Teach me to feel.

— Нет. Не возвращайся. Не забирай у меня власть. Не сегодня, пожалуйста, — меня бросает в дрожь от этих слов. Пытаюсь всеми силами призвать спокойствие. Твержу себе: «Мне послышалось, показалось. Я сплю, мне мерещится». Так себе отговорка, если честно. Все же, мне удается уснуть тревожным и чересчур чутким сном. Время во сне протекает незаметно. Первые лучи солнца пробиваются сквозь щель меж штор. Сладко улыбаюсь сквозь сон, удобнее устраиваясь на смятой подушке, вытаскивая одну ногу из-под одеяла. Для вентиляции, так сказать. Улыбка исчезает с моего лица в ту секунду, когда я судорожно пытаюсь нашарить рукой теплое тело Тэхена, на котором я вчера заснула, если мне не изменяет память. Разлепляю глаза, потираю их кулачками, пинками прогоняя сон. Разочарованно выдыхаю, когда замечаю отсутствие его куртки на вешалке, выйдя в прихожую. Ни Тэхена, ни какой-либо оставленной записки. Проверяю смс на телефоне. Тоже пусто. Начинаю сомневаться в собственной вменяемости. — Он же был здесь, лежал рядом, у меня под боком. Рассказывал историю своей жизни, — бормочу себе под нос, попивая ароматный крепкий кофе, пытаясь вернуть ясность ума, проанализировать всю ситуацию досконально. Звенит будильник на телефоне, который обычно служит мне напоминанием о том, что я как бы учусь в школе, и как бы я опаздываю. Вскакиваю с места, отправляю чашку в раковину и бегу в ванную, обещая себе найти Тэхена на одной из длинных перемен и все с ним обсудить. Далее все по стандарту: Чищу зубы пастой, полощу рот отбеливателем, несколько раз проверив, достаточно ли белые мои зубки. Сегодня я должна выглядеть особенно хорошо. Почему? Просто ради пятиминутного разговора с Тэхеном. Да, именно для этой цели. Выбор наряда занимает сегодня много больше времени, чем обычно, минуты стремительно выскальзывают из моих рук. Останавливаюсь на варианте с черной обтягивающей юбкой чуть выше колена и красной шелковой блузкой. Верхнюю пуговицу расстегиваю, мысленно разрешая офигенно красивым глазам Тэтэ скользить под ткань блузы. Довольная собой, лечу в школу на всех парах, чего раньше не бывало. Никогда. Придя и переодевшись, поправив прическу в тысячный раза, спешу вверх по лестнице. У их класса сейчас информатика. До звонка три минуты. Я должна успеть. Быстро пробегаюсь взглядом по толпе старшеклассников, пытаясь выискать там макушку Тэхена, но все безуспешно. Он будто сквозь землю провалился. Чертыхнувшись пару раз, с недовольным и разочарованным видом поворачиваю в коридор, где находится кабинет, в котором сейчас должен проходить наш урок. Весь день я словно сижу на иголках наглого ежа, удобно утроившегося на моем кресле и впившегося колючками в мою пятую точку. Я напряжена в каждую секунду. Сижу на лекции и не могу сосредоточиться, все мысли совершенно не о том. Они снуют быстрым потоком, снося все в моем мозгу, сейчас в моей черепной коробке полная анархия. Отчаявшись и окончательно потеряв положительный настрой, я решаю показать учителям все свои задатки великой актрисы, имитируя обморок прямо на уроке алгебры. План срабатывает, меня отпускают домой. Решаю идти через черный ход, так как лишний раз не хочу встречаться с ворчливым старым охранником, вечно брюзжащим о том, что во время учебы выход из здания школы запрещен. Дверь открыта, отлично. Покидаю ненавистное мной заведение и замираю, увидев толпу парней, прислонившихся к стене и выкуривающих пачку дорогих сигарет. Среди них я нахожу и Тэхена. Все еще пребывая в состоянии прострации, не раздумывая подхожу к кучке молодых людей, пристально всматриваюсь в черты лица Тэ, будто пытаясь точно удостовериться в том, что это именно он. Тот хмурится, окидывает меня взглядом полным отвращения и призрения. Кивает головой в мою сторону, обращая внимание своих друзей на мою персону. — Что тебе нужно? — его тон такой холодный, а голос хриплый. Этот вопрос сбивает меня с толку окончательно, — а хотя, не отвечай. Я все равно не горю желанием слушать. Вали отсюда, — он отталкивает меня, продолжая беседы с гогочущими молодыми людьми. Из моих глаз брызжут слезы, я срываюсь с места и, часто всхлипывая, давясь собственными слезами, бегу до дома без остановки. В груди щемит из-за слишком большой нагрузки на сердце во время бега, это — раз. Но самую страшную боль я чувствую, когда сердце разрывается в клочья, осколками задевая другие органы, пронзая легкие и мешая дыханию. Боль внутри ломает ребра, стирая кости в порошок. Кажется, мне придется заново учиться дышать. Жить. Предпочитаю скорей лечь спать, заворачиваюсь в кокон из одеяла, игнорируя слезы, застилающие глаза. Хочу скорее забыть этот ужас, но кошмар только начинается. Открываю глаза. Звон в ушах, а на обоих глазах будто по бельму, все размыто. Мое тело отзывается болью на любую попытку пошевелить конечностью. Теперь я могу разглядеть кровь. Она повсюду. Вытягиваю руки перед собой — они испачканы густой багровой жидкостью, оглядываюсь по сторонам — кровь ручейками бежит по стенам, стекает на пол, капли отбивают четкий ритм. Звук приглушен, а картинка смазана. Все будто в слоумоушен. Толстую оболочку воздуха вокруг меня разрушает громкий женский визг, он стрелой, выпущенной из лука заядлым охотником, пронзает воздух. Любой бы, дрожа, забился в угол, но я срываюсь с места, следуя животному инстинкту внутри меня. Замечаю дверь в конце огромной комнаты, в которой очнулась. Выбегаю в коридор. Он похож на тот, что вечно форсят в играх жанра хоррор. Длинный, мрачный, чем дальше вглядываешься, тем тьма становится гуще. Я несусь в неизвестность, но вдруг падаю, запинаясь обо что-то, чувствую саднящую боль в колене. То, обо что я запнулась сдавленно стонет. Забиваю на больную ногу и наклоняюсь к полу, пытаясь нашарить руками тело, издающее звуки. Меня бросает в дрожь, когда холодная рука хватает мою. Становится еще страшнее, когда я наконец могу разглядеть лицо этой девушки. Передо мной лежу я сама. В луже крови. Струйка стекает по волосам, в груди — дыра, а изо рта тоже выплескивается кровь. Пытаюсь отойти от шока, но она добивает меня своими дальнейшими действиями окончательно. Второй рукой моя копия протягивает мне свое сердце, вырванное из груди. Сжимает его в моей ладони. Оно до сих пор теплое, до сих пор бьется. Без пяти минут труп заглядывает мне в глаза, жестом просит наклониться. Я выполняю немую просьбу. Шепот, сопровождающийся звуками булькающей в горле крови: «Не доверяй ему свое сердце, спрячь и храни до тех пор, пока не появится он — юноша с холодным на вид нравом, юноша, кажущийся бессердечным. Ты сможешь отдать ему свое...»