Признаться сначала себе

— Ну и как это понимать?! Громкий, до боли родной голос заставил Минами поморщиться, при этом неохотно все же разлепить глаза. И первое, что она увидела — было лицо матери, так и пестревшее эмоциями. Негативными. — Что, мам? — не своим, сонным голосом отозвалась дочурка, натянув себе на лицо одеяло. Эх, а как же ей хотелось бы избежать этой очередной утренней задушевной беседы по поводу ее «нерадивости…» Как бы не так. — Что?! — всплеснув руками, повторила вслед за дочерью Ханако Акисава. На миг Минами показалось, что длинные рыжие волосы матери даже развеваются от негодования, придавая той еще более устрашающий вид. — Ты еще спрашиваешь, дорогая?! Почему ты до сих пор не в школе? Не хватало, чтобы ты еще и в Старшей принялась за старое. Мы же с тобой уже об этом говорили, Минами… — под конец тон Ханако-сан окончательно смягчился, отчего дочь тут же вынырнула из своего укрытия и в легком удивлении посмотрела на мать. — Прости, — виноватым голосом прошептала девушка с видом нашкодившего котенка. — Я правда не собиралась сегодня… Просто, я… Ханако-сан тяжело выдохнула, невольно кинув потемневший взгляд на лежавшую на письменном столе скрипку. — Играла опять всю ночь, да, — закончила за нее мать, сев рядом. — И что же нам с отцом с тобой делать, а? — Понять… — полушутливым тоном тут же отозвалась дочурка, на что Ханако-сан лишь слабо улыбнулась. — Мам, ну я правда случайно проспала! — Поймем, как же еще, — себе под нос пробормотала женщина и тут же перевела горящий взгляд на Минами. — Но это в первый и в последний раз, ясно?! А теперь собирайся: ты еще успеешь на несколько занятий! Я специально посмотрела твое расписание. От подобного приговора отчего-то захотелось взвыть. Судя потому, что настенные часы в комнате девушки показывали полдесятого — заботливая мамуля была более чем права. Если только Минами поторопится… Или ее не поторопят. — Через пятнадцать минут ты сидишь одетая и собранная за столом и доедаешь уже остывший тамаго-яки. Ясно? — проговорила Ханако-сан тоном, заведомо пресекающим всяческие пререкания. Минами лишь вымученно выдохнула. И ведь она знала: ее мать не шутит. Так ведь все и будет. Правда, после того, как она наговорила резкостей одному человеку, идти снова в здание под названием «Старшая школа Сейджо» желания становилось все меньше и меньше… А ведь ей всего-навсего хотели помочь! Громко хлопнув дверью, Ханако-сан уже бодро, и вовсе будто бы позабыв, что она только вернулась с ночной смены из госпиталя, засеменила на кухню. Минами же откинулась на подушки, протерев заспанные глаза. Какие же у нее проблемы в ее-то годы. Сплошное непонимание. И правда, сон как рукой сняло. Хотя… спать по четыре часа в сутки не есть хорошо для ее растущего организма. Но это уже дело другое. Да и кто виноват, что у нее руки тянутся к ее излюбленному инструменту в самое неподходящее для того время? Ночью. И ведь только ночью Минами начинает обуревать непреодолимое желание играть. Играть как раньше. Играть для тишины. Не нарушать таинство ночи, а лишь тихо ей подыгрывать, плавно проводя смычком по струнам, извлекая звуки, разделяемые только одной скрипачкой и мраком небес. Непередаваемые ощущения. И они ведь того стоили. Стоили этих громких пробуждений, извечных прогулов еще со времен средней школы, и того, что со временем одноклассники заклеймили ее странной нелюдимой девчонкой. Плевать. «Но ведь оно того стоило!..» — твердила себе под нос Минами, который раз уже засыпая с лучами предрассветного зарева, крепко сжимая в своих миниатюрных ладонях смычок.

***

— Мм, Ива-чан, кажется, наша Минами-чан сегодня не пришла, — Ойкава неспешно подошел к другу, который тем временем преспокойно сидел за своей партой и с какой-то повышенной долей серьезности штудировал учебник по всемирной истории. Скоро пойдут первые тесты, а с этими тренировками он и вовсе забыл о таком предмете, мда. Подняв взгляд на друга и совершенно пропустив мимо ушей то, что он сказал, Иваидзуми лишь раздраженно фыркнул. Чертов Дерьмокава! Он только проникся религиозно-политическим движением гуситов и даже вник в суть идеологии Яна Гуса, но… Ойкава Тоору как всегда появлялся не вовремя в поле зрения Иваидзуми Хаджиме. Заметив, что его открыто игнорируют, Ойкава с оскорбленным выражением лица вздернул подбородок и намеренно оперся руками о парту Ивы. Нет, капитан Сейджо что, прозрачный?! Хаджиме и бровью не повел, продолжая внимательно листать учебник. И лишь самые проницательные наблюдатели данной сцены могли бы догадаться, что бедный парень уже еле сдерживался, дабы не дать своим эмоциям выход. В виде смачной затрещины по одному смазливому до безобразия лицу. — Ива-чан! — Хватит, — рыкнул Хаджиме, кинув раздраженный взгляд на Тоору. — Не пришла — значит не пришла. Ты этим пришел меня донимать? Не видишь — я занят. — Н-да… — протянул капитан Сейджо, ловко выхватив из рук Иваидзуми учебник и пробежав глазами по первым попавшимся строкам. Не ожидавший подобного действия со стороны друга, Иваидзуми молча обвел того продолжительным взглядом, мол, у него точно инстинкт самосохранения давно уже выбит. Вот только Ойкава об этом совсем сейчас не думал. — Да, ты, наверное прав. Я еще успею произнести свои горячие извинения перед оскорбленной девушкой, — на этих словах парень с наигранным драматизмом прижал книгу к груди и возвел взгляд в потолок. Хаджиме закатил глаза, шумно вздохнув. Театр одного недооцененного актера. К слову, Иваидзуми довольно часто задумывался над тем, что если бы не «болезнь» Дерьмокавы волейболом, он бы точно ушел в театральный клуб. Без сомнений. Поэтому в данный момент его искусную актерскую игру приходилось терпеть на себе ни в чем не повинным окружающим в реальной жизни. И прежде всего Хаджиме. Но он уже привык. И перестал считать, сколько за раз его друг может сменить личин. Главное, что Ойкава Тоору не отбитый лицемер. Остальное — неважно. Тем временем в коридоре гулким звоном затарабанил звонок, возвещая о начале очередного урока. Когда в класс уже стали заходить остальные ученики, Ойкава захлопнул книгу и с невозмутимым выражением лица протянул ее Хаджиме. — Знаешь, мы уже писали тест по этой теме вчера. Могу сегодня после тренировки составить компанию в подготовке. — Ты звонок не слышал, да, Ойкава? — ровным тоном проговорил волейболист, совершенно проигнорировав предложение о помощи. На это Тоору лишь хмыкнул, пожав плечами, и широким шагом направился к двери, вовсе не обращая внимания на взгляды в его сторону подошедших одноклассниц Хаджиме. И только подходя к своему кабинету, капитан Сейджо позволил себе усмехнуться. Ива-чан как всегда. Как всегда он предпочтет разбираться с завалом по учебе в гордом одиночестве. Пусть даже если это будет совсем не просто в выпускном классе и с постоянными тренировками допоздна и до полного изнеможения. А еще Ива-чан мутузит его за переработку! Сам-то ведь не лучше…

***

— О! Минами-чан? Мы думали, ты заболела, а ты… — в некотором замешательстве произнесла староста класса (наверное, это был единственный человек, кого Минами так или иначе успела запомнить), которую скрипачка застала в классе за поеданием бенто. Как раз успела к большому перерыву. Кинув долгий выжидающий взгляд на одноклассницу, Минами… приветливо улыбнулась. Бледная худая девочка с непослушными темными волосами, постоянно поправлявшая свои очки у переносицы, как только начинала что-либо говорить — Акисаве она еще в первый день показалась довольно забавной и милой. Может быть, она бы даже с ней познакомилась, если бы ее не охватила тогда столь сильная тяга уйти куда подальше. — Ага, все-таки пришлось прийти, — отстраненно ответила Минами и прошла к своему законному месту. — Просто с утра было нехорошо. — А… ну… ясно, — замявшись, пролепетала староста и неуверенно встала. Скрипачка даже обернулась, вопросительно взглянув на одноклассницу. «Я что-то успела сделать не так? Показалась грубой? И вечно же у меня одни проблемы с людьми…» — Минами-чан… — тихо проговорила девушка, приложив ко рту ладонь. Минами удивленно сморгнула. Зачем, если они одни в классе и их все равно никто не услышит? Все же на улице. Обедают. — А? Что-то случилось? Тебя попросили передать, что меня оставят после занятий, да? — попыталась было предположить Минами, однако староста усиленно замотала головой. — Нет-нет, — неловко улыбнулась она и снова поправила блеснувшие при свете очки. — Просто… Это не мое дело, но… — девушка на миг замолкла, опустив покрасневшее лицо в пол. — В общем, за тобой тут заходили… Н-несколько раз… Я сказала ему, что ты заболела. — А? — Минами нахмурилась. И кто ее мог искать? Прошло всего несколько дней от начала учебного года, она здесь никого толком не знает. Кроме… — Капитан мужского волейбольного клуба Ойкава-сан! — на одном дыхании пролепетала девчонка, отчего-то еще сильнее покраснев. Акисава же лишь легонько ударила себя по лбу. Ну конечно! С кем же еще последние несколько дней судьба ее насильно сталкивала в этом заведении! Кому она нагрубила еще вчера как какая-то маленькая нерадивая девчонка. Дура. Или он идиот, что все время притворяется идиотом. Минами до сих пор так и не решила. — П-правда?.. — Акисава неверяще взглянула на свою собеседницу, но та в ответ уверенно закивала головой. — Дважды! — эмоционально ответила девушка и тут же заговорщическим тоном прошептала. — А когда вы… успели познакомиться? Ойкава-сан ж третьегодка да и… такой… — на этих словах одноклассница запнулась и мечтательно прикрыла глаза, на что Минами лишь усмехнулась. — Долгая история, — прошептала в тон брюнетке Акисава, заметив, как в класс стали заходить ребята и усаживаться на свои места, попутно кидая мимолетные недоуменные взгляды на «прогульщицу» и тут же снова переходя к своим бурным темам для обсуждения. — Спасибо, что предупредила… — Минами на миг замялась, почувствовав, как ее щеки заалели. Черт, она ведь даже не знает ее имени. Она не знает имени их старосты класса! Да, что-то в жизни Акисавы Минами остается неизменным… Например, запоминание имен окружающих ее людей. — Джун Окада. Обращайся, если что, ко мне… — проведя пальцем по дужке очков робко воскликнула староста, чему-то улыбнувшись. Минами кивнула, еще сильнее покраснев от подобной неловкости. Вот же! Ну, хотя бы теперь она была уверена, что точно запомнит имя этой приветливой девушки. Сев на свое место и опустив голову на парту в надежде поспать хотя бы оставшиеся от перерыва двадцать минут, очень скоро Минами поняла, что дать мозгу передышку у нее не получится. Мысли сами по себе то и дело крутились о капитане Сейджо. «Зачем вообще он заявился в мой класс? Почему преследует меня? Чем я вообще это могла «заслужить»? Своим везением?..» Шумно выдохнув и подняв помятое лицо, Минами посмотрела на часы. Пять минут до следующего урока. Все почти уже сидят на местах. А вот уже стали слышны и шаги сенсея. — Я знала, на что иду… — себе под нос пробурчала Акисава и принялась доставать учебные принадлежности. Однако мысли все же были заняты совсем не предстоящим занятием по анлийскому, а… кое-чем другим. Кажется, остаток дня все же обещал быть занимательным.

***

— Ива-чан! Властью, данной мне Нобутеру-саном, я отменяю твою тренировку. Ойкава стоял в центре зала, накинув на себя сетку аки мантию и направляя протянутой рукой в сторону Хаджиме мяч, с совершенно серьезным видом указывал на выход из спортзала. Стоявшие рядом с потерявшим дар речи от праведного внутреннего гнева вице-капитаном Матсун и Ханамаки еле сдерживали слезы от накатившего смеха. Однако «Великий Король» оставался непреклонным. — Ты чего тут устраиваешь… придурок? — не своим голосом процедил Иваидзуми, еще раз обведя взглядом всю команду, что еле держалась на ногах. Черт, да даже первогодки проникнулись этим идиотизмом и прыснули со смеху!.. — Даю великодушно своему верноподданному самостоятельно разгрести завал в учебе, раз он сам упрямо не желает принимать мою бескорыстную помощь, — как ни в чем не бывало проговорил Ойкава и самодовольно улыбнулся, заметив, что у «Ива-чана» аж вена у виска вздулась от благодарности. — Заканчивай этот балаган и дай нам с Яхабой натянуть сетку, Дерьмокава. Я никуда не пойду. Капитан Сейджо лишь закатил глаза. — Ну, я так и думал. Матсун, Макки, оставляю его на вас. С этими словами Великий Король демонстративно повернулся к вице-капитану спиной и окликнул Яхабу, попутно скинув с себя сетку. — Что за цирк вы ему позволяете тут устраивать?! — совсем не дружелюбным тоном процедил Иваидзуми, заметив, как двое его друзей и по совместительству сокомандников с натянутыми улыбками стали подходить все ближе и ближе, заставляя Хаджиме невольно отступать к выходу. Да что за бред! — Ты уж прости, друг, — в один момент Иваидзуми почувствовал, как тяжелая рука Матсуна легла ему на плечо, а рядом остановился широко ухмыляющийся Макки, заговорщический тон которого явно не предвещал ничего хорошего, — но приказам мы противиться никак не будем. — К тому же, — тут же вставил Матсун, — прошел слух о новом распоряжении директора: те третьегодки, у которых будут проблемы с успеваемостью, ну ты понимаешь, тех досрочно освобождают от клубной деятельности. Не спрашивая. — Слушай, — уже более серьезным тоном произнес Макки, хотя извечная его ухмылочка так и не собиралась сползать с его лица. — Посиди ты вечер над домашкой. Одна тренировка не так страшно как недопуск, а. Хаджиме молчал. Если все действительно так, то они ведь правы. Ойкава прав. Нельзя в выпускном классе учебу ставить на второе место. Неважно, что сейчас вы все усилия прикладываете, чтобы пробиться на национальные. Школа, родители думают о будущем. И видят они его иначе. А с этим приходится мириться и соглашаться. Как бы от этого не чесались руки. — Можно было и не устраивать этот спектакль, — на выдохе произнес Иваидзуми, убирая руку Маттсуна со своего плеча. — Ойкава решил, что так будет убедительней, — сквозь смешок проговорил Макки. — Хорошей игры вам, ребята, — произнес Иваидзуми, окончательно сдаваясь. — Верни себе милость высшим баллом! После подобных любезностей Хаджиме небрежно закинул на плечо свою спортивную сумку и вышел за пределы спортзала, напоследок обернувшись и пристально посмотрев на одного все это время победоносно ухмыляющегося человека. «Спасибо, Ойкава». Вот только свернув за угол и услышав за стеной до боли знакомые звуки удара, как через мгновение волейболист почувствовал, как в него со всего размаху влетело весьма неосмотрительное «тело», едва не сбив Хаджиме с ног. — Ой, простите… Я не убила?.. Девушка, пошатнувшись, неловко отпрянула от Хаджиме, тряхнув рыжеволосой головой, и в немом удивлении подняла глаза. — Иваидзуми-сан?!