Он мой, теперь и навсегда/He's mine, now and forever

P o v Николетта

      Не знаю, сколько времени прошло. День, два? А может, и вовсе не более десяти минут? Не знаю. Голова кружилась так сильно, что мне казалось, будто я вот-вот отдам Богу свою душу. Тело болело с головы до пят, но особенно болели ноги. Такого состояния, как сейчас, я ещё никогда не испытывала. Было такое ощущение, словно я вернулась из мира мёртвых, и теперь отплачиваюсь последствиями. Я плыла на корабле, а со мной ещё полсотни девушек, которых также, как и меня, взяли в плен. Как оказалось, мы плыли уже около двух дней, и всё это время я была без сознания. Я даже не помню, как всё это было… Не помню, как я была похищена, как была убита моя семья - всё было слишком мутно и неразборчиво. Я даже понятия не имела, куда и зачем мы плывём. Едва я успела открыть глаза, как ко мне сразу же подбежала моя лучшая подруга Лукреция. Всю свою жизнь я видела её в роскошных нарядах, а сейчас на ней было её любимое голубое платье, вот только на данный момент оно было всё испачкано, а вместо изящной причёски, волосы её превратились в самые настоящие лохмы. — Нико! — На глазах у Лукреции была неописуемая радость. Но как бы сильно на ней не была изображена радость, по ней было отчётливо видно, что она здорово напугана от происходящего. Она всегда была очень пугливой и впечатлительной, хоть и старалась не показывать этого. — Ты как? Я так переживала за тебя! Как твоё самочувствие? Сначала я и вовсе не слышала её. Мысли переполняли голову, и каждая из них не давала мне покоя и возможности слышать кого-либо. Я смотрела в одну точку совершенно не двигаясь. От непонимания, что вообще происходит, я впала в удручённое состояние. Лукреция заметила это и нервно потеребила меня по плечу. — А? — я быстро повернула голову к своей подруге. — Что? Куда мы плывём? Что происходит? Я совсем ничего не помню, Лукреция. — Моя подруга встала и подошла к иллюминатору. Я же была даже не в состоянии пойти вслед за ней, так как всё моё тело сильно изнемогало. Мне оставалось лишь наблюдать и слушать, но ведь и это неплохая возможность прояснить происходящее. По крайней мере, я хотя бы в сознании. — В Османскую Империю, — смотря на океан, тихо ответила Лукреция. — И, кстати говоря, мы уже почти прибыли. Когда на нас напали, ты очень сильно ударилась головой, потому и была без сознания. — Боже… — выдохнула я. Слова про то, что я была без сознания какое-то время, показались мне лишь пустым звуком по сравнению с событием о прибытии в другое Государство. В голове крутилось лишь два слова Османская Империя. Я много была наслышана об Османской Империи, но ещё больше о гареме. Говорили, что это самое прекрасное место в Мире… Но в тоже время, и самое опасное. — Нас продадут во дворец или другое? - сипло спросила я. — Знать бы мне самой, — вскинув бровь, Лукреция села рядом со мной. — Только Господь знает, что с нами будет. Нашу беседу прерывает турок, который, видимо, является пиратом. Многое говорило об этом: болезненный вид кожи, впалые глаза и непокидающее ощущение того, что ради алкоголя и золота он с лёгкостью продал бы душу. По-хозяйски оглядев каждую из нас, словно вышел во двор оглядеть скот и проверить наличие голов, он что-то фыркнул себе под нос, а затем неспешно ушёл. Но не успел он войти и выйти, как сразу же начался переполох и змеиный шёпот - что ж, весьма характерно для женского общества... и даже в такой крайней ситуации. Через некоторое время, пират вновь пришёл, но уже не один, а сразу с несколькими мореплавателями. — Значит так, — начал тот, кто заходил ранее. — Осталось около часа, и мы прибудем в Стамбул. В самое сердце Османской Империи, а потому, сидите смирно. — Договорив, он дёрнул головой в сторону позади стоящих людей потрёпанного вида. Очевидно, это его подчинённые. Они развязали некоторым рабыням руки и ноги, а некоторым, пришлось даже кляп изо рта вынимать. Когда пираты закончили освобождать наложниц, то стало очевидным, что девушки всё равно страшились даже одного их вида. Оно и понятно, облик у них и в самом деле устрашающий. — Почему именно к этим девушкам были приняты меры предосторожности? — тихонько наклонившись, спросила я у Лукреции. — Шумели они. Кто-то из них кричал, а кто-то вскакивал и начинал бить ногами и руками об двери. Мне даже захотелось ещё раз оглядеть тех девушек, во рту которых был кляп. Я никогда не понимала подобного поведения... Что они могут изменить своими криками и битьём? Лишь хуже себе делают — их могут счесть за сумасшедших. Неужели они настолько не осознают, что они не могут ничего поделать? Хотя, возможно, они в самом деле этого не понимали. Оставшийся час, все сидели смирно -оставалось только ждать, да надеяться на наилучший исход. Надежда была словно подарком - она позволяла верить во что-то лучшее. Я понимала, что мои родители не спасут меня из Стамбула; я осознавала, что их не будет в порту, но мне так хотелось лишь надеяться. Верить, что вся моя семья жива - заставляла меня не падать духом. Через какое-то время к нам вновь вошло несколько пиратов. Они начали по несколько человек выпроваживать нас из трюма. Долго идти нам пришлось, некоторые падали, кто-то плакал. Мне же было уже всё равно — я была наблюдателем, который держал всё в себе и медленно, но верно, возводил эмоциональный барьер. Уже давно всё осознав, я понимала, что все мои родные были убиты; мне больше некуда идти, некуда возвращаться, поэтому я и не сопротивлялась. Всегда нужно уметь сохранять самообладание. Пускай видят, что мы сильные и их не боимся. Я отпускаю семью, ведь это настоящее бремя потери я не готова нести на данный момент. Всех нас отвезли в дворец Топкапы. Я была наслышана о нём: о его богатстве и величине, о его бесчисленных комнатах, которые невозможно было обойти даже за месяц. Говорили, что купола этого огромного дворца покрыты золотом, а священные имена и слова переливались на солнечном свету, и то, что он изнутри покрыт самым дорогим мрамором мира. Я очень хотела увидеть этот дворец. Мечтала с самого детства, но никогда не верила, что это произойдёт. Да уж, если бы я знала, какую цену мне придётся за это заплатить, то давно бы уже позабыла эту детскую мечту…

***

P O V Автор

Когда все прибыли во дворец, около ворот рабынь встретили Хаджи Ага и Лалезар Калфа. — Выстроились в ряд все, быстро! — Рявкнула Калфа. Двое, стоящих рядом с ней аг, сопроводили всех внутрь дворца. Николетта успела тщательно и досконально всё изучить, буквально, каждую мелочь. Рассказы и вправду не врали, купола сделаны из золота, что-то написанное на арабском было украшено в рамках из драгоценных камней. Также, она не могла не обратить внимания на сад. Большие фонтаны, великое множество разнообразия цветов… Это и в самом деле было завораживающие зрелище. Девушки вошли в огромный коридор дворца, а рядом был так называемый ташлык, который был набит девушками. Каждая из них была одета по-разному: на ком-то были белые платья с синим кафтаном из очень грубой ткани даже на вид, а на ком-то были красивые платья и украшения. Николетта смогла обратить своё внимание даже на это. — О Аллах, — Устало проговорила Лалезар. — Ну прям отбоя от этих рабынь нет. И так уже весь гарем набит, куда этих девать будем-то, Хаджи Ага?! — Николетта отчасти понимала о чём они говорили. Её отец был купцом, и она часто путешествовала с ним по разным городам, даже бывало и странам. — Ты давай говори, да не заговаривайся, Лалезар! Кёсем Султан лично приказала, чтобы всех захваченных рабынь приводили сюда. Ты ведь знаешь, наш Повелитель любит бывать в обществе женщин. Давай, отведи их в хамам. Клянусь Аллахом, от них так воняет, что мне на секунду показалось, будто я в конюшню зашёл! Давай! Рабынь повели в баню, где тщательно отмыли. Николетте всегда была приятна вода. Она считала воду своей стихией. Смывая всю грязь со своих волос и тела, она чувствовала некое освобождение от всех тягот и забот. Когда девушки помылись, их начала осматривать повитуха. Николетта с ужасом смотрела на это — подобное вызывало у неё отвращение. Как можно так обращаться с людьми, они что, животные что-ли какие-то? Когда очередь дошла и до неё самой, девушка пыталась вырваться, но это плохо получалось у неё. — Хорошо, — покачала лекарь головой. — Здоровая девочка. После осмотра их всех отвели в ташлык и выдали одежду, чтобы они переоделись и легли в постели. Николетта и Лукреция решили спать рядом. Им выдали широкие, белые платья, похожие на балахон. — Завтра начнётся ваше обучение. Теперь вы должны понимать и осознавать, где вы находитесь и поступать соответственно. Если, конечно, хотите, чтобы жизнь ваша в ад не превратилась. А теперь, ложитесь спать. Николетта очень долгое время не могла заснуть. Сердце билось в невероятно бешенном ритме, толи от испуга, толи от ожидания. Наконец, закрыв глаза, последняя мысль, которая крутилась у неё в голове прежде, чем впасть в сон, являлся лишь одним вопросом — Что меня дальше ждёт?