Он мой, теперь и навсегда/He's mine, now and forever

P o v Николетта

      Я проснулась от того, что кто-то начал громко хлопать руками и надрывисто кричать: «Давайте, давайте! Поднимайтесь скорее!» Я еле-еле стянула с себя одеяло и точно также еле-как поднялась. Когда все девушки окончательно проснулись от этих криков и шума, то все мы выстроились в ряд перед вечно хмурой Лалезар Калфой. Интересно, она такой бывает только с нами или постоянно? — Значит так, девушки, — буднично парировала она. — С сегодняшнего дня вы начнете своё обучение. Вы научитесь говорить по-турецки, играть на музыкальных инструментах, танцевать и многому другому. Вы научитесь всему, чтобы покорить сердце нашего Повелителя, — когда она договорила, все девушки начали ахать и охать. Находились даже такие, которые спрашивали насколько красив Султан Мурад. Однако, на подобные вопросы Лалезар Калфа лишь закатывала глаза. — Давайте заправляйте постели и одевайтесь! Одевшись, мы пошли на занятия. В то время, как я ждала нудных и скучных занятий, то оказалось совсем наоборот. Были очень интересные уроки. Очевидно, что нас обучают профессионалы своего дела. Калфы и Аги, занимающиеся нашим воспитанием, были весьма строгими, а иногда даже немного начинали меня нервировать, но тем не менее, они были справедливыми. После занятий мы убирались в ташлыке. Я никогда не любила убираться, меня всегда это до жути раздражало. В Италии у нас был маленький, но ухоженный домик, который полностью поддерживала в чистоте моя мама. Конечно, я ей помогала, но мне это не нравилось. К примеру, когда нужно было в очередной раз протереть полы, или пыль с мебели, я это делала без всякого рвения. Да не люблю я дела по дому. Мне даже не нравится обсуждать тему уборки не то, что хотя бы вообще её выполнять. — Как же меня это раздражает! — буркнула Лукреция и небрежно швырнула тряпку на деревянный пол. — Такое ощущение, что мы должны только убираться, а ведь наша обязанность — это делать Падишаха счастливым. — Неужели ты хочешь увидеть Султана? — звонко рассмеявшись, я села на маленькую тахту, после чего и Лукреция последовала за мной. — И не только увидеться… — Лукреция всегда была кокеткой, сколько я себя помню. Ей нравилось быть в центре внимания, тем более мужского. Но я не ожидала, что она заприметит так высоко… Султан? Серьёзно? Я и она — это были словно два параллельных мира, настолько мы отличались друг от друга. Лукреция умела завораживать мужчин своей игривостью, хитростью и гибкостью. Помню, когда мы ходили на балы, она так двигалась по-мраморному полу, что от неё невозможно было оторвать глаз. Всегда ухоженная, элегантная, она была истинной леди, которая по-настоящему нравилась мужчинам. Лукреция была того самого типа девушек, в которых влюбляются с первого взгляда; именно таким, как она, пишут картины с натуры; именно про такую, как Лукреция, сочиняют музыку. Она была живым воплощением Музы для мужчин. Я же была полной её противоположностью. Неуклюжая, неловкая. Я могла упасть, споткнувшись о собственную ногу. Разговаривая с мужчинами, я могла невольно почесать затылок, или начать грызть ногти! Мама часто ругала меня за эти привычки, но мне было крайне сложно от них избавиться. Казалось, что плохое и я — это одно целое. Боже, а ведь я только сейчас понимаю, насколько это выглядело нелепо и странно для девушки девятнадцати лет. Танцевать я тоже не любила, да и не умела. Я часто наступала партнёрам на ноги, или же невольно врезалась в абсолютно незнакомых танцующих людей. И всему виной — моя жуткая неуклюжесть. Да, вот такой была я. — Ты хочешь провести с ним ночь? — спокойно и без надрыва спросила я, так как подобные мысли моей подруги были для меня не ново. — А почему бы и нет? — с прежними нотками кокетки ответила она мне. — По разговорам, Султан Мурад очень красивый мужчина. Ты ведь знаешь, я люблю красивых мужчин. — Да уж, не только я, вся Италия знала об этом. Лукреция ни в коем случае не была никогда легкомысленной. Она всегда знала грань в общении с мужчинами и никогда не сделала бы того, что могло бы унизить её честь и честь её семьи. Но то, что она влюблялась в любого, у кого красивое лицо и сложенное тело — не поспоришь. — Чтож, это я знаю. Но… Здесь столько красивых девушек. Очень трудно составлять конкуренцию сразу нескольким. К тому же, как я слышала, у Султана Мурада жена имеется. И как говорят, очень красивая. Мать двух его сыновей, — Всего за один день прибывания в гареме, я уже успела расспросить обо всех членах Династии. Любопытная я, что ещё сказать? — Хм… — ухмыльнулась Лукреция, покручивая свой каштановый локон. — Ты не волнуйся, подруга. Какой бы красавицей она не была, увидев меня, Султан и думать забудет о других женщинах. Увидишь, — всё-таки завышенной самооценки Лукреции не занимать. Она и вправду была невероятно красива, но то, что она каждый раз недооценивает своих соперниц — ума ей не прибавляет. — Ты так в себе уверена, дорогая, — лукаво улыбнулась я. — Ты думаешь мужчин привлекает лишь внешность? Самое прекрасное в женщине — это обширность её кругозора. Её ум. — Помилуй, Николетта, — моя подруга закатила глаза и откинулась на спинку тахты. — Ты говоришь, словно уродина, которая успокаивает свою душу подобными мыслями. А ведь ты, очень красивая… — Я удивленно подняла голову и посмотрела на неё, а она в свою очередь, сидела с опущенной головой. — Ты… Ты красивее меня. Просто ты не умеешь показывать это. Научись вести себя элегантно. Как же мне знакомы эти разговоры. Тоже самое мне говорила и моя мама. Вечно со своими нравоучениями о том, какой должна быть девушка: изящной, недоступной, скромной… Ох, слишком много прилагательных — всего в голову и не возьмёшь. — Да ладно тебе! — улыбнувшись Лукреции, я взяла её за руку. — Я и без тебя знаю, что красивее тебя! Договорив, я высунула язык и показала его подруге, после чего вскочила с дивана и понеслась со всех ног по скользкому полу гарема. — Ах, ты дрянь, Николетта! Дрянь! — Лукреция расхохотались и побежала за мной. Десятки удивлённых глаз смотрели в нашу сторону, что в принципе, ничего удивительного. Все и всегда смотрят на меня, словно на безумную. Я была странной и тянула за собой подругу. Ведь так и должны поступать друзья, верно? В то время, как мы с Лукрецией совсем забылись в своём веселье, грозная Лалезар Калфа, словно коршун влетела в ташлык и взревела во весь голос: — Что это вы здесь творите?! Никчёмные тупицы! Я здесь значит пашу не покладая рук, а вы тут дурачитесь! В ряд все, быстро! — стоило ей досказать, как все стройной линией выстроились в ряд, включая меня и Лукрецию. — Слушайте внимательно! Сегодня для нашего Повелителя устраивается праздник. Так приказала наша Валиде Кесем Султан. Сегодня я лично подберу для Султана Мурада несколько девушек, которым посчастливится для него танцевать. — Лукреция повернулась лицом ко мне и нервно заулыбалась, после чего я прикосновением руки успокоила её. — Угомонись ты, — прошипела я ей в ухо. — Выберут тебя, успокойся наконец. Лукреция лишь злобно отдёрнула голову и посмотрела на Калфу, а затем вновь повернулась, и с грустью глянула на меня. Ничего не сказав, она нервно подёргивала ногой. — Так… — надоедливо протянула Лалезар. — Ты, ты, ты… — поочередно она показывала пальцем на девушек. Выбрав семь девушек, она долго разглядывала нас всех, тех, кто остался. Среди нас была и Лукреция, которая, видимо, была вне себя от неожиданности и гнева, ибо она была уверена, что её выберут первой. — Ну, давай ты, — Я широко улыбнулась, а Лукреция вся побледнела.

P o v Автор

      Лалезар Калфа указала на Лукрецию, после чего та стояла в ступоре, а Николетта лишь улыбалась и подмигивала ей. — Готовьтесь. Вас приведут в порядок и покажут, как завораживать Падишаха своими танцами. Вечером вас подготовят и отправят к Повелителю, — Лалезар закончила, и быстрым шагом удалилась из ташлыка. Лукреция схватила Николетту за руку: — Меня выбрали! Выбрали! Подруга, ты видела?! — девушка чуть-ли не кричала от радости, переполнявшей её изнутри, готовой вырваться и снести всё своим бешеным потоком. — Видела, видела, — Николетта продолжала улыбаться и не отпускала руки подруги. — Видимо, сегодня у всех будет весёлый вечер. — Конечно, будет! Этот вечер будет незабываемым, можешь поверить, Николетта. Особенно для Султана Мурада…