Ты мой "друг"

Фогин подошел к комнате, постучал в дверь и ласково попросил его впустить, после чего дверь с небольшим скрипом открылась, впуская мужчину в комнату, наполненную в данный момент не известностью. Свет от фонарей с улиц проникал, сквозь небольшую щель между штор, в спальне и стал понемногу освещать, окутанную в темноту, комнату. — Это папа Вам сказал, поговорить со мной? — сидя на кровати, спросил Цветной подняв на вошедшего, взгляд. — Да, но и потому что, я тоже переживаю, — Фогин присел на кровать около него, положив руку на его ладонь, — Ты ведь для меня как сын… — но не успев договорить, Свежий язвительно подметил. — Такой же сын, как Эррор? — Фогина привело в небольшое смятение эта язвительная колкость, от того, кто явно никогда бы такого, не сказал, особенно ему. — Фреш, послушай, ты уже взрослый мальчик и сам можешь решать, с кем тебе проводить время, но только прошу тебя не забывай о тех кто заботится о тебе. Ты так же дорог нам, как и мы тебе, твой отец очень старается для тебя, твои друзья, Эррор и я. Ты можешь придти ко мне в любое время, если хочешь спросить у меня совета, не всегда я смогу тебе помочь, но я постараюсь понять тебя. — Эррор слеп! — после нескольких секунд он понял что сказал, и они оба негромко посмеялись над этим выражением, так, чтобы сам обладатель плохого зрения, их не услышал, — Он думает что такая небольшая разница в возрасте все может испортить. Он никогда не думал, что я тоже когда-нибудь найду себе кого-нибудь, кого я по люблю. Я похож на одинокую, страшненькую подружку, которая всегда придет на выручку, чтобы он поплакался, когда в его отношениях появилась трещина? Вы думаете я такой? — Фреш, послушай, Эррор немного эгоистичен, — на что Фреш цокнул, закатывая глаза. — Да да, совсем немного, — было это сказано явно с такой же язвительностью, буквально протягивая каждую гласную. — Но это эгоистичность — его способ проявить заботу. — Отличный способ, ему стоит книжку написать? — Он просто хочет чтобы все дорогие ему люди были в безопасности, он думает что все повторится как со мной. — С Вами? — Я не затрагивал эту тему уже несколько лет, и я точно не хочу чтобы твой отец узнал об этом, понимаешь? Так что оставь это между нами, хорошо? — Понял. — Около шести или пяти лет назад, — Фогин продержал долгую паузу, — Я развелся со своей женой, она была невероятной, красивой, умной, волевой, сильной во всех смыслах, она покорила меня когда мы учились в школе, она была на семь лет старше меня, но это не мешало нам любить друг друга словно мы подростки, но, — лицо Фогина потускнело и недавняя радость которая была в начале ужина, выветрилась, — Но у нашей любви был срок годности. Мы постепенно теряли эту былую страсть, начали ссориться, ей постоянно не нравилось, — голос его стал дрожать и приобретать нотки истерики, — То что мне пришлось отдуваться за моего погибшего брата и его жену, Эррор ведь тогда был совсем малышом, но ей постоянно что-то не нравилось, ещё и наш ребенок?! — кажется Фогин, сам не понимая, сболтнул лишнего и тут же закрыл рот Свежему, — Не говори не слова, Эррор об этом не знает! Не хочу его обременять! Это не то что он должен знать, он после будет думать что это он во всем виноват! Ты не помнишь ничего только что-то сказанного? — Фреш кивнул после чего руки отпустили его, — Он думает что ваши отношения, так же больно ранят твое сердце, как мое ранило тогда. — Я не знал что у вас было такое… Вы такой! — М? Какой же я? — Сильный, — Фогин тихо хмыкнул, — Вовсе нет, Фреш. Свежий потянулся к нему, крепко обнимая, сразу почувствовав такое, приятное и родное, тепло. Он не часто обнимал других людей, но именно сейчас это то, чего он хотел больше всего. Это тепло отличалось от его отца. Это было что-то тягучее и нежное, обволакивало его полностью, будто пропитывало насквозь медом. Если бы у этой теплоты был цвет, то он явно был бы янтарным, прямо как цвет его глаз. Такой же прекрасный и упоительный, словно он выпил что-то сладкое, что долго находилось в винной бочке. — Я постараюсь понять Эррора, он дурак полный, но и от прежних чувств к нему я так не избавится, я не люблю его, но и прощаться с ним не хочется. Просто это назойливость так мне не нравится, хочется от этого спрятаться! — Тише-тише, солнышко. Я понимаю, мое расставание привело тебя в смятение, у меня будто отняли мой щит и весь мир готов был на меня наброситься, и растерзать на несколько частей. И ты сейчас в смятении, ты должен понять что тебя всегда поддержат. Какой бы ты выбор не сделал. — Хорошо, — не отпуская Фогина из объятий Фреш чуть отпустил голову обнимая уже его живот, — Можно еще немного так посидеть? — Конечно. Просидев так немного времени, Фреш отпустил Фогина. Так в тишине они просидели еще несколько минут, выйдя из комнаты, Свежего затолкали обратно, усадив его на кровать, так что Свежий ойкнул от неожиданности, усаживаясь обратно на кровать. Несколько подушек упали на пол. — Что ты творишь?! — Извиниться хочу. Фреш, я - эгоист! — Только понял? — Я хочу сказать, что извиняюсь за все, что вытворял. Я не хочу чтобы ты меня кем-то заменил, но я не готов отпустить тебя так просто! — Папа сказал про все? — Мм, нет. Он сказал чтобы я, держался за нашу дружбу и просил чтобы я всегда был твоим другом. — А что насчет Джи? Ты все еще будешь преследовать меня, этими эгоистическими порывами, якобы защиты? — Да! Я не отказываюсь от этого, я не доверяю этому типу, между нами больше общего чем между тобой и им! — Но и с Инком ты не всю жизнь знаком? — издевательски спросил Свежий, указывая на то что он тоже не следует тому, что сам сказал. — Да, но он другой! — Взгляд добрый? Ты не о зверушке говоришь, Джи тот кому я нужен, в отличии от тебя, а когда у тебя отобрали то, что ты думал будет твоим всегда, ты спохватился и решил вернуть все! — Стой! Хватит! Прости! Я извиняюсь! Я дурак полный! Я хочу вернуть нашу дружбу! Мы ведь так хорошо общались раньше, давай вернем все как было? — Если твоя паранойя, насчет Джи, усмирится. Я ведь с Инком отлично лажу, так почему ты не можешь хотя бы понять нас? — Я постараюсь, ничего не обещаю, но я точно никогда не перестану быть с ним осторожен. Он точно что-то хочет от тебя. — Он хочет любви! Как ты не поймешь?! — А я? По твоему я не хочу твоей… твоего внимания! Эррор поставил руки на кровать, прижимая его спиной к стене, долго всматриваясь в его солнцезащитные очки, рукой он стянул их с его лица, откидывая их в край кровати. Фреш же, с некой опаской глянул на руку Эррора, которая медленно тянулась к его руке. На мгновение, комната погрузилась в полную тишину, было слышно лишь дыхание Свежего, которому казалось что Эррор приближается к нему. Эту душащую атмосферу, смолянистой тягости, прервал какой-то громкий звук, из соседней комнаты. Эррор соскочил с места, выбегая с комнаты. — Фогин, а Вы заметили что… — Кажется его гаптофобия проходит, как минимум в отношение Фреша. — А может Вы хотите проверить, нет ли у Вас гаптофобии в отношении меня? — У меня точно нет гаптофобии. — Я все еще поражаюсь тому насколько Вы милый, — но Минт решил не останавливаться лишь на заигрывании с ним и повалил того на диван укладываясь сверху, почти двухметровой тушей на него. Рука его невольно легла на его грудь, но почувствовав что-то плотное там подскочил нависая над ним. — Что это? — азартная улыбка Мятного не сходила с лица, руки его стали расстегивать его рубашку. — Что Вы творите! — Не могу поверить что Вы любитель такого. — Это часть моего лечения у психолога, — Фогин старательно отпирался от него, пытаясь прикрыться. — Что этот психолог еще с тобой делал? — лицо его резко сменилось, с игривости на серьезность. — Он в курсе, что есть я?! Если нет, то я докажу! — Минт! Вы что говорите, я никогда за Вами такого не замечал! Мятный же даже не слушал этого, просто медленно пробирался под рубашку через уже расстегнутые пуговицы. Этот милый вид его определенно, привлекал в нем, причём все больше и больше. Лицо, на которое он на мгновение глянул, вспыхнуло румянцем, а глаза потерялись в пространстве. Не удивительно, ведь сейчас Фогин чувствовал себя не защищенным. И то ли от большей неожиданности, то ли страха позвал Эррора из соседней комнаты. Тот тут же пришел к нему, вытащив на руках своего дядю, из их квартиры, уходя домой, где будет успокаивать своего дядю объятиями.