Смерть возлюбленных.

      Когда тело Шиото совершенно потеряло признаки жизни, а убийца резким движением содрал скотч с губ Акабане, Карма стал биться в истерике и крике. Он рыдал и дрожал, осознавая, что именно сейчас, именно в этот момент оборвалась нить жизни его возлюбленного. Наблюдая за своеобразной пыткой, Баттлер явно не спешил до конца прикончить Карму, наблюдая за тем, как тот лишался рассудка. Потому что он кусал шею уже мёртвого Шиото, упиваясь его кровь, надеясь, что подобное его словно разбудит. Кричал его имя, умолял о том, чтобы он очнулся. Так, через час вся шея была изодрана, а лицо Кармы приобрело бардовые оттенки. Местами кровь уже застыла неприятной коркой, от чего Акабане сопел и дёргался. Усмехаясь, Уширомия всё же решил закончить и с этим несчастным. Потому, присев около того на корточки, он повертел у того перед глазами каким-то шприцом. — Я не дам тебе умереть в муках. Это будет скучно. Потому ты умрёшь безболезненно. Услышав такой вердикт, Акабане вновь задёргался, словно его пытали обожжёнными прутами. — Я не хочу! Я не хочу-у-у! Дай мне умереть в тех же муках, что и Нагиса! Пожа-а-алуйста! Слёзы вновь хлынули из глаз Кармы. Видимо, он хотел разделить одну и ту же боль с любимым. Но… Аловласый считал иначе. Потому, вколов ему шприцс ядом в область шеи, он вдавил пальцем в поршень, вводя смертельный препорат в кровь. — Прости, но я решаю кто и как умрёт. Я главный актёр этой сцены. Злодно ухмыляясь, Баттлер посмотрел в пустые голубые глаза Акабане. Он ослабленно хрипел. — С… Сволочь… Ты будешь гореть в Аду… — Увы, но я и есть Сатана. Сладких кошмаров, Карма Акабане. Смотря, как закрылись глаза обессиленного бывшего ученика школы убийц, Уширомия откинул шприц в сторону и, поднявшись, захохотал на всю комнату громким и ужасным смехом. Смехом больного преступника без какой-либо совести. Без нравственных границ. Без понятия какой-либо морали. Осмотрев мёртвых, Баттлер чуть покраснел. — Восхитительные экспонаты. Бесконечно прекрасные, как мои способы убивать, не так ли?