! Ты непременно станешь звездой. А чего тебе не хватает? Ты стильный. Ты симпатичный. А уж какой ты талантливый! Только одно препятствие тебя отделяет от статуса звезды. — Какое препятствие? — тут же спустился на грешную землю замечтавшийся альфа. — Твоё имя. — Имя? А что с ним не так? — недоумённо осведомился альфа. И тут владелец кафе подал свой голос, громко крикнув: — Ким Тэхён Пакпао! Ты должен мне за два месяца. Когда отдашь долг? — Заплачу, заплачу, — закивал альфа, быстро садясь за стол и судорожно хватая в руки трубочку с кремом, что лежала в корзиночке, и быстро стал её жевать, ссутулившись. — В этой жизни или в следующей? — не унимался хозяин кафе. — А трубочки с кремом твои точно из прошлой жизни! Потом поговорим, — отбрил надоедливого дядьку Тэхён. Хосок подозрительно понюхал трубочку, и положил её на место, снова возвращая всё внимание другу. Тэхён выпрямился в спине и сказал, жестикулируя руками: — Знаешь, Хосок, когда я прославлюсь и разбогатею, то первым делом оплачу счета в этом кафе. Запомни это имя — Ким Тэхён Пакпао! — Тэхён-и, дружище, оставь просто Ким Тэхён, а Пакпао выкинь. С таким именем звездой тебе не стать. Понимаешь? — Не стать? — снова расстроился Тэхён. — Ни за что! Вот, посмотри на него, давно уже пороги оббивает кинокомпаний. Эй, малыш, тебя как зовут? — Хосок подозвал к себе коренастого корейца средних лет в такой же модной одежде, как и у них, и с зализанными гелем волосами. Парень держал в руках папку со своими достижениями, но его и так многие знали, как вечного парня из массовки. — Ли Янг Чоу, — тут же представился парень, расплываясь в подобострастной улыбке. Друзья тут же залились хохотом, тем самым обидев парня. — Слыхал? — успокоившись поинтересовался Хосок. — Малыш, с таким именем хорошую работу тебе не найти. Твои родители, когда тебе имя выбирали, не видели, что ты альфа? Чего они тебя омежьим именем назвали? Вечно молодой жемчуг! Подбери себе другое имя, например Ли Джунки или Шин Бао. И тогда посмотришь, как предложения посыпятся на тебя, словно из рога изобилия. — А просто Янг подойдёт? — оживился парень. — Попробуй! — в один голос воскликнули друзья, снова заливаясь смехом, смотря ему вслед. — Знаешь, хён, это всё отец виноват, — грустно отозвался Тэхён, некоторое время спустя. — Назвал меня непонятно как. Ведь какие имена у наших звёзд! Минхо, Шинхо, Дэнхо, а я что? Тэхён Пакпао. — Ну вот и отпусти своего бумажного змея, отрежь это жуткое Пакпао от красивой части и забудь о нём. Тэхён хотел возразить другу, но в этот момент к съемочной площадке подъехал шикарный автомобиль бирюзового цвета, из которого вышел мегапопулярный сорокалетний актёр и кумир всех, включая друзей. Они в один голос с благоговением выдохнули: «Ким Хёнчжун!», после чего с восторгом наблюдали, как высокий красивый альфа позирует перед восторженной массовкой и раздаёт им автографы. Хосок облокотился рукой на плечо Тэхёна и сказал: — Вот это я понимаю имя: Хён-чжу-у-ун. Не имя, а песня. Не то, что твоё Пакпао. Так что хватит упираться и смени имя уже. Тогда увидишь, как удача повернётся к тебе лицом. — Ладно! Уговорил! — воскликнул Тэхён, щёлкая пальцами. — Ну, наконец-то, — отозвался Хосок, радуясь успеху в своём нелёгком деле. Ведь давно уже уговаривает друга сменить имя. — Я бы сегодня имя сменил, но папа что скажет? — тут же расстроился Тэхён. — Что он скажет? Хотя Тэхён знал, что скажет папа. Ведь и с ним не в первый раз был такой разговор. Придя домой, Тэхён снова завёл старый разговор и приготовился слушать причитания папули. Миловидный омега, сохранивший в свои сорок пять лет красоту и молодость лица и тела, громко заголосил, обращаясь к фотографии покойного мужа. — Нет! — крикнул он так, что все соседи на улице обернулись. Тэхён же привычным жестом закрыл уши, зная наперёд, что любимый папочка сейчас выдаст. И Джин не подвёл, громко причитая и театральными жестами сопровождая свою речь: — Господи, что я слышу?! Мой любимый сын, мой сынок, Тэхён, хочет сменить имя! Что плохого в твоём имени, позволь мне узнать? Говоря Ким, мы имеем ввиду золотой ларец. Говоря Тэхён, мы уверены, что всё будет хорошо, даже если будут трудности, а… — А говоря Пакпао мы разгоняем мух бумажным змеем! — выдал в раздражении Тэхён, чем вызвал ужас у своего папочки. — Папа, с Ким Тэхёном я ещё готов мириться, но человек с именем Пакпао никогда не станет звездой! Никогда! — Ты обязательно станешь звездой, мой родной! — Джин обнял сына и погладил его по голове. — Обязательно станешь. Это мне подсказывает моё папочкино сердце. — Врёт всё твоё папочкино сердце! С таким именем я не смогу стать звездой. Так всю жизнь и буду играть второстепенные роли. Как отец! — понурив голову сказал Тэхён. Джин охнул, расплакался, подбежал к фотографии мужа, и проговорил, приложив ладони к щекам: — Слава Богу, что ты уже умер и не слышишь того, что говорит твой сын! — Как ты переигрываешь. Понятно почему на главные роли тебя так и не взяли, — недовольно отозвался Тэхён, садясь на постель. Слёзы тут же исчезли из глаз Джина, он поставил руки в бока и возмутился: — Что?! Это я-то переигрываю? К твоему сведению меня сам Мунки вызывал на пробы. Если бы я не был беременным тобой, то великого Клеопатра в фильме 1970 года сыграл я, а не этот противный коротышка с веснушками по всей морде. Конечно, он неплохо справился с ролью, но если бы эта роль досталась мне, Ким Сокджину, то тогда… — Тогда это был бы не потрясающий Клеопатр, а великий провал и позор, папа! — завёлся Тэхён, совсем не контролируя свой рот, хоть и видел, что обижает папу. — Надо смотреть правде в глаза. Ты всю жизнь снимался во второстепенных ролях. Отец тоже. И я, наверное, ничего не добьюсь. Никогда ничего не добьюсь. Пока! Тэхён выскочил из дома, набрасывая на плечи пиджак, а Джин бросился за ним, крикнув: — Ты куда, Тэхён? Я рис сварил, иди, поешь. Обиделся, дурачок, — улыбнулся Джин. — Что случилось, папа Тэхёна? — подскочил к омеге Хосок. — Опять твой приятель поссорился со мной и убежал. Даже не поел ничего, — надув губы, пожаловался Джин. — Даже ничего не поел? — удивился Хосок. Потом он тоже улыбнулся и сказал: — Значит, пошёл на мост к своему любимому. — Любимому? К кому это? — раскрыл в удивлении глаза Джин. Хосок поманил его за собой, и они вместе пошли в направлении, в котором скрылся Тэхён. Сам же Тэхён стоял уже на мосту и изливал душу своему любимому, вообще не обращая внимание на снующий мимо него народ: — Чиминни, у тебя всё в порядке? Всё хорошо? Знаешь, почему я к тебе так часто прихожу? Ты вселяешь в меня мужество. Поддерживаешь мои силы. Ты моя мечта. Ты указываешь мне путь. Ты… — Тэхён засмущался и почесал затылок, стеснительно улыбнувшись. — Тебе со мной не скучно? А? Спасибо. Ты же знаешь я хороший актёр. Папа и Хосок говорят, что я стану большой звездой. Но я хочу прославиться только ради тебя. Тогда мы станем равны, и я смогу сказать, что… ай, я тебя не утомил? Спасибо. Это самое твоё большое достоинство — сколько бы я не говорил, ты от меня не устаёшь. Только улыбаешься. У тебя тысячи поклонников, но я уверяю тебя, что никто и никогда не будет любить тебя больше, чем я. Даже если бы ты был не великим Пак Чиминни, а играл бы только второстепенные роли, я бы всё равно тебя любил. Вот увидишь, в один прекрасный день мы с тобой встретимся. — Этот день скоро настанет, друг мой! — разрушил очарование момента Хосок. Тэхён обернулся и увидел толпу зевак, что стояли и глазели на него. Толпа тут же стала расходиться, а шумные туристы стали фотографироваться на фоне огромного цветного баннера, что стоял перед мостом. На нём был изображён популярный актёр-омега Чиминни, которого любил и обожал если не каждый человек в стране, то каждый второй точно. Это был постер к новому фильму Чиминни, премьера которого назначена на сегодняшний вечер. На постере Чиминни улыбался нежной улыбкой и смотрел своими красивыми глазами в сторону от зрителя. Его уши украшали красивые массивные серьги, а в длинных тёмных волосах до плеч были вплетены нежно-голубые цветы. Тэхён смутился, увидев Хосока с папой, и пробормотал: — Хосок, папа, вы давно пришли? Почему ничего не сказали? — А зачем? — сказал Джин, проходя по мосту к лицу Чиминни. — Дай-ка мне на твоего жениха посмотреть. Какой хорошенький! — Папа! И ты туда же! — Джин надулся, сложил руки на груди и отвернулся от баннера, уходя на другую сторону моста. Тэхён последовал за ним, сложив ладони в молитвенном жесте. — Папа, прости меня. Я вышел из себя и наговорил тебе гадостей. — Ай, сынок. Ты обязательно станешь звездой, — тут же разулыбался Джин, тиская сына за щёки как маленького. — Твои фотографии тоже будут на всех афишах города. Это мне моё папочкино сердце подсказывает. — Стопроцентная гарантия, — вставил свои пять копеек Хосок, за что тут же получил кулаком в живот от Тэхёна. Не сильно, конечно, но всё же чувствительно, что заставило Хосока скривиться и прижать руки к солнечному сплетению. — Помолчи! Таково уж папочкино сердце, — сказал Тэхён, подлизываясь к Джину, который в это время доставал что-то из кармана. Этим что-то оказалась длинная красная нить, которой Джин стал обматывать правое запястье сына, на котором давно уже красовалось маленькое тату двух иероглиф, обозначающие «Судьба» и «Жизнь». — Да, верно. Эту нить благословил сам Далай-лама, когда посещал наш храм Будды. Твоё желание непременно сбудется и вскоре ты встретишься с Чиминни. — Правда? — обрадовался Тэхён. — Конечно правда, милый, — снова заверил его Джин, завязывая концы нити на узелок. Хосок навалился на Тэхёна и весело проговорил: — Может быть уже сегодня вечером? — Сегодня вечером? А что будет сегодня вечером? — спросил Тэхён, переводя взгляд с Хосока на папу.

***

А вечером должна состояться премьера нового фильма Чиминни «Омега моей мечты». На это грандиозное событие съезжались в самый крупный кинотеатр Сеула все звёзды кинематографа. Была красная дорожка как на престижной кинопремии, серьёзная охрана, отвечающая за порядок и проверяющая приглашения, пресса с бесконечными вспышками фотоаппаратов, и, конечно же, звёзды: огромные, большие и маленькие по величине и значимости. Музыканты играли песню из фильма, а толпа шумела при виде звёзд. Соблюдая очередь к красной дорожке подъехал уже знакомый бирюзовый автомобиль, из которого вышел красавчик Ким Хёнчжун со своим беременным супругом. Тэхён и Хосок стояли возле самого края ковровой дорожки в первом ряду и Тэхёну удалось прикоснуться к руке актёра, который всем махал и давал «пять». — Ты видел? Видел? Он до меня дотронулся! — в восторге говорил Тэхён Хосоку, который заверил его, что всё видел и поправил ему цветастый пиджак. — Как я выгляжу? Хорошо? — В этом костюме — сногсшибательно, — одарил друга искренним комплиментом Хосок. Сам он был одет в белые брюки и разноцветную рубашку. Друзья смотрели на Хёнчжуна, который на ступеньках перед входом в кинотеатр давал интервью. Омега-ведущий спросил у него, когда миру ждать хорошую новость о появлении у него первенца и альфа ответил, что через неделю, после чего звёздная пара скрылась в кинотеатре. И тут к красной дорожке подъехал жёлтый дорогой автомобиль, а ведущий стал объявлять в микрофон, чтобы громкими овациями встречали главного героя этого вечера — Пак Чиминни. У Тэхёна сердце замерло, когда он собственными глазами увидел свою мечту. Чиминни грациозно выбрался из автомобиля и тут же лучезарно улыбнулся ликующей толпе. Он был одет в розовый костюм: широкие розовые брюки из лёгкой ткани, расшитые камнями, и в тон им такая же блузка с длинными пышными рукавами. На шее омеги красовался лёгкий шифоновый шарфик, концы которого были оформлены длинными нитями-бусинками. Блестящие чёрные волосы были уложены в красивую причёску, и украшены драгоценными камнями и цветами. В ушах красовались те самые тяжёлые серьги, что были на постере к фильму. Чиминни шёл медленно по красной дорожке, мило улыбался, махал всем рукой и благодарил толпу за любовь, что она ему дарит. Тэхён смотрел на него во все глаза. Какой же он потрясающий! Великолепный! Бесподобный! Идеальный! Когда Чиминни проходил мимо Тэхёна, который смог лишь поднять в приветствующем жесте правую руку с тонким браслетом на запястье и красной нитью, вдруг неожиданно дунул сильный порыв ветра и разметал шарфик великолепного омеги за его спиной. Нитки-бусинки непостижимым образом зацепились за браслет Тэхёна и даже умудрились запутаться, вынуждая зачарованного альфу переступить ограждение и последовать за своей мечтой в прямом смысле этого слова. Чиминни почувствовал, что что-то тянет его шарфик назад, обернулся, и в удивлении распахнул глаза, снова мило улыбаясь. Он стал распутывать ниточку, смутившись от влюблённого взгляда незнакомца, а когда отцепил браслет, парня тут же под руки подхватила охрана и поволокла в сторону. Чиминни улыбнулся тому, как альфа громко вздохнул, положил правую ладонь на сердце и в блаженстве закатил глаза, при этом улыбаясь так как будто выиграл в лотерею, и охрана его совсем не беспокоит. Чиминни возобновил свой путь к кинотеатру, продолжая всем улыбаться, после чего скрылся внутри. Хосок перехватил Тэхёна у охраны и возмущённо проговорил: — Вы что делаете? Разве можно так обращаться с будущей звездой? Отпустите его, — охрана тут же отпустила альфу и скрылась в толпе. Тэхён продолжал смотреть омеге вслед и держал руку на груди, глупо улыбаясь. Хосок стиснул его за плечи и восторженно проговорил: — Ты у меня настоящий лев! Вот это я называю взять дело в свои руки. Молодец! Ну? Чего стоишь? Пошли на премьеру. — Да кто нас туда пустит? — расстроился Тэхён. — Та-дам! — тожественно пропел Хосок, помахав перед носом альфы двумя билетам. — Вот, приглашения, купил на чёрном рынке. Тэхён вначале обрадовался, а когда прочитал имена на пригласительных, изумился: — Но это же… — А! Знаю, знаю, прорвёмся. Пошли, — альфы одинаковым движением поправили волосы и направились ко входу в кинотеатр, где охранник серьёзно и долго разглядывал их пригласительные. Тэхён приложил ладонь к носу и растопырил пальцы, а Хосок всячески отворачивался от молчавшего билетёра. Но, как ни странно, он вскоре пропустил их, признав в них кинорежиссёра и его помощника, имя которых и было написано в пригласительных. Альфы быстро проскользнули в зал, а позже придёт тот самый режиссёр с настоящими пригласительными, но его пускать не будут, из-за чего он устроит скандал. Он, кстати, руку тоже держал у лица, и даже так был запечатлён на фото в паспорте. Огромный кинотеатр был полностью забит людьми. Впереди сидели звёзды, а на задних рядах и балконе люди, которым с большим трудом удалось приобрести билет именно на премьеру. Чиминни и команда фильма сидели на втором этаже отдельно ото всех, близко к экрану. Тэхён снизу вверх смотрел на живого Чиминни, ведь на экране он сможет увидеть его ещё не один раз. Красивый омега внимательно смотрел на экранного себя и улыбался своим мыслям. Герой Чиминни в этот момент читал проникновенный монолог. Волосы его были распущены и разделены в проборе, сдерживало их красивое и дорогое украшение, закреплявшееся в виде серёжек на ушах. Очень красиво смотрелось. Руки были в золотых браслетах, а пальцы в кольцах. Одет герой был в красивую тунику, расшитую серебряным узором. — Да откуда тебе знать, что такое синдур, Чонхён? Это господне благословение. Корона на голове замужнего омеги. Вот что такое синдур. Каждый омега об этом мечтает. Вот, что такое синдур, — закончил свой монолог Омега мечты, красивым жестом проведя по своему пробору. Зал одобрительно зашумел после этой сцены и одарил Чиминни овациями. Тэхён снова мечтательно вздохнул, поймав взгляд и улыбку блистательного омеги, который его явно узнал, подарив уже улыбку и наклон головы лично ему. Омега на экране пел и танцевал, завораживая своими умениями зрителей. Чиминни пел сам и голос у него был потрясающий, сладкий и звонкий. Тэхён стал мечтать, что это он танцует с Чиминни на экране и под конец очередной песни не выдержал и пустился в пляс по залу. Хосок подскочил вслед за ним и поддержал в танце, начиная пританцовывать и махать руками. Зрители стали освистывать их, а Чиминни перегнулся через перила балкона и смотрел на происходящее. Тут дверь в зал открылась и с охранниками вбежал тот самый режиссёр с рукой на лице, пальцем указывая на возмутителей порядка. Завертелась потасовка, где Тэхён закружил вокруг себя крикливого режиссёра, другие зрители толкались с охраной, а Хосоку удалось выхватить друга из толпы и увести его к выходу. Тэхён обернулся в сторону Чиминни и увидел, что он смотрит на него. Альфа послал ему воздушный поцелуй, а потом снова приложил ладонь к сердцу, делая вид, что падает в обморок от красоты омеги. Чиминни улыбнулся этому представлению и помахал ему рукой, после чего Тэхён позволил Хосоку увести себя из зала, так как к ним приближалась охрана. Парни выбежали из кинотеатра и наутёк пустились вниз по улице. Добежав до своего района, парни взяли по бутылке алкоголя и распивали его, обсуждая сегодняшний вечер. Вскоре Тэхён захмелел, качаясь, накинул пиджак на голову, вытянул руку, как это делал Чиминни в фильме и процитировал: — Да откуда тебе знать, что такое синдур, Чонхён? Это господне благословение. Корона на голове замужнего омеги. Вот что такое синдур. Каждый омега об этом мечтает. Вот, что такое синдур. Ну как? — Потрясающе! Великолепно! — закричал Хосок и вместе с крутящейся возле них детворой зааплодировали альфе. — Знаешь, что Хосок-и? В этом году Grand Bell Awards присудит награду твоему будущему зятю, — выпятив губы трубочкой сообщил Тэхён, имея ввиду Чиминни. Хосок согласно кивнул, обнял друга за плечи и проговорил, тыкая ему в грудь пальцем руки, в которой держал бутылку с алкоголем: — Конечно! Само собой. Но и тебя им тоже нужно иметь ввиду. — Думаешь? — А то, — снова кивнул Хосок. — Когда я стану звездой, я получу награду. — Конечно. — Когда я стану звездой, вот этот… — Тэхён указал рукой на дом, а потом развернулся в противоположную сторону и ткнув пальцем в богатый двухэтажный особняк, продолжил: — Нет, вот этот дом куплю. Пока здесь живёт Ким Хёнчжун, но когда-нибудь этот дом станет моим. — Точно, — с улыбкой подтвердил Хосок, стоя на нетвёрдых ногах. Поощрённый другом, Тэхён продолжил мечтать: — Великий Джихо живёт как бродяга. Но я когда стану звездой, я буду жить на широкую ногу. Штук пятнадцать иномарок, человек пятьдесят слуг, и огромная спальня с круглой кроватью. — Класс! — в один голос воскликнули друзья, а потом Тэхён снова продолжил: — Просыпаюсь я утром, хочу спустить ноги на мраморный пол, а слуга подбегает и надевает мне бархатные тапочки. А второй слуга наденет на меня дорогой халат. А ещё один слуга преподнесёт мне стакан сока. — Ох, всё! — приложил ладонь к голове Хосок, пытаясь устоять на ногах и унять головокружение. — Что? Что такое? Ты чего? — заволновался такой же пьяный Тэхён. — Тэхён-и, успокойся. Тебе Grand Bell Awards награду не завтра даёт, так что остынь. Вот, держи пока это. Это тебе награда от меня, — закончил Хосок, вручая ему бутылку с вином. Тэхён сделал вид, как будто получил реальную награду и позировал с бутылкой в руке, а детвора стали делать вид, как будто они фотографируют его. — Журналисты, фотографируйте, — подначил детишек Тэхён, пьяно им улыбаясь и прижимаясь к Хосоку, чтобы не потерять равновесие. — Здорово! Погоди-ка, я же должен произнести речь. Я сейчас. — Точно! Детишки, давайте сядем, — Хосок присел на корточки в своих белых брюках, а дети расположились вокруг него. Тэхён отошёл на пару шагов, достал тонкую расчёску, причесал волосы и в дальнейшем использовал её как микрофон. Бутылка по-прежнему была в правой руке вместо награды. Он откашлялся и невнятно начал: — Уважаемые господа! Хм… хи-хи… как же я мечтал тебя обрести. Теперь никому нас не разлучить. — Эй, Тэхён-и, мы ничего не поняли, — прокомментировал Хосок бубнёж друга. Дети ему активно поддакивали. Тэхён всё ещё шатаясь поднялся на возвышение и снова стал позировать, держа бутылку на уровне своего лица. — Ладно. Дубль два, — пока Тэхён мысленно готовился, к компании незаметно подошли два полицейских, и сели в тени, слушая разглагольствования альфы. Поставив одну ногу на ступеньку, Тэхён начал: — Говорят, что когда ты всем сердцем стремишься к чему-то, то весь мир помогает тебе идти к цели. Вы помогли мне исполнить мою мечту. Спасибо вам, спасибо. Мне кажется, что весь мир лежит у моих ног. И что в жизни все обязательно будет хорошо, как в кино. Хэппи-энд, как говорится. А если не все хорошо, значит это еще не конец. Фильм еще не кончился, друзья мои. Спасибо, я люблю вас. Я люблю Ким Хёнчжуна. Люблю! Тут в одном из домов открылось окно и недовольный голос крикнул: — Хватит болтать! Ишь, разговорился! — Что такое? Я и вас люблю, — улыбнулся пожилому альфе Тэхён. — Топай, давай, отсюда! — снова рыкнул мужчина. Тэхён отступил от него пару шагов и позвал Хосока, который вытирал заплаканное лицо, так как речь друга растрогала его. — Хосок, ты слышишь? Он прогоняет меня. — Эй, приятель, ты что? Не узнал его? — спросил Хосок, укладывая согнутую в локте руку на плечо друга. Мужчина вопросительно уставился на него и сказал, что не знает его. — Это же суперзвезда Ромео! Как ты можешь его не знать? — А это Ким Хёнчжун! Ты что не узнал его? — подхватил игру Тэхён, со смехом наблюдая за тем, как альфа начинает сердиться. — Сейчас я вам покажу звёзды! Сейчас выйду и покажу! — стал ругаться альфа, закрывая окно и выбегая на улицу. Но пьяные парни уже бежали по улице, а услышав за спиной крики дядечки, остановились, выпятили задницы и стали вилять ими, дразнясь и хохоча во всё горло. Увидев, что разъярённый альфа направляется к ним, парни снова припустились бежать, направляясь уже домой. Попрощавшись с Хосоком возле дома, Тэхён на цыпочках прошёл в комнату, стараясь не разбудить спящего папу. Он шагал медленно, и уже повесил пиджак, когда Джин включил свет и сел в постели: — Тэхён-а, ты вернулся? Как ты долго. Я волновался. — Папочка, ну чего ты волнуешься? Чтобы не случилось, я всегда приду домой, к тебе, — Тэхён подошёл к папе, прикрыл рот ладонью, чтобы не дышать на него перегаром, и опустился перед ним на колени. Джин тут же обнял сына за голову и погладил по волосам, а потом сказал: — Ну, давай, иди мой руки, я тебя сейчас буду кормить. — Я уже поел, папуль, — отозвался Тэхён, прижимаясь к папиной груди. — И выпил! — хлопнул омега сына по плечу. — Прости, папа, прости, — поднял голову Тэхён, смотря папе в глаза. — Ты же сам говоришь, что луна… — Какая ещё луна? — Да вон же! Посмотри, — альфа подвёл папу к окну, в которое ярко светила полная луна. — Вон, видишь? Ты всегда говорил, что луна — это не луна, а мечта, которая ждёт меня. И вот сегодня я к этой мечте прикоснулся. Вот этими самыми руками. — Правда? Мой дорогой мальчик, — улыбнулся Джин. Тэхён поцеловал его в лоб и обнял. Джин секунду спустя хлопнул его по плечу, и строго сказал: — А ну быстро спать! Тебе же завтра рано вставать. И Тэхён как послушный маленький мальчик тут же отправился спать.

***

Утром друзья уже были на съёмочной площадке. Снимали какой-то фильм о жизни людей в деревне, судя по декорациям. Тэхён и Хосок по роли, судя по всему, были охотниками: грудь их пересекали обоймы патронов, да и ремень был сделан в том же стиле. Парни вышли хохоча из палатки гримёров, а Тэхён остановился и сказал: — Чего ржёшь? Усы так приклеили, что у меня рот не открывается. Не знаю, как буду текст говорить. — Зато тебя никто не узнает, — ответил Хосок. — Смотри, а я себе ещё и родинку нацепил. Правда, красиво? — Красиво, красиво, — ответил Тэхён, а потом подошёл к ассистенту, похлопал его по плечу, привлекая внимание и спросил: — Господин, я хотел спросить какой эпизод снимаем и какие у меня слова? — Эпизод такой: загорелось поле, — ответил ассистент. Тэхён важно кивнул и сказал Хосоку: — Ага, значит боевик. — И ты должен крикнуть «Бежим!», — закончил ассистент и пошёл от них прочь. — А дальше? И всё? — друзья переглянулись, а потом побежали за дяденькой, приговаривая: — Бежим и всё? Но это же какая-то ерунда. — Ерунда? Это я написал! — обиделся дядя и снова стал от них уходить. — Как здорово у вас получилось! — тут же отозвался Тэхён. — Зрители просто с кресел попадают. Но если бы нам побольше слов, как у главного героя, мы бы так развернулись. — Главный герой и сам скажет свои слова. И главный герой не ты, а Ким Пак, — указал куда-то в сторону дядя. Друзья повернулись в том направлении и увидели слегка полноватого актёра-альфу, который развалился в кресле в тени, смотрел в зеркало, а вокруг него бегали помощники и всячески пытались ему угодить. — Ха! Ким Пак придурок, — в один голос выругались друзья. В этот момент из палатки главного актёра-омеги вылетел в гневе режиссёр, смешной толстенький альфа, и стал кричать: — Позовите продюсера! Вызовите продюсера! Чиминни-ним не будет работать без него! Неужели это так трудно? Уже всё готово к съемкам, команда в сборе, а он говорит, что не будет сниматься, пока не приедет продюсер. Чтобы так обращались со знаменитым режиссёром?! А ну живо за продюсером! Режиссёр продолжал орать и ругаться, раскидывая реквизит вокруг себя, а Тэхён с Хосоком подошли к статистам и спросили, что происходит. — Главный герой отказывается сниматься. Ему ещё за прошлые съемки не заплатили. — Это же фильм Чон Чонгука. Он очень известный продюсер, — сказал Хосок. — Ну и что? Для этих звёзд продюсеры, что пыль под ногами, — отозвался статист. Тэхён тут же вспыхнул и надвинулся на него, грозно сказав: — Что? Чиминни-ним не такой! — Тише, тише, — Хосок обхватил друга за талию и отодвинул его от статиста. — Это ведь Чон Чонгук привёл его в кино. — Это был фильм «Привет молодым». Чиминни было шестнадцать, — расплылся в улыбке Тэхён, явно вспоминая юного дебютанта. В это время на съёмочную площадку въехали два чёрных автомобиля, и из первого вышел красивый худой альфа в солнцезащитных очках. Ему было тридцать лет и все омеги вздыхали по нему. Альфа пока курил, снял очки и окинул съемочную площадку серьёзным тёмным взглядом. Докурив сигарету, он выкинул окурок и направился к палатке Чиминни. — Вот увидите, через десять минут начнутся съёмки, — с восторгом сказал статист. — Он пользуется авторитетом. Какая личность. Классный человек, — наперебой заговорили Тэхён с Хосоком. — А почему он сам не снимается? — спросил Хосок. — Внешность у него подходящая. — И штаны крутые. Знаешь, дядюшка, мы для кого попало злодеев не играем. А вот для Чон Чонгука легко, — выдал Тэхён, из-за чего статист закашлялся. В это время из палатки вышел Чонгук и сказал режиссёру: — Всё в порядке. Чиминни будет готов к работе через десять минут. — Чонгук-ним, это же невозможно, — начал жаловаться режиссёр. — Это же не работа, а сплошные нервы. Как же так можно? — Не надо переживать. Мы же в Сеуле, а именно так тут кино и снимают, — сказал Чонгук направляясь к своему автомобилю. — Кстати, этот эпизод необходимо сегодня снять. — Обязательно! Мы уже три камеры установили. — Вот и прекрасно, — сказал альфа, сел в машину и уехал. Режиссёр стал сгонять всех на рабочие места, и работа закипела. Вскоре из палатки вышел грустный Чиминни, взял сценарий из рук помощника и двинулся к месту съемки. Тэхён глаз не мог оторвать от него. У него сердце трепетало и сладко сжималось при виде прелестного омеги. Одет Чиминни был в красные шаровары и красную тунику, на плечо был накинут красивый лёгкий платок, а волосы собраны в причёску на затылке. Возле правого уха омеги был закреплён большой красный цветок, безумно подходящий его милому личику. Тут к Чиминни подошёл его партнёр по съёмкам Ким Пак и поучительным тоном заговорил: — Чиминни, малыш, ну нельзя ведь так людей задерживать. Кстати, малыш, а что ты будешь делать сегодня после съёмок? — Совершать самоубийство, — серьёзно ответил Чиминни и пошёл дальше. Сразу было видно, что к нему омега испытывает только неприязнь. — Ну, умереть ради тебя я тоже согласен, — отозвался актёр. Началась обычная суматоха перед съёмками. Режиссёр занял своё место, Чиминни гримёр наносил последние штрихи на лицо, костюмер проверял наряд. А Тэхён тихо вздыхал, любуясь своей мечтой. Чиминни прошёл в центр поля, где должны были снимать сцену пожара. По кругу от него стояли большие стога сена, а статисты ходили мимо, изображая бурную деятельность. Наконец, была дана команда «Камера! Мотор!», люди подожгли сено, и статисты забегали, спасаясь от огня. Тэхён несколько раз бегал перед камерой на разные лады крича «Бежим», но каждый раз портил дубль, из-за чего помощник его каждый раз убирал из кадра. В это время за его спиной по сценарию метался Чиминни, звал главного героя и умолял спасти его. А этот самый «главный герой» топтался с краю и приговаривал, что слишком горячо здесь и он ни в какую не полезет в огонь, тем более ради Чиминни. Режиссёр орал в мегафон, помощник пытался втолкнуть Ким Пака в огонь, чтобы он спас по сценарию омегу, а статисты продолжали носиться, не обращая внимания на огонь. Пока происходила вся эта вакханалия, стена огня сомкнулась и образовала идеальный огненный круг, тем самым заперев Чиминни в жаркой ловушке. Чиминни не на шутку испугался, он бегал в круге, пытаясь найти место, где можно перескочить, но огненная стена была плотная и дышать уже нечем было. — Помогите! — из последних сил закричал Чиминни. — Погасите же огонь! Помогите же мне! На помощь! — Сэр! Чиминни ведь там совсем один! Спасите же его! — закричал Тэхён, тряся и актёра, и помощника режиссёра за грудки. — Тебе надо, ты и спасай. А меня муж дома ждёт, да и не собирался я сегодня умирать, — крикнул актёр, убегая с площадки. — Крикните кто-нибудь «стоп»! — слышалось со стороны. Другие просили принести воды. Чиминни в очередной раз стал звать на помощь и Тэхён не раздумывая бросился в огонь. Он с разбега перепрыгнул огненную стену, приземлившись прямо возле омеги, взял его за руку, одним движением притянул к себе и обнял за тонкую талию. Какой же он маленький и хрупкий! Настоящий омега! Тэхён подхватил Чиминни на руки, чувствуя как он обхватывает ладошками его шею, и снова перепрыгнул кольцо, всячески оберегая драгоценную ношу от огня. Тут же к Чиминни подскочили с одеялом, закутали его и повели в палатку, а Тэхён смотрел с любовью ему вслед, совсем не чувствуя как горит его одежда на спине. — Тэхён-а! Ты же горишь! Ты горишь! — закричал Хосок, сбивая огонь с его спины одеялом. В этот момент Чиминни обернулся, посмотреть на своего спасителя, который никак не показывал, что ему больно, и улыбался ему, помахав рукой. Только сознание от боли он всё-таки потерял. Хосок с несколькими помощниками унесли альфу в палатку, люди тушили пожар, щедро всё поливая водой, а режиссёр в мегафон резюмировал: — Эпизод снят! Все молодцы! Тем временем Тэхёна осмотрел врач, смазал его повреждённую поясницу мазью и наложил повязку. Тэхён стоял на четвереньках на софе, улёгшись грудью на круглую высокую спинку. Верх костюма он сменил на белую рубашку, которая была расстёгнута и не скрывала красивое тело, с повязкой на талии. Тэхён выпил обезболивающее и медленно допивал оставшуюся воду. Хосок метался рядом и ругал друга. — Очень больно, Тэхён-и? — Очень. Ох. Ай! Ай-яй-яй! — Закричал Тэхён, когда Хосок сильно ударил его по ягодице. — Больно да? Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! А если бы с тобой что-нибудь случилось, чтобы я твоему папе сказал?! Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — потребовал Хосок, став позади Тэхёна. Он попытался повернуться к другу, но поясница снова заныла и Тэхён вернулся в прежнее положение, проговорив: — Но ведь Чиминни… — Да ну его этого Чиминни! — снова заорал Хосок. — Там была куча людей, которые могли его спасти. А кто бы кинулся тебя спасать? Ты скажи спасибо, что у тебя спина обгорела, а не лицо. С мечтами о больших ролях пришлось бы проститься. Тогда бы тебя только в фильмы ужасов бы взяли. — Ну и что?! Какая разница? — взорвался Тэхён, вскакивая с софы и откидывая стакан. Он совсем не обращал внимания на боль, смотря только на друга, и не видел, как в палатку вошёл Чиминни, тихо вставший за его спиной: — Пусть бы я обгорел или погиб, что с того? Хосок, в тот момент я ни о чём не думал. Я просто видел стену огня, а за ней Чиминни. И знаешь, если надо будет, я ради него не то что один раз, я десять раз, сто, даже тысячу раз готов броситься в огонь. Потому что жизнь Чиминни гораздо дороже, чем все мои мечты. Они ничего не значат… эй, а ну-ка, посмотри на меня, — снова вспылил Тэхён из-за того, что друг смотрит в сторону. Хосок повернул к нему голову и тут же увидел омегу за его спиной. Он стал подбородком показывать на него, а Тэхён не понимал и повторял за ним. — Что ты делаешь? Что это ты показываешь? Чего ты мычишь? Тэхён повторял за другом его действия. Хосок повернулся вокруг своей оси и Тэхён тут же сделал тоже самое, увидев омегу. Он тут же замолк, взгляд его стал ласковым, и он смущённо стянул рубаху на обнажённой груди, пытаясь прикрыться. У Чиминни были глаза влажные от слёз. Он сделал шаг навстречу альфе и сказал: — У меня много знакомых и друзей, но никто из них никогда не сделал того, что сегодня сделал ты, незнакомец. «Для тебя я незнакомец, — подумал Тэхён, любуясь прекрасным омегой, — но ты для меня часть меня. Без тебя я не могу жить в полную силу». — Как тебя зовут? — спросил Чиминни. А Тэхён не мог и слова выговорить, так как его горло сдавило спазмом. — Слушай, я ведь знаю, что ты не немой. Но если ты не скажешь как тебя зовут, кому я скажу «спасибо»? — Его зовут Тэхён, — подоспел на помощь Хосок, хватая руку друга и протягивая омеге для рукопожатия. Чиминни тут же пожал руку, и сел на стул, сразу же повеселев. — Знаешь, мне кажется, я тебя где-то уже видел, — проговорил Чиминни, разглядывая Тэхёна, который застёгивал рубашку. — Да… в тот день на премьере… — забормотал Тэхён, но его тут же перебил Хосок и сказал, обнимая друга за плечи и заставляя замолчать: — На афишах! Да, вы вполне могли видеть его на афишах. Он наша восходящая звезда. Его называют королём Тэгу. — Кто-кто? — спросил Тэхён, смеша своим замешательством Чиминни. — Да ты же, кто ж ещё? Простите, он у нас скромный, не привык ещё к славе. Не подумаешь, что последний его фильм двадцать пять недель не сходил с экрана. — Правда? — в один голос удивлённо спросили Тэхён с Чиминни. — Правда. Вот увидите, Чиминни-ним, наш Тэхён-а скоро станет суперзвездой. — Правда? — с улыбкой спросил Тэхён, и Хосок подтвердил свои слова. — Конечно, — отозвался Чиминни, вставая. Альфы тут же поднялись за ним. — Во всяком случае один поклонник у тебя уже есть. — Не поклонник, а друг, Чиминни-ним, — с благоговением отозвался Тэхён. — Никаких «Чиминни-ним», просто Чиминни, — они обменялись улыбками, а потом омега сказал: — Я тогда пойду. Ещё раз спасибо тебе. — Первый закон дружбы гласит: никаких извинений, никаких благодарностей. Чиминни рассмеялся и спросил цитата эта из какого-то фильма или нет, на что Хосок ответил, что Тэхён сам пишет себе тексты и в скором времени это войдёт в его новый фильм. Они продолжали разговаривать, а в это время возле палатки стоял паренёк-сценарист и записывал недавнее высказывание Тэхёна. Вскоре Чиминни вышел из палатки и направился к себе, а друзья пошли обедать. Чуть позже Хосок подговорил съёмочную группу помочь им, и они устроили сцену в городе, куда собирался поехать погулять Чиминни. Когда Хосок увидел его автомобиль, свистнул всем и они заняли свои позиции. Чиминни вышел из машины, хотел зайти в магазин одежды, но увидев толпу с кинокамерами, направился туда. Тэхён был одет в костюм ковбоя, и создавал впечатление, как будто сам положил в неравном бою десятерых противников. Наступив одному каскадёру на спину, он с пафосом заговорил: — Ты недотёпа, а я Быстрый пистолет. Никто не в силах тягаться со мной в быстроте реакции. Вам остаётся только трепетать. Стреляю с такой скоростью, что только держись! Любого негодяя настигну, и он умрёт. Имейте ввиду, — Тэхён водрузил на нос смешные солнцезащитные очки в красной пластиковой оправе, и встал в стойку, когда к нему выскочил злодей. — Ну что ж! Ты сам напросился! Завязалась киношная драка, где, конечно же победителем вышел главный герой. После последнего удара, злодея оттянули на верёвках, создавая иллюзию полёта, и все зааплодировали. Чиминни тоже улыбнулся. Тут Тэхён крикнул, чтобы ему дали тигра, и Хосок бросил ему огромного игрушечного тигра, с которым Тэхён усиленно боролся минуты две, поражая зрителей чудесами эквилибристики. Ишь как расстарался, и спина с ожогами не беспокоит. Режиссёр закричал «Стоп, снято!», набежала толпа к Тэхёну и просили у него автограф, а Хосок заботливо вытаскивал сено из волос друга. — Он идёт? Идёт? — спрашивал Тэхён у Хосока, пытаясь писать дрожащими руками. Тот ответил утвердительно и убежал, а Тэхён махал всем рукой и всячески делал вид, что занят. — Можно и мне автограф? — поинтересовался Чиминни, протягивая свою ладошку. — Кто же даёт автографы на руке? Ох, Чиминни. Это ты? Какая неожиданность. Давно пришёл? — Нет, совсем недавно. У тебя очень хороший эпизод получился. — Это что, — зарделся от похвалы альфа. — Ты ещё не видел как я умираю. Очень живо выходит. Это мой конёк. Все фильмы, в которых я умирал, неизменно становились хитами. В этом фильме я умираю четыре раза. — Четыре раза? — изумился Чиминни. Тэхён и сам обалдел от своего вранья, но ему на выручку пришёл верный друг, шепнув подсказку. — Двойная роль, да! Я играю близнецов. В первой части их убивает злодей, а во второй они рождаются снова и убивают злодея. — Впервые вижу, что человек, которому приходиться так много умирать, был настолько доволен жизнью, — улыбнулся Чиминни. — Спасибо. Я очень люблю кино. Съёмки, костюмы, драки, автографы. Тебе со мной не скучно? — Совсем нет, — отозвался Чиминни, снова улыбаясь. Тэхён не мог спрятать свой влюблённый взгляд, и омега смутился, пряча покрасневшие щёки. — Спасибо, — искренне поблагодарил Тэхён. Немного помолчав, он спросил: — А тебе что больше нравится в кино? — Конец съёмок, — ответил Чиминни, его тут же услышал помощник и закричал на всю съёмочную площадку, что конец съёмок и необходимо сворачиваться. В один миг площадка опустела, а с Тэхёна костюмер стал снимать одежду. Он позволил стянуть с себя верх, оставшись в майке, но, когда ручонки стали расстёгивать штаны, Тэхён отбился от него и пообещал позже сдать костюм. Чиминни смеялся с этой сцены, а Тэхёну вдруг стало стыдно. Он стал серьёзным, повернулся спиной к омеге и проговорил: — Простите меня, Чиминни-ним, я вас обманул. Но что мне ещё оставалось? Вы настоящая звезда, а я вечно в массовке. И всё. — Кто сказал, что это всё? Ты ради меня прыгнул в огонь. Ты герой. И я буду рад, если смогу что-нибудь сделать для тебя. Но учти — прыгать в огонь я не собираюсь. — Не надо! — воскликнул Тэхён. У него дыхание перехватывало от красоты Чиминни. Сейчас у него есть шанс пригласить его на свидание, поэтому Тэхён собрался с духом и сказал: — Возможно для вас это будет подобно прыжку в огонь, но позвольте провести с вами один вечер. Немного подумав, Чиминни кивнул, а потом вернулся в свой автомобиль.

***

Вечером Тэхён и Хосок с нетерпением ждали омегу возле одного из съёмочных павильонов. На заднем плане горел всеми окнами великолепный дворец, который обычно используют для съёмок в исторических фильмах. Друзья в волнении отвернулись от него и вглядывались в дорогу, гадая приедет Чиминни или нет. Тэхён одет был в голубой костюм, а Хосок в одну из своих цветастых рубах и белые брюки. — Дружище, — произнёс Тэхён, нервно потирая ладони. — Мне кажется он не придёт. — Хм. Мне тоже так кажется, — поддакнул Хосок, смотря вдаль. А поймав поражённый взгляд друга, хихикнул и сказал: — Да, придёт, он придёт. — Ты всё сделал? — Да сделал, сделал. Он этот вечер никогда не забудет. Парни одинаковым жестом поправили волосы и запели песню, не обратив внимания на такси, подъехавшее к павильону. Из машины вышла маленькая фигурка, полностью закутанная в паранджу, и тихо подошла к альфам со спины. Хосок заметил фигуру, испугался и ойкнул, испугав и Тэхёна. — Кто из вас Ким Тэхён, — донёсся тихий сладкий голосок. — Он, хённим, это он, — тут же указал пальцем на друга Хосок. — Меня прислал Чиминни-ним. Ему очень жаль, что он не сможет прийти. — Видишь, Хосок, — расстроился Тэхён. — Сердца тоже надо уметь разбивать. Я же не гору просил сдвинуть, а всего лишь провести со мной один вечер. Ступай к своему Чиминни-ниму и передай ему, чтобы ни с кем так больше жестоко не поступал. Взял и разбил мне сердце. — Скажите это ему сами, — снова произнёс голос. — Ваш обидчик здесь. Чиминни поднял ткань, показывая своё прелестное личико. Тэхён в изумлении смотрел на улыбающегося омегу, а потом смутился и покраснел из-за своего поведения, но быстро взял себя в руки и заявил: — А я говорил этому ослу, что ты придёшь, а он не верил. — Ничего ты такого не говорил! Я тебе сейчас покажу! — возмутился Хосок, показывая кулак нахалу. — А вот и говорил. Это я тебе сейчас покажу, — альфы стали ссориться, но Чиминни остановил их. — Ну хватит ссориться, прекратите. Как я мог не прийти? Нужно держать слово, данное другу. Ты запретил благодарить тебя, но от подарка не отказывайся. Чиминни протянул альфе что-то круглое, завёрнутое в жёлтую ткань. Тэхён не решался принять подарок, а потом всё же протянул руки и положил подарок на ладонь, другой рукой развязывая бантик. Жёсткая ткань тут же раскрылась, являя взору альф прекрасный снежный шар средних размеров, в котором танцевали альфа в чёрном смокинге и омега в белом воздушном одеянии. Тэхён целую минуту завороженно смотрел на танцующие фигурки, а Чиминни с улыбкой наблюдал за ним. Альфа перевёл взгляд на любимого и сердце его пропустило удар: кажется, ему это всё снится. Какой же Чиминни красивый! Хосок толкнул зачарованного друга в бок и тот отмер, приглашая омегу зайти в павильон. Там было темно, но Хосок тут же прошёл к прожекторам и включил их, освещая площадку, украшенную в романтичном стиле. Там была большая белая красивая беседка, перед ней стояли столики, за один из который Хосок провёл омегу. Чиминни сел за стол, окинул взглядом приборы, а потом поблагодарил альфу за налитое из железного чайника какао в бокал из-под вина. Тэхён в это время сел за рояль, стоящий в стороне, заиграл нежную мелодию, а потом запел. Это оказалась любимая песня Чиминни, и он с удовольствием её слушал. Да и голос у альфы хорош. Тэхён исполнил несколько песен, а потом включилась тихая музыка и альфа пригласил Чиминни пойти за ним. Они прошли к закреплённому на постаменте ретро-автомобилю, Тэхён помог Чиминни забраться на пассажирское место, а сам сел за руль. Хосок в это время включил проектор и направил его на экран, где появилась природа, создающая эффект поездки. Чиминни смеялся над тем, как смешно «вёл» машину Тэхён, и вздрогнул, когда на него подул ветер: это Хосок направил на него мощный вентилятор. Вскоре Чиминни надоело сидеть в машине, и он выскользнул из неё, убегая в тёмный зал. Тут же включился свет и стало понятно, что это танцплощадка. Тэхён пригласил омегу на танец, и закружил его в медленном темпе по залу. Хосок в это время пускал на вентилятор хлопья пенопласта, создавая эффект падающего снега. Тэхён был на седьмом небе от счастья. Омега в его руках был такой замечательный! Тэхён боялся его сильнее сжать или обнять, поэтому держал ладонь строго на его спине, и между телами соблюдал приличную дистанцию. Зато смотреть ему никто не запрещал. Пухлые губки омеги были так близко, что хотелось их поцеловать. Тэхёну и так их хочется всё время поцеловать, но сейчас это была навязчивая мысль. Чиминни прикрыл глаза, и альфа зачарованно уставился теперь на длинные реснички, лёгшие ровно на смуглую кожу. И запах. Как же Чиминни изумительно пахнет! Нежный цветочный аромат согревал сердце и начинало приятно свербеть в солнечном сплетении. Тэхён уже готов был признаться в любви омеге, когда внезапно сам Чиминни поднял на него карие глаза и посмотрел взглядом, полного боли. Только длилось это всего лишь пару секунд, так как тут же Чиминни улыбнулся и поблагодарил альфу за прекрасный вечер. А он действительно был прекрасный, особенно для влюблённого сердца. Тэхён вызвался проводить Чиминни к его домику, и они шли по пустынным улочкам между съемочными павильонами. Тэхёну нравилось просто идти рядом с омегой, подстраиваться под его неспешный шаг, и любоваться его профилем. — Знаешь, Тэхён, — вскоре заговорил Чиминни. — Я даже не помню, когда был так счастлив. — Всё равно ты не счастливее, чем я. Ты когда-нибудь был на седьмом небе? Вот, оно под моими ногами, — Тэхён аж притопнул ногой, в который раз смеша омегу. — Хм. Тебе разве никогда не бывает грустно? — поинтересовался Чиминни. Тэхён схватил в руки букет роз, что стоял реквизитом для какой-то сцены и закружился вокруг себя, а потом развёл руки в стороны. — Нет. А если и бывает, то я всегда смотрю на твою фотографию. Потому что для меня счастье это Чиминни, повелитель сердец, — Тэхён упал на колени перед омегой и поднёс ему букет цветов. — Тот, которого любит весь мир. Чиминни странно смотрел на альфу, не принимая цветы, а потом отвернулся и грустно заметил: — Иногда этого мало, Тэхён. А любви одного человека достаточно. — Ты найдешь свою любовь, Чиминни. Быть может она совсем рядом, — Тэхён встал с колен и совсем нескромно указывал на себя, но стоило Чиминни слегка повернуться к нему, как он тут же встал ровно и продолжил: — Всё будет как ты хочешь. Ты заслуживаешь счастья, как никто другой. Просто протяни руку, и ты обретёшь счастье. Чиминни повернулся к нему, приподняв бровь вопросительно, а потом со смехом спросил: — Правда? — Само собой, — смутился альфа. — Я протяну руку, и обрету любовь, — решительно сказал Чиминни, забирая цветы из рук альфы. А потом погладил его по щеке и закончил: — И я буду счастлив. Чиминни ушёл, а Тэхён от счастья закружился в танце, приговаривая: — Весь мир будет у моих ног.

***

На следующий день Тэхён снимался в массовке свадебного танца и отплясывал так, что затмевал добрую половину танцоров, включая главного героя. Вскоре сцена была отснята и Тэхён побежал в другой павильон, где снимался Чиминни. Альфа зачарованно наблюдал за любимым омегой и заметил, что тот явно был не в настроении. После окончания съемок Чиминни недовольно отмахнулся от гримёра и пошёл на улицу, где стоял Тэхён. Он улыбнулся и помахал омеге рукой, но тот даже не взглянул в его сторону и прошёл мимо, следуя в свою гримёрную, что находилась во дворце. — Да ну его, актёры все такие, — подбодрил расстроившегося друга Хосок, но Тэхён отмахнулся от него и побежал следом за Чиминни. Омега не спеша шёл по солнцепёку, а следом за ним бежал ассистент и держал зонтик от солнца над его головой. На лестнице у дворца поменьше Чиминни попросил его не идти с ним и скрылся внутри. Тэхён хотел пойти за ним, но охранник не пустил его, сообщив, что хода ему туда нет, ведь там VIP-гримёрки. В этот момент возле здания припарковался автомобиль продюсера Чона и охранник бросился открывать ему дверь, а Тэхён быстро поднялся по ступенькам и скрылся в прохладном здании. От входа донеслись голоса, которые спрашивали, куда делся Тэхён и его явно стали искать. Альфа в панике бросился вперёд по коридору и вошёл в первую попавшуюся дверь. Это оказалось нежилое помещение, где в беспорядке лежали всякие вещи и стояла старая мебель. Через широкую вентиляцию в стене Тэхён услышал голоса, один из которых принадлежал Чиминни. Он подтянул стул к стене и встал на него, заглядывая сквозь решётку вентиляции. Комната, в которой находились Чиминни и Чонгук, была широкой и светлой, не отягощённая мебелью. — Держи язык за зубами! — строго проговорил Чонгук. — Ну конечно! — со слезами в голосе ответил Чиминни. — Что б ты мог творить, что тебе вздумается? Смотри, Чонгук, здесь пишут, что ты женишься на сыне Ли Чонсока, а в приданное получаешь киностудию. Чиминни бросил в альфу газетой со статьёй и Тэхён увидел, что омега плачет. — Газеты. Подумаешь, — фыркнул Чонгук, подходя ближе к заплаканному омеге. — Чего в них только не пишут. А знаешь почему? Потому что мы снимаем самый дорогой, самый роскошный фильм в истории. Я его продюсер, ты главный герой, а Чонсок это человек, благодаря которому мы сможем снимать всё это великолепие. Чиминни, он уже вложил в этот проект четыре миллиона! Пожалуйста, не будь ребёнком, возвращайся на площадку. Не надо прерывать съемки. Чонгук вначале сжимал руку омеге, пытаясь его вразумить, а потом ласково коснулся ладонью подбородка, приподнимая его личико. Но Чиминни увернулся от руки и Чонгук отошёл от него, снова с раздражением раскуривая сигарету. — Только о своей выгоде и печёшься, — снова заговорил Чиминни. — Поэтому и решился женится на сыне Чонсока. Только вот интересно как это у тебя получиться? Ты ведь уже женат на мне! Эта новость повергла Тэхёна в шок и лицо его вытянулось от изумления. Его мечта, его идеальный омега, его безупречный, красивый и милый Чиминни оказывается не такой уж и невинный, как он себе представлял. Пока Тэхён приходил в себя от услышанного, ссора внизу продолжала набирать обороты. Чонгук обернулся к омеге и быстро к нему подбежал, прошипев: — Чиминни, осторожно! Вдруг кто-то услышит. Ну как ты не можешь понять? — Это ты не можешь понять, — тут же отозвался Чиминни, снова пытаясь говорить сквозь слёзы. — Мы уже два года женаты, а я тебя на людях даже за руку не могу взять. Синдур нанести не могу. Для меня синдур стоит намного больше четырёх миллионов, Чонгук! — Я тебе скажу сколько стоит твой синдур! — в бешенстве прорычал Чонгук, хватая омегу за плечи. Чиминни испугался и сделал шаг назад, но железная хватка не давала ему больше пошевелиться. — Если ты нанесёшь синдур и в таком виде покажешься людям, то о фильме «Любимый Чиминни» придётся забыть. Потому что никто не захочет смотреть фильм, где играет замужний актёр-омега. Синдур всё уничтожит, Чиминни! И твою карьеру, и моё будущее. Всё уничтожит, ты понимаешь? Чонгук давно отпустил омегу, и эмоционально жестикулировал, пытаясь донести свою мысль, и тот помолчал некоторое время, смотря в спину своему мужу. Слёзы катились по прекрасному лицу, но Чиминни их не замечал. Вспомнив совет вчерашнего парня, омега сказал: — Моё будущее это ты, Чонгук. Ты мой муж. И ты должен признать меня своим супругом. Я имею на это право, Чонгук. Пожалуйста, прошу тебя, — умолял Чиминни, протягивая руку ладонью вверх альфе. — Разве мы не можем быть счастливы? — Да что с тобой такое? — Стоя спиной к омеге и не замечая его протянутую руку спросил Чонгук. — Давай закончим съемки. А через несколько месяцев мы сделаем официальное объявление. Хорошо? — Через несколько месяцев и так всё станет ясно, — ответил Чиминни, опустив руку. — Что? Что ты хочешь сказать? — альфа повернулся к омеге, а тот сказал: — Я хочу сказать, что жду ребёнка. Ты скоро станешь отцом. Эта новость поразила обоих альф. У Тэхёна слеза скользнула по щеке, а Чонгук удивлённо уставился на омегу, поражённо переспрашивая: — Что? Ты беременный? — Чиминни в напряжении ждал реакцию альфы и даже вздрогнул, когда он сделал к нему шаг, раскрывая руки для объятий. — Это же чудесно. Почему ты молчал? — Ты рад? — с облегчением выдохнул Чиминни. — Конечно, рад. Очень, — альфа обнял омегу, успокаивая его, так как теперь Чиминни расплакался от счастья. А Тэхён сполз спиной по стене, собирая осколки своего сердца, и вытирая лицо от горьких слёз. Размечтался. Чиминни никогда не был и никогда не будет его. Он любит другого, и судя по всему, любят и его. Теперь у него будет настоящая семья, с мужем и малышом, а Тэхён как был неудачником, так им и останется, да ещё и с разбитым сердцем от безответной любви. Тэхён всю ночь размышлял над открывшейся тайной, а потом пошёл к Чиминни на мосту и сказал: — Чиминни, ты всё правильно сделал. За счастье нужно бороться. Не думай, что моё сердце разбито. Это не так. Я счастлив. Да, я счастлив, потому что счастлив ты. Передай Чонгуку что на этот раз я его прощаю, только ради тебя. Но если в следующей жизни мы с ним встретимся, то… держись, негодяй. Имей ввиду. Имей ввиду, — тихо закончил Тэхён, вытирая слёзы. Он немного помолчал, разглядывая прекрасного омегу, а потом спросил: — Я тебе не надоел? Спасибо. Хосок подошёл к другу и обнял его, выражая свою поддержку. В самом разгаре были съемки масштабного и грандиозного исторического проекта под названием «Любимый Чиминни». Снимались яркие танцевальные номера, в которых Тэхён теперь танцевал без настроения и через силу. Главные актёры отрабатывали свои сцены, вызывая восторженные аплодисменты массовки. Чиминни в толпе явно искал Тэхёна, и когда видел его даже махал ему рукой, но Тэхён отворачивался и убегал, не желая беспокоить любимого и не желая с новой силой испытывать душевные муки. Он решился вернуть Чиминни его подарок, снежный шар с танцующими фигурками, и вечером ждал его возле дворца, но неожиданно Чиминни приехал не один, и Тэхён быстро спрятался в зале, не желая попадаться на глаза Чонгуку. Чонгук был одет в чёрный строгий костюм с белоснежной рубашкой. Чиминни тоже был в чёрном: его наряд состоял из чёрных широких брюк, расшитых по низу красивой вышивкой из бисера, и такой же красивой блузе ниже бедра с широкими по низу рукавами, также расшитые вышивкой. На шее вновь был один из красивых длинных шифоновых шарфиков, которые омега обожал и всегда добавлял в свои наряды. Его длинные до плеч волосы были заплетены в красивую причёску, и снова красные цветы украшали голову, а на лице был макияж, что говорило о том, что пара приехала с какого-то важного мероприятия. Чонгук подхватил омегу на руки и внёс его в тёмный зал дворца, освещённый лишь светом полной луны, который проникал через маленькие круглые окошки в высоком потолке огромного зала. — Чонгук! Что ты делаешь? Я не хочу смотреть никакие декорации, — смеясь проговорил Чиминни, спускаясь с рук альфы. — Даже декорации для нашей свадьбы? — спросил альфа, включая свет в зале. — Правда? — удивился Чиминни, поражённо замерев от представшего перед ним великолепия. Зал был огромным и красивым, вдоль стены стояли высокие канделябры со свечами. Конец зала упирался в великолепную широкую лестницу, расходившуюся на втором этаже в разные стороны. Покрыты ступеньки были красным ковром, идеально гармонируя с красно-коричневыми квадратами на полу зала. С потолка, прямо посередине зала, свисала изумительно красивая хрустальная люстра в несколько ярусов, распространяющая мягкий блестящий свет сквозь свои кристаллы. Ниши в зале были сделаны под окна, но закрыты деревянными створками и задрапированы красными бархатными портьерами. По бокам лестницы стояли две статуи обнажённых омег, лишь из скромности укрытые покрывалом самим автором. — Как красиво, — восхищённо выдохнул Чиминни. — На самом деле это самые роскошные декорации для самого роскошного фильма «Любимый Чиминни». Эти декорации вскоре разберут, когда мы отснимем все сцены. Этот фильм я снимаю только ради тебя, — альфа обнял омегу и прижал к себе, проговорив: — Твоё место никто не сможет занять. Но прежде, чем эти декорации разберут, здесь состоится грандиозное событие: приём по случаю нашей свадьбы. — Это правда, Чонгук-и? — изумлённо спросил Чиминни. — Конечно, дорогой — Чонгук стал ходить по залу, указывая руками в разных направлениях, подтверждая свою речь. — Отсюда будут заходить гости с цветами. Здесь разместится современный оркестр из сорока музыкантов, которые будут играть только твои любимые песни. Здесь будет огромный фонтан и не с водой, а с шампанским. А здесь, под этой великолепной люстрой мы свяжем себя узами брака при всём честном народе. — Просто поверить не могу, — прошептал восхищённый Чиминни, бросаясь на шею любимому, который закружил его по залу. Тэхён наблюдал у входа за влюблёнными и грустно вздохнул, держа в руках снежный шар. Счастливый звонкий смех омеги неприятно бил по ушам и Тэхён не выдержал. Он медленно вышел на улицу, совсем не подозревая о том, что оставляет не влюблённую пару, а любимого с расчётливым убийцей. Счастливый Чиминни обнял Чонгука, не видя, как изменился его взгляд, и проговорил: — Чонгук-а, я и не знал, что ты меня так сильно любишь. Прости, что я тебе не доверял. — Это ты меня прости. Зря ты мне доверился, — зло прошипел Чонгук, со всей силы сжимая хрупкого омегу в своих объятиях. Чиминни пытался освободиться и руками упирался в широкие плечи альфы, но у него ничего не получалось. — Видишь, чего я добился? Я занял высокое положение в мире кино, и чтобы сохранить его, я готов предать твоё доверие. — Чонгук, ты делаешь мне больно! — закричал Чиминни, и альфа его отпустил, но тут же снова схватил за плечи, вызывая острый приступ страха и паники у омеги. — Это ты делаешь мне больно. Ты хоть иногда задумывался об этом? Конечно нет. Зачем ты всё испортил? Мы зарабатывали огромные деньги! Ты почти достиг статуса ведущего актёра страны, а я почти что стал самым влиятельным продюсером. Дался тебе этот синдур! Слушай меня! — орал альфа, больно скручивая вырывающемуся омеге руки. — Слушай меня внимательно! Я не могу быть твоим мужем. У меня теперь только одно желание. — Чонгук! — крикнул Чиминни, когда альфа со всей силы толкнул его на ступеньки великолепной лестницы, которая оказалась чем-то облита. Чиминни испачкался в этой жидкости, с ужасом узнавая запах бензина. Как он раньше его не почувствовал? — Из-за тебя мне придётся уничтожить такие великолепные декорации, — спокойно констатировал альфа, доставая сигареты. — Какая жалость. — Прости меня, — плакал Чиминни. — Прости, Чонгук-и, пожалуйста. — Я устрою здесь пожар, — не обращая на него внимания продолжил Чонгук. — Здесь всё сгорит. Но сгорят здесь не только декорации. Сгорит и причина пожара. Ты, Чиминни. Прости, но мне, кажется, так будет правильно. Чонгук достал зажигалку, клацнул колёсиком и, нисколько не сомневаясь в своём поступке, кинул её на пол, наблюдая за тем, как огонь мгновенно распространяется по мраморному полу и шикарной лестнице. Чиминни стал быстро подниматься по лестнице, откуда выхода не было, и кричал вслед Чонгуку, который вышел на улицу и закрыл железную дверь с маленьким стеклянным окошком на замок. Он неторопливо выкурил сигарету, наблюдая за распространением пожара, сел в автомобиль и уехал, не обращая внимание на отчаянные крики Чиминни, который бился в дверь и звал на помощь. Тэхён не смог уйти домой, и грустно смотрел на шар в своих руках, а потом в отчаянии выбросил его в фонтан. Он посмотрел на полную луну, а потом услышал непонятный треск. Это разгорающееся пламя быстро пожирало богатые декорации. Тэхён увидел, как Чонгук один уехал в автомобиле и бросился ко дворцу, где в окошке железной двери увидел зареванного от ужаса Чиминни. Тэхён бросился к нему на помощь и пытался открыть дверь, но она не поддавалась, и тогда он решился сделать то, чего никак нельзя было делать: разбить окно. Тэхён бросился искать то, чем можно было разбить окно и быстро схватил камень, но в этот момент подъехал автомобиль, из которого выскочили два наёмника Чонгука, который приказал им проверить умер ли Чиминни. Наёмники стали избивать Тэхёна, а он взгляд не мог оторвать от своего любимого, который задыхался от дыма и продолжал звать на помощь. Получив сильный удар в голову, Тэхён всё-таки умудрился схватить цветок в горшке и ударить верзил по головам. Пока они приходили в себя, Тэхён снова бросился к двери и пытался разбить горшком окошко, но у него ничего не получалось, так как стекло оказалось толстым. К нему подбежали наёмники, оторвали от двери и снова стали избивать, не оставляя на нём живого места. Когда Тэхён перестал двигаться, они решили, что забили его до смерти и уехали, не обнаружив и омегу в горящем здании. Тэхён огромным усилием воли встал на ноги, преодолевая боль в избитом теле, головокружение и расфокусированное зрение, отхаркивая кровь из лёгких, схватил камень и разбил окно, пуская кислород в здание из-за чего лопнули и другие окна, давая огню с новой силой сжигать декорации. Тэхён вбежал в здание, пытаясь найти Чиминни, но его нигде не было. Всё горело и рушилось, Тэхён из-за жара огня не видел ничего перед собой, когда услышал, как Чиминни зовёт его. Выбежав к лестнице, Тэхён увидел Чиминни в огне, который улыбался и протягивал ему руку. Тэхён продвигался к нему, стараясь рукой достать до омеги, но в этом момент одежда, пропитанная горючим, вспыхнула на омеге, и он закричал от боли. Тэхён сделал рывок к нему, видя, как Чиминни падает на пол, охваченный огнём, но в этот момент взорвался баллон с газом, спрятанный в углу, и Тэхёна взрывной волной, выкинуло из здания на огромное расстояние прямо на дорогу. Одежда горела на альфе, но он, не чувствуя боль от шока, встал, смотря на то, как остатки потрясающего дворца взлетают на воздух. В этот момент его сбил автомобиль, который вылетел из-за угла, а водитель, спешащий и ослеплённый взрывом, совсем не видел человека, стоящего на дороге. Водителем оказался известный актёр Ким Хёнчжун, который в спешке вёз супруга в больницу рожать. Он не смог оставить пострадавшего альфу на дороге, поэтому поднял его, уложил на заднее сидение, успокаивая и супруга на переднем, и ещё быстрее поехал в больницу. Врачи пытались оказать Тэхёну первую помощь и много часов провели в операционной: обрабатывали его обширные и глубокие ожоги, тут же проводили операцию, пытаясь спасти повреждённые органы и собирались накладывать гипс на переломанные конечности. У альфы было очень много повреждений. В конце концов его сердце остановилось, и врачи не смогли его откачать. Тэхён знал, что умирает, и последний о ком он думал это был любимый Чиминни, которому он не смог помочь. И в тот момент, когда сердце Тэхёна остановилось, супруг Ким Хёнчжуна родил прелестного альфочку, на правом запястье которого было родимое пятно, своими контурами напоминающее символы «Судьба» и «Жизнь». Хёнчжун с благодарностью поцеловал супруга и взял на руки сына, с любовью качая долгожданного новорожденного, а некоторое время спустя вышел в коридор и узнал у врача, что привезённый им альфа умер. Руки задрожали у актёра, и он сел на стул. — Что же теперь делать? — в ужасе спросил он у своего секретаря и помощника Ким Намджуна, который всегда был с ним. — Не переживайте, сэр. Это был несчастный случай. Врач сказал, что альфа и до встречи с вами получил несовместимые с жизнью повреждения. Он бы всё равно не выжил. — А как же его семья и близкие? — Я обо всём позабочусь, сэр. Не переживайте. Хёнчжун кивнул, соглашаясь с Намджуном, а потом попросил его договориться о похоронах альфы. Не хорошо оставлять его без погребения. Секретарь быстро уладил дело с погибшим альфой, заплатил большую сумму рыдающему от горя папе Тэхёна, и не допустил того, чтобы в прессу просочилось хоть что-то о случившемся. Ким Хёнчжун с супругом воспитывали с любовью своего сыночка, который приносил радость в их жизнь.