Головоломка

В комнате было тихо; едва слышно работал кондиционер, и от потока охлажденного воздуха слегка колыхались занавески на закрытом наглухо окне. Стив, удобно расположившись в широком кресле, уснул с книгой на груди, и свет, лившийся от высокого торшера, ни капли ему не мешал. Баки, сдвинувшись на самый край кровати, спал крепким сном, накинув на себя цветастое покрывало. Он дышал ровно, размеренно, спокойно. Одна из подушек была давно и безжалостно сброшена на пол точно под ноги Стива и теперь белела в полумраке, едва попадая в желтый круг света. Баки лежал на спине, повернув лицо к Стиву, и его правая рука, высвободившись из-под покрывала, свесилась на пол рядом со стоящей у кровати бутылкой воды. Но стоило Баки пошевелиться, как Стив тут же открыл глаза. А затем... Баки резко и шумно выдохнул, захрипел и выгнулся, распахнув невидящие глаза. Глядя в потолок, он вытянул руку с судорожно скрюченными пальцами, и тут же, крепко зажмурившись, схватил себя за горло. Стив сорвался с кресла, навалился на Баки, с трудом отведя его ладонь от шеи, и прижал ее к кровати, безостановочно повторяя: «Баки! Баки! Проснись!». Тот, не слыша, закричал и дернулся с такой силой, что Стив почти слетел с кровати, но в последний момент все-таки сумел удержать равновесие. Баки замотал головой по простыне — подушка теперь была неизвестно где, да и черт бы с ней; Стив, стиснув зубы, ударил его по щеке. Баки вздрогнул — странно вздрогнул, всем телом разом — и медленно обмяк, осторожно отвернув голову к колышущимся занавескам. Там, за окном, с минуты на минуту должен был загореться яркий африканский рассвет; Баки всегда просыпался от кошмаров именно в это время. – Стив, – отдышавшись, выдавил он, едва разомкнув пересохшие губы. Закашлялся, потом попробовал снова через пару секунд: – Стив. Все нормально. Отпусти. – Все нормально? – переспросил Стив, не спеша убирать рук. Впрочем, держал он уже не так крепко. – Да. Дай, пожалуйста, воды, – попросил Баки, по-прежнему не глядя Стиву в глаза. Стив со вздохом поднялся с кровати, наклонился за бутылкой и, открутив крышку, передал воду Баки. Баки молча взял ее, выпил разом больше половины, пролив немного на себя, и тяжело и неуклюже опустил руку, отчего остатки воды из бутылки потекли по простыне и закапали на пол. – Твою мать. Прости. Я... – Перестань, – выдохнул Стив и опустился в кресло. – Не извиняйся из-за такой ерунды. – Да... Да, конечно, – кивнул Баки и прикрыл глаза. Стив, не отрывая взгляда, наблюдал за тем, как Баки пытается улечься поудобнее, не задевая мокрого пятна. – За твоей спиной еще целая кровать, – сказал он, не выдержав. Баки замер, но вскоре упрямо продолжил пихать под себя покрывало, и Стив снова поднялся на ноги. – Давай я тебе помогу. – Я сам, – тихо произнес Баки. Стив застыл в шаге от кровати и вернулся в кресло, подняв с пола упавшую книгу. Наконец Баки справился и теперь, вытянув руку, пытался нащупать подушку. Стив не двинулся с места, внимательно смотря на него, и расслабился, только когда Баки подложил подушку под голову и закрыл глаза. На несколько минут воцарилась тишина, и Стив уселся удобнее, чувствуя медленно подступающий сон. Веки потяжелели, книга из ослабевших пальцев сползла на бедро, а оттуда — на сиденье, попав в ловушку между ногой и подлокотником кресла. Сон практически накрыл его, когда в комнате раздался хриплый, низкий голос Баки. – Стив, я очень устал. Стив тут же сел ровно, согнав дремоту, и уставился на Баки широко распахнутыми глазами. Мысли разбежались, слов не нашлось, а внутри все похолодело, и все, что он мог, – это просто слушать дальше в надежде, что не услышит самого страшного. – Помоги мне. Пожалуйста. – Слова явно давались ему тяжело; Баки никогда не умел и не хотел просить помощи, Стив прекрасно это помнил. – Пожалуйста, Стив. Убей... Зажмурившись, Стив отвернулся. – Солдата. Нужно убить Солдата. Его можно убить. Убрать. – Баки... – Я так больше не могу. Я их всех помню. И это — тоже помню. Его стирали. Понимаешь. Стирали. Значит, можно. – Баки, я... – Помоги. – Я... помогу, Бак. Конечно, Бак. Никаких вопросов. Спи. Баки вздохнул и затих. Стив потер лицо ладонями, думая о том, что только что пообещал. Стереть Солдата? Если бы это было возможно, то вакандские специалисты наверняка бы до этого добрались. Поэтому... Но что-то же Баки помнил. Он же не мог это придумать. Или мог? Что, если эти воспоминания – последствия разморозки? Что, если разморозка пошла не по привычному алгоритму, и поэтому вскрылись давно погребенные знания? Сон как рукой сняло. Комнату осветили розовые лучи восходящего вакандского солнца, и Стив подошел к окну и тяжело оперся на подоконник, наблюдая, как яркая полоса света ползет по чернеющим вдалеке пока еще спящим джунглям. Даже если бы он задумался, то не сразу бы вспомнил, когда в последний раз спал не здесь, в кресле, а в собственной — выделенной ему — постели. * * * Следующие несколько дней Баки больше не заикался о сказанном. Ночи проходили так же тяжело, и Стив по-прежнему оставался в его комнате. Однажды он очень удивился, когда зашел к Баки вечером после тренировки и обнаружил вторую кровать. Стало тесновато, но в целом спать в постели было намного удобнее, чем в кресле. Баки его вопрос проигнорировал, сделав вид, что все так, как должно быть, но больше некому было распорядиться о втором спальном месте. – Я думал, – сказал тогда Стив, – что тебе некомфортно, если рядом с тобой каждую ночь кто-то находится. – С кем-то — некомфортно, – согласился Баки, и больше они эту тему не поднимали. Временами Баки молчал целыми днями, и Стив не пытался его разговорить. У него самого было о чем подумать: обещание висело над ним дамокловым мечом, и Стив постоянно размышлял о том, как это можно осуществить. Он связался с Наташей по выделенному каналу — она сказала, что попробует разыскать информаторов, но с тех пор от нее не было никаких известий. Стив связался и с Сэмом, надеясь получить от него хоть немного новостей и малодушно полагая, что у того остались хоть какие-то нити, за которые можно подергать. Сэм лишь развел руками, глядя на него с дисплея ноутбука, и сказал, что, если он нужен, то примчит в ту же самую минуту, а вообще в мире все как-то беспокойно. Наконец Стив связался с Вандой, которая прилетела при первой возможности и крепко его обняла, когда они с Баки вышли ее встречать. – Если бы я раньше тебя не видел, – шутливо произнес Баки, – я бы порадовался, что у Стиви наконец-то стало получаться с девушками. Он говорил шутливо, скрывая нервозность, но Стив знал, куда нужно смотреть, чтобы ее заметить. – Этой шутке семьдесят лет, – фыркнул Стив, поднимая с пола сумку с вещами Ванды и разворачиваясь ко входу в здание. – Ты ею никого не удивишь. – Как ты себя чувствуешь? – спросила по дороге Ванда у Баки, и тот повел плечами, отводя взгляд. – Стив мне кое-что рассказал, и я подумала... – Стив разучился держать язык за зубами, – буркнул Баки. – Бак. – И я подумала, – с нажимом повторила Ванда, – что могла бы помочь. Я ведь кое-что умею. – Но для этого мне придется пустить тебя в свою голову, – кивнул Баки. – В ней ведь и так много кто копался. – Бак, прекрати. – Зря ты все это затеял, Стив. А ты зря прилетела. Со мной все в порядке. – Нет, не в порядке, – спокойно сказал Стив. Баки отвернулся, не сбавляя шага. – Ты не в порядке, иначе ты бы не пытался сам себя придушить во сне. – Стив... – Может, теперь ты послушаешь меня? – припечатал Стив. Они втроем шли по длинному пустому коридору до жилых комнат, и Ванда то и дело ускоряла шаг, не поспевая за ними.– Почему бы, например, нам не обсудить то, что тебе снятся кошмары, потому что разморозка прошла не так, как привык твой организм, или, быть может, это реакция твоего мозга на замену питательных веществ и модернизированные препараты, которыми тебя пичкали, пока ты отходил от криосна... Или, не знаю, почему бы не вспомнить, скажем, что ты попросил тебе помочь? – Не придумывай, – бросил Баки. – Я ни о чем тебя не просил. Ты сам... – Ты разве не помнишь? - перебил Стив. - Неделю назад, на рассвете, ты попросил меня уничтожить Солдата. А я это прекрасно слышал, потому что каждую ночь нахожусь рядом с тобой, чтобы ты не наделал глупостей. – И об этом я тоже тебя не просил, – тихо сказал Баки, и Стив резко остановился. Помолчав, он ответил: – Ну да. Об этом не просил. Это я сам. Баки вскинул на него растерянный взгляд, но Стив лишь качнул головой и показал Ванде нужный поворот, а сам направился следом за ней. На Баки он не обернулся. Тот, словно опомнившись, раздосадованно произнес: – Твою мать. Стив?.. Стив, услышав глухой удар кулака о стену, вздохнул и пошел дальше. Ванда до самой комнаты не сказала ни слова. * * * Последующие несколько дней Стив провел с Вандой, которая, никак не комментируя его размолвку с Баки, рассказывала о жизни в Нью-Йорке и том, как все изменилось. На улице было невыносимо жарко, а от влажности — невозможно дышать, и они все время проводили внутри. Ванда, помявшись, рассказала о них с Вижном, и Стив охотно за них порадовался. В конце концов, эта девочка заслужила свою долю счастья. После потери брата, от которой она так и не оправилась, и истории со взрывом ей нужны были именно любовь и поддержка. Да и Стиву теперь не придется о ней беспокоиться — сейчас ему с головой хватало Баки, который снова замкнулся в себе и начал его избегать. Они по-прежнему спали в одной комнате, и Стив продолжал будить его от ночных кошмаров — то есть отдирал руку от горла, рискуя выломать нахрен все пальцы, потому что иногда хватка была зверски сильной — но всю неделю Стив просыпался и видел только аккуратно заправленную кровать Баки, а его самого в комнате не было. Стив не пытался его разыскать — наверняка он занимался с психологами и разработчиками новой руки. К тому же Стив никогда не уступал Баки в упертости, а иногда и превосходил его. Если Баки не собирался первым нарушать молчание, то Стив мог и подождать. От Наташи все еще не было вестей, но Стив не пытался с ней связаться. В ней он был уверен практически так же, как в Баки. Раз молчит, значит, ищет; раз ищет, значит, найдет. Было неудобно заставлять девушку устраивать поиски по всем каналам, но Наташа успела доказать, что если она чего-то делать не хочет — делать она этого не станет, а значит, ждать — это единственно правильное решение. Время утекало, и это говорило лишь о том, что нужное никак не находилось. Это раздражало и тревожило, но альтернатив не было. Упав на кровать после целого дня изматывающих тренировок с Вандой и навестившим их Т’Чаллой, Стив глубоко вздохнул, набираясь сил для того, чтобы подняться и снять с себя одежду. Душ у них с Баки теперь тоже был общим, и скрывался он за неприметной дверью, которую можно было определить только по торчащей из стены ручке. Сейчас там был Баки; нехотя Стив достал из тумбочки сменное белье с полотенцем и вернулся обратно на кровать, намеренно улегшись неудобно, чтобы случайно не уснуть. Разумеется, из сна его выдернул щелкнувший замок. Баки замер в дверном проеме, оценивающе глядя на Стива. Он хмурился и покусывал губу изнутри, не торопясь войти в комнату, а Стив, позволив себя как следует рассмотреть, встал с кровати и, подойдя к Баки, оттеснил его плечом. Не сказав ни слова, Баки прошел к своей постели, а Стив закрыл за собой дверь в ванную, чувствуя, как капли воды, оставшиеся на коже Баки после душа, отпечатались на футболке россыпью мокрых пятнышек. Когда он закончил мыться, Баки уже лежал, отвернувшись к стене. Стив все так же молча сел на свою кровать, не сводя взгляда с широкой спины, укрытой покрывалом. Наверняка на культе спать было неудобно. Стив мог только предполагать и сочувствовать, хотя Баки за сочувствие прибил бы его без особой жалости, поэтому он старался не глазеть на этот металлический обрубок, обтянутый изоляцией. Но порой глаза словно прилипали к нему, и Стиву становилось очень стыдно, потому что надеяться на то, что Баки этого не замечал, он не мог. Баки глубоко вздохнул — плечо под покрывалом приподнялось и опустилось — и Стив опомнился: спать до рассветного пробуждения оставалось три часа, поэтому нужно было ложиться. И тут же он ощутил, как силы покинули его, словно воздух, выкачанный из воздушного шара, и Стив лег прямо на покрывало, даже не потрудившись достать его из-под себя или накрыться хотя бы простыней. Кондиционер охлаждал воздух, занавески шуршали, колыхаясь, с улицы не доносилось ни звука — крепкие пуленепробиваемые стекла не пропускали ничего. Стив накрыл глаза рукой и почти провалился в сон — он уже стал видеть летящий в него кулак Т’Чаллы и алые всполохи чар Ванды, и Сэм летал где-то поблизости, подстреливая читаури, и это было странно, потому что Сэм присоединился к ним гораздо позже. А потом, как пузырь воздуха на поверхность воды, всплыло воспоминание из довоенного времени, в котором они с Баки сидели на пожарной лестнице жарким летним днем и пили лимонад, который им принесла Ребекка. После Баки поставил ей подножку, и Ребекка, споткнувшись и выплеснув содержимое графина на Стива, назвала их дураками и убежала домой, а Баки долго смеялся над его глупым и растерянным видом. Баки перевернулся на спину, и Стив тут же очнулся. Повернув голову, он увидел, что Баки не спал. Он смотрел в потолок, и его рука сжимала край покрывала, то отпуская, то стискивая материю. Стив взглянул на окно, за которым была непроглядная ночь, и только свет луны бросал косые бледные полосы на стену и пол. – Ванда улетит через три дня, – ровным голосом сказал он в пустоту. – Я знаю, – так же ровно ответил Баки, и Стив отвернулся от него к стене, желая урвать хотя бы два часа сна. Он не заметил, как заснул, и только утром, открыв глаза, понял, что ночью его никто не будил. Он подскочил, опасаясь, что из-за его безответственно крепкого сна с Баки что-то случилось, но в комнате, кроме него, никого не было. Кровать Баки стояла идеально заправленная, на тумбочке подмигивали зеленым электронные часы, будильник на которых сегодня не сработал. Заметив отжатую кнопку выключения, Стив закатил глаза и решительно оделся. Он догадывался, где именно найдет и Баки, и Ванду. Так и вышло: он обнаружил их в переговорной. Озадаченно глядя на то, как они беседуют, Стив минуту простоял за прозрачным стеклом, пока его не заметила Ванда. По ее губам он прочел свое имя, и Баки, сидящий к нему спиной, заметно напрягся. Стив стиснул зубы и, криво улыбнувшись, жестами спросил, может ли он войти внутрь. Ванда, обратившись к Баки, задала ему этот же вопрос, и тот коротко кивнул — Стив видел, как дернулась его голова, как несколько прядок волос упали на шею, и как Баки из-за этого вздрогнул. Отодвигая дверь в сторону, Стив не сводил взгляда с затылка Баки, и Ванда, поочередно поглядывая на них, озадаченно нахмурилась. – Все в порядке? – спросил Стив, оседлав стул и уложив руки на металлическую спинку. – Я сегодня проспал дольше обычного и поэтому не смог с тобой встретиться, как мы договаривались, так что извини. Ванда с улыбкой кивнула ему: – О, не беспокойся. Я встретила Баки по пути в зал, и он предложил кое-что обсудить. – Да что ты, – не сдержался Стив, и улыбка Ванды растаяла. – Что-то не так, Стив? – Не обращай внимания, он сегодня встал не с той ноги, – неожиданно отозвался Баки, и Стив, сощурившись, уставился ему в висок. Да когда же он посмотрит в глаза? – И правда, не слушай меня, Ванда, – медленно проговорил Стив и скрипнул зубами: Баки снова на него даже не взглянул. – Парни, вы меня, конечно, извините, но в такой атмосфере мы далеко не уедем, – нервно рассмеялась Ванда, и Стив, с усилием расслабившись, поднял на нее спокойный взгляд. – Все нормально. Мы со всем разберемся. Он проглотил продолжение «когда-нибудь», и Баки, явно это поняв, дернул головой и закрылся спутанными волосами, как чертовой шторой. Стив со свистом втянул воздух и постепенно его выпустил, который раз за эти пять минут заставляя себя расслабиться. Это далось ему непросто: упорство упорством, но это уже переходило все границы. – Баки хочет попробовать сегодня вечером, – сказала Ванда и, выждав паузу, добавила: – Т’Чалла сказал, что на нижнем ярусе есть необходимое оборудование — Баки настаивает, что он должен быть зафиксирован, чтобы... – Ты не пострадала, – понимающе кивнул Стив, – А почему это рассказываешь мне ты, а не Баки? – Стив... – расстроенно начала Ванда, но он поднял руку, останавливая ее, и выжидательно уставился в затылок Баки. – Стив, мы... Стив качнул головой, и она снова замолчала. Наступившую тишину нарушало только их дыхание — и едва слышное шипение одного из вездесущих кондиционеров, который гонял воздух в комнате, не давая им всем задохнуться в этой, мать его, атмосфере. Баки за три минуты не проронил ни слова, и Стив, старательно сдерживаясь, произнес: – Что ж. Ладно. Сегодня вечером — во сколько?.. – Без тебя, – резко сказал Баки. Ванда испуганно выдохнула, переведя беспокойный взгляд на Стива, и тот процедил сквозь зубы: – Ванда. Пожалуйста. Выйди. Девушка нерешительно поднялась с места — Стив краем глаза видел, как нервно она смотрела на них обоих, не желая оставлять наедине. Стив ее прекрасно понимал: в таком состоянии два раздраженных суперсолдата могут наделать много глупостей. Например, поубивать друг друга. Наконец она двинулась с места и, закрыв за собой дверь, осталась с той стороны, не находя в себе смелости уйти. Стив решил ей помочь: он протянул руку к пульту, нажал на нужную кнопку, и прозрачные стены переговорной через несколько секунд стали матовыми. Силуэт Ванды темнел за дверью, но его оказалось легко игнорировать. – Итак, – размеренно начал Стив, подыскивая слова. – У меня к тебе два вопроса: что за херня происходит и как долго это будет продолжаться? – О чем ты, Стив, – непринужденно отозвался Баки, повернувшись к нему с искусственной улыбкой на губах. – Разве что-то происходит? – Я не настроен шутить, Бак, – предупреждающе произнес Стив, опуская голову и глядя на него исподлобья. – А я не настроен на разговоры, – таким же низким голосом ответил Баки. – Тебе отсюда не выйти, пока мы не проясним это дерьмо. – Я бы поспорил, – уклончиво протянул Баки и заиграл желваками. Стив поднялся на ноги, скрестил руки на груди и уставился на Баки, выжидая, не изменит ли тот решение. Баки, будто не выдержав взгляда сверху вниз, поднялся следом, сжимая и разжимая кулак. – Знаешь, Бак, – тихо заговорил Стив, глядя Баки в глаза и видя там отражение своего злого взгляда. Их лица были так близко, что Стив ощущал лихорадочно горячее дыхание Баки и видел выступивший пот на его коже. – Мне кажется, что я такого не заслужил. – Я знаю, что тебе нужно делать. Брось меня, – сказал Баки, хватая Стива за воротник. – Зачем тебе это надо — возиться с беспомощным инвалидом, сидеть у его койки и вытирать сопли. – Ты что несешь, – выдохнул Стив сквозь зубы, а Баки откинул голову назад и презрительно фыркнул. – Да прекрати. Кому ты что доказываешь. – Ты с ума сошел? – Или, – продолжал Баки, не обращая на него никакого внимания, – никак не можешь искупить вину, что не удержал меня? Искупил. Клянусь. Поэтому хватит всей этой жалостливой дури и давай не будем делать вид, что мы снова закадычные друзья. Напоминание о поезде вышибло воздух не хуже крепкого удара, но Стив усилием воли удержался на плаву. Баки смотрел на него с жестокостью во взгляде, и вся ярость куда-то исчезла. И не думая отпускать Баки, он уже спокойнее произнес: – Я ничерта не понимаю, о чем ты говоришь. Баки раздраженно поджал губы и качнул головой. Стив продолжил: – Разве мы с тобой не друзья? Баки закрыл глаза и усмехнулся. Распахнув веки, он посмотрел на Стива взглядом, с каким сигают в воду с моста, и четко, раздельно сказал: – Когда я упал, мы были не друзьями. Стив нахмурился, озадаченно ища ответ в памяти, и когда до него дошло, о чем шла речь, пораженно выдохнул: – Да не может быть, чтобы все — из-за этого. Я... Баки прикрыл глаза. – Я... Да я... Да как ты мог до такого додуматься, Бак? Я никогда... Я тебя... – Серьезно, Стив, – как я додумался? – Баки хохотнул и и отшатнулся на пару футов, и Стив, ошарашенный открывшейся истиной, даже не успел его удержать. – Ты ко мне не подходишь. Ты не... Ты ведешь себя, как... Ты только... подтираешь мне сопли по ночам и все. Верный друг, не оставляющий товарища в беде. Что тут еще можно было подумать? Баки выглядел больным. Его веки припухли и покраснели, а лицо побледнело, и пальцы единственной руки были сжаты в крепкий кулак. Он смотрел исподлобья, его взгляд был холодным без малейшего намека на тепло, и Стив понял, что не заметил, как под повязку, которую он так старательно накладывал своими заботой и вниманием, заползла опасная инфекция. – Я ни на минуту не переставал чувствовать к тебе то, что чувствовал тогда, – тихо сказал он. – Но решил, что сейчас тебе это ни к чему. Что мы разберемся с этим позже. Что, может быть, это ты больше не... И подумал: зачем я буду лезть к тебе с этими вещами сейчас, будет время — поговорим. Ведь главное, что ты жив. Это главное. – Что я больше не? – недоверчиво переспросил Баки, и, когда Стив кивнул, подошел ближе, улыбнулся ему и врезал в челюсть с такой силой, что Стив едва удержался на ногах, схватившись за стол. – Серьезно, мать твою? Что я больше не? Вот ты ублюдок. Поверить не могу. – Бак... – О, заткнись. Сукин сын, – выдохнул Баки и от души пнул попавшийся стул, который влетел в стену, и на стекле осталась неровная вмятина. – Я же... С-сукин сын, – выдохнул он еще раз. – Я был не прав. Но я считал, что поступаю правильно. – Ты был ублюдочно не прав, – согласился Баки. – Ты был нет-нужной-степени-оскорбления не прав, Стив. – Баки... – нахмурился Стив, но тот замотал головой. Стив подождал несколько секунд и с настойчивостью продолжил: – Ты и сам хорош. Ты ведь тоже ничего не сделал. Шарахался от меня несколько недель, ладно. Ты шарахался от всех, но я думал, что уж от меня-то не должен, ведь я — другое, но на меня ты смотрел такими глазами, что я понял: я хуже остальных. Как еще я мог себя вести? Серьезно, Бак? – передразнил он, опираясь руками на стол и смотря прямо на Баки. Тот удерживал его взгляд несколько мгновений, а потом отвернулся. – Я думал, что такой я тебе не сдался, – уставшим голосом сказал он. – Я думал, что после всего, что со мной было, ты не захочешь... Всего. Мне было стыдно за себя, ведь мозг, память, тело — это все не я. Стив немного помолчал, укладывая это в голове, и, взглянув на Баки горящим взглядом, сдержанно произнес: – Ты понимаешь, что теперь моя очередь бить? – И даже есть за что, – согласился Баки. – Не то слово, – мрачно отозвался Стив. – Иди ко мне. Баки, задержавшись на секунду, подошел к нему, и Стив, схватив его за руку, дернул на себя и обхватил руками. Запутавшись пальцами в волосах, он, удерживая его голову, прижался к его лбу своим и властно сказал: – Никогда во мне не сомневайся. Никогда. Ты понял меня? – Понял. Баки обнял его поперек спины, и культя тоже приподнялась, огладив Стива по плечу. Баки напрягся, попытался вывернуться, но Стив не пустил. – Видимо, не понял, – раздраженно заметил он, и Баки фыркнул. – Перестань. Я серьезен. – Я знаю, – откликнулся Баки и вжался лицом ему в шею. Они простояли так пару минут, пока кто-то снаружи не принялся стучать в дверь. – Черт. Я ведь хотел тебя поцеловать. – Лично мне ничего не мешает, – рассмеялся Стив, и Баки поднял голову. Они не целовались семьдесят с лишним лет. И это было все так же потрясающе. * * * Когда Баки, неприязненно смотря на кресло, все же сделал к нему несколько шагов, Стив стиснул зубы. Ванда стояла с ним плечом к плечу и точно так же ждала от Баки, что тот усядется, чтобы затянуть на нем фиксирующие ремни. – Ты уверен, что это необходимо? – в третий раз спросил Стив, и Баки уже просто молча закатил глаза. Ванда сжала плечо, и Стив тепло на нее посмотрел — она глядела на него внимательно и участливо. – Я буду аккуратна, – сказала она и ободряюще улыбнулась. – Я знаю. Просто... после того, что с ним было, мне кажется, что это не лучшая идея — снова усаживать его в кресло и пытаться воздействовать на его разум. – Она не будет воздействовать на мой разум, тупица, – раздраженно фыркнул Баки. – Ты с ней работаешь и даже не знаешь, на что она способна. Мы договорились, что она посмотрит в моих воспоминаниях, что именно со мной происходило и не привиделось ли мне, что Солдата стирали из моей головы. Не исключено, что это просто... – Он не договорил, но Стив и сам все понял. Не исключено, что это — защитная реакция поврежденного сознания и Солдата нельзя стереть, как бы сильно они с Баки этого ни желали. – Это будет больно? – не удержался он от вопроса, и Ванда нахмурилась. – Я не могу тебе сказать. Никогда прежде я этого не делала, поэтому даже мои предположения ничего не стоят. Может, да. Может, нет. Баки сказал, что он все выдержит. – Конечно, он так сказал, – поджал губы Стив. – У него всю жизнь главное развлечение — преодолеть ненужную боль. – Ты меня с собой путаешь, – отозвался Баки, заметно нервничая из-за ремней, легших поперек его груди и прижавших к спинке кресла. Баки подался вперед, и ремни вытянулись из пазов, но стоило ему усилить напор, и дальше приподняться у него уже не вышло. – Из нас двоих это ты экспериментировал с острыми ощущениями и постоянно влезал в драки, а я только и делал, что вытаскивал твою тощую задницу из неприятностей. Доказательства же твоей последней глупости стоят у меня прямо перед глазами. – Баки дернул головой, показывая подбородком на Стива, и Ванда, не сдержавшись, рассмеялась. – Очень умно, – едко прокомментировал Стив и скрестил руки на груди. – Ты готов? – спросила Ванда, и Баки, глотнув воздуха, как перед нырком на дно реки, сосредоточенно кивнул. – Я буду очень аккуратна. – Не сомневаюсь. – Баки сглотнул и сжал руку в кулак так сильно, что побелели костяшки пальцев. Стив, недолго думая, подошел к нему и погладил по руке, дожидаясь, пока Баки поймет, что к чему, и расслабит ладонь. Ванда понимающе кивнула, и Стив благодарно на нее посмотрел: хорошо, что она не торопила их обоих. Наконец Баки разжал кулак, и Стив тут же взял его за руку, накрыв сцепленные ладони второй кистью. Баки коротко кивнул и зажмурился. – Сейчас я зайду тебе за спину, и мои руки окажутся напротив висков, – спокойно сказала Ванда и ступила за кресло. – Я начинаю. Спустя полчаса они с Баки твердо знали, что Солдата можно уничтожить. Направляясь к их с Баки комнате, Стив мысленно прокручивал в голове случившееся. Он сильно занервничал, когда Ванда направила алый дым Баки в виски, но постепенно расслабился, видя, что тот спокоен и внешне вообще не подает виду, что что-то происходит. Ванда выглядела задумчивой и очень, чрезвычайно сосредоточенной, она смотрела на Стива, но его не замечала, то и дело наклоняя голову влево и вправо, будто размышляя над непростой задачей. Когда она нашла необходимое, то болезненно нахмурилась и сильно, до дикой бледности закусила нижнюю губу. А потом выдохнула, выскользнула из разума Баки и сказала, что нужно искать код. Стив плохо относился к кодам. Баки тоже не выглядел особо вдохновленным, но услышанное их обнадежило. Высвободившись из кресла, Баки склонился перед Вандой, поднес ее руку к губам и осторожно поцеловал. Затем они вышли из кабинета, и Баки направился на вечернюю консультацию с психологом, и Стив решил, что после случившегося вмешательства в его голову это тем более полезно. Ванда помахала Баки вслед, и они вдвоем пошли в противоположную сторону, к лифтам. К сожалению, с кодом Ванда помочь им не могла. Они остановились на развилке коридора, и Стив, обняв ее на прощание, поспешил к себе. Открывая дверь в комнату, Стив думал о Баки и, как ни странно, о Наташе. Было приятно осознавать, что у нее не будет повода устроить ему взбучку за то, что он направил ее по несуществующему следу — а об этом он, конечно же, подумал уже после того, как послал ей просьбу о помощи. Закрыв за собой дверь, Стив первым делом прошел в ванную, где умылся ледяной водой. Мысли прояснились, и, потянувшись за полотенцем, он рассеянно подумал, что без Ванды придется сложно — ее силы и способности влиять на разум могли бы поспособствовать... Излечению. Может быть, удастся ее уговорить дождаться ответа от Наташи? Выйдя из ванной, Стив рассеянно окинул взглядом интерьер комнаты и мельком посмотрел на свою кровать. И застыл. На покрывале лежал плотный плоский пакет, матово-черный, с небольшим светлым пятном открытки точно по центру. Стив осторожно подошел ближе, но, заметив на карточке знакомый почерк, без малейших сомнений взял посылку в руки. На карточке, намертво приклеенной к пакету, аккуратным округлым почерком была выведена одна фраза. Подписи не было, но в ней не было нужды. «Ты никогда со мной не рассчитаешься». У Наташи получилось. А это значило, что у них были коды. * * * Вскрывая пакет, Стив не предполагал, что будет об этом жалеть. Думал, хуже того, что он читал в деле номер семнадцать, уже не будет. Осторожно перелистывая надорванные потертые страницы со следами от ботинок, он пытался вчитываться в написанное, но непривычные очертания русской письменной речи сбили его с толку. Наконец Стив разобрался что к чему, но после пары абзацев его замутило. «...объект сопротивляется. Рекомендуется увеличить дозу нейролептика, отчего ожидается спад сопротивления, следовательно, закономерно последует успешное разделение личности...» «...объект продолжает попытки сорвать испытания. Несмотря на отсутствие руки, он чрезвычайно силен, что в данном случае несет негативные последствия для группы, работающей над объектом...» «Организм объекта отторгает искусственную биомеханическую руку; из-за нагноения и стремительно развившейся гангрены пришлось ликвидировать два дюйма руки выше локтя. На нынешний момент длина плечевой кости составляет восемь дюймов». Листки выпали из рук Стива и приземлилась невзрачной стопкой между его ботинок. Он закрыл лицо ладонями и сгорбился, но перед глазами упорно представала культя Баки, «плечевая кость», длина которой была не больше пары дюймов. Им пришлось отрезать еще шесть, пока не нашлось способа врастить биомеханику в организм. Металлическая рука не могла держаться на двух дюймах кости и живом суставе, и ее вживили в плечо и спину — Стив видел шрамы и швы. Набравшись смелости, Стив поднял бумаги, с отвращением поглядел на исписанные страницы и продолжил читать. «...после введения психотропного препарата ДПП-1 объект проявил эмоциональную реакцию». «Следуя рекомендациям профессора Завьяловой, решено применить аудиовизуальное программирование. Объект позитивно реагирует на указанные звуковые сигналы. Рекомендуется увеличить частотность». У Стива вспотели ладони, а листки затряслись в руках. «Первостепенно разработан перечень слов и словосочетаний, которые вызывают ответную реакцию объекта. Следуя алгоритму программирования и руководствуясь данными профессором Завьяловой рекомендациями, группа ведет исследования сознания объекта. Использование некоторых позиций запрещено, поскольку они приводят к противоположному результату: объект впадает в кататонический ступор, и вывести его из этого состояния можно только посредством электрошока». Стив резко выдохнул и поднялся на ноги — если он не сделает пары шагов, чтобы сбросить напряжение, то просто взорвется прямо здесь и сейчас. Тошнота, накатившая в самом начале, только усиливалась, и бороться с ненавистью Стив уже не мог. Судя по датам, эти записи велись в период с сорок восьмого по пятьдесят шестой годы, и участники событий давно мертвы. Чертовски сильно жаль, что теперь мстить было некому. От ударов в стену заболела рука, и на лопнувшей коже выступили капли крови. Вытерев их о футболку, Стив неприязненно посмотрел на белеющую стопку ненавистных записей. С необходимостью это прочитать мирило только скрытое где-то там спасение Баки. С каждой перевернутой страницей Стив холодел все сильнее, но не было никаких сомнений: самое ужасное ждало его впереди. Третьего ноября одна тысяча девятьсот пятьдесят девятого года знакомый почерк незнакомого человека зафиксировал: «Объект реагирует на третий экспериментальный код. Положительные результаты исследований подтвердили теорию профессора Завьяловой. Поступил приказ проверить код в действии». «Согласно распоряжению профессора Завьяловой предел положенных воспоминаний — одна тысяча девятьсот сорок четвертый год. Применение кода привело к позитивному результату: из памяти объекта стерты все воспоминания за период с двенадцатого ноября одна тысяча девятьсот пятьдесят девятого года по пятнадцатое марта одна тысяча девятьсот сорок четвертого года. Воспоминания восстановлению не подлежат. Требуется коррекция программирования». Стив с такой силой стиснул ладони, смяв бумаги, что побелели пальцы. Листки с предупреждающим шорохом надорвались, и Стив брезгливо, словно гнилую картофелину, отбросил их от себя. Пятнадцать лет жизни. У Баки безвозвратно отняли пятнадцать лет жизни, и ему вряд ли нужно об этом рассказывать — с его-то отношением к памяти такая информация только навредит. Но даже попытки мыслить малодушно — мол, в тот период жизнь у Баки была не такой прекрасной, чтобы о ней хотелось помнить — обрубались на корню самим фактом, что в его разум вмешивались. Без его ведома, без его позволения эти ничтожества влезли в голову Баки и стерли пятнадцать лет. Откашлявшись, Стив взглянул на часы и рефлекторно посмотрел на дверь: через двадцать минут Баки должен был вернуться с консультации, а значит, нужно поторопиться. Чувства Стива не должны были никого волновать, и самого Стива — в первую очередь, ведь то, что он собирался сделать, касалось не его. «..осле коррекции программирование стабильно. Вследствие положительных результатов была проведена попытка выработки Внедренной Личности-1, далее ВЛ-1. Объект поддался внедрению ВЛ-1, но эксперимент не удался: на протяжении семи дней постоянного наблюдения ВЛ-1 проявляет себя агрессивно и не поддается контролю. Принято решение вернуться к изначальному состоянию объекта.» «...ВЛ-3 отказывается идти на контакт. Отсутствует реакция на физическое воздействие и электрошок. Принято решение вернуться к изначальному состоянию объекта.» «...ВЛ-4 чрезмерно агрессивен, но демонстрирует заимствованные у доминирующей личности навыки. Результат приближен к желаемому. Принято решение вернуться к изначальному состоянию объекта.» Солдат был ВЛ-6. Солдат вышел послушным, обучаемым, внимательным и совершенно безжалостным. Баки оставался доминирующей личностью, но это не давало ему никаких преимуществ: Солдата всегда можно было активировать. К счастью, Стив знал, как от него избавиться. Оставалось отыскать необходимый код. * * * Баки задержался на несколько минут, и за это время Стив успел долистать до кодов, запутаться в них и в конце концов убрать бумаги подальше в тумбочку, спрятав их за книги. При желании Баки, конечно, сможет найти что угодно, но дело-то было в том, что он не знал, что нужно что-то искать, а значит, Стив мог рассчитывать еще на несколько дней. Потом Баки как всегда заметит, что Стив странно себя ведет и вообще слишком задумчив, и обязательно выяснит, в чем дело. Черт, до этого было нельзя доводить. Эти бумаги — совсем не то, чем можно приятно удивить. Стиву теперь хотелось отмыться от прочитанного, желательно с помощью ершика для бутылок — и через ухо, чтобы вычистить нахрен это дерьмо из головы. Ручка входной двери повернулась с едва уловимым скрипом, и Баки переступил порог. Он выглядел порядком вымотанным: бледное лицо, запавшие глаза, растрепанные волосы, выбившиеся из резинки. Он улыбнулся Стиву — обрадованно улыбнулся, будто не ожидал увидеть его в комнате, — и поспешно закрыл дверь. Обернулся — и повернул рычажок замка, и Стив в этот момент облегченно выдохнул, потому что разом накатили теплое ощущение безопасности и спокойствие. Баки совершенно точно его понимал — все еще улыбаясь, он дошел до своей кровати и упал на нее всем телом, за одну секунду уничтожив порядок, который наверняка с ужасным старанием наводил утром. Наверняка специально, чтобы Стив дергался, видя постель, напоминающую казенную казарменную кровать. Впрочем, уже было неважно. Стив скинул с себя футболку и потянулся за полотенцем, а Баки, следя за всеми его действиями внимательным взглядом, вдруг усмехнулся: – Ты же не будешь терять время даром? Стив как был, так и замер в нелепом виде: чуть наклонившись вперед, с приоткрытым ртом и со свисающим до пола полотенцем в руках. Сомкнув губы, он облизнулся — взгляд Баки не то что намекал, он буквально кричал о желании, и Стив моментально почувствовал, как потяжелело в паху и знакомо заныло внутри. – С чего бы мне, – ответил он, ухмыльнулся и неспешно прошествовал до душа, накинув полотенце на плечи. Не то что бы было далеко идти — всего-то пять шагов, но ощущение блуждающего по спине холодка и рассыпающихся по коже мурашек стоили этого дурацкого дефиле. Стив включил воду, и, настраивая привычную температуру, отстраненно наблюдал за мыслями, которые блуждали, словно болотные огоньки. Стоило ухватиться за какую-нибудь из них, повестись на обманчиво приветливый свет, как на него тут же вывалилась бы такая гора не разложенного по полочкам прошлого и страха перед будущим, что проще было малодушно поберечь себя, чем Стив охотно и занимался. Стоя под водой, он рассеянно размышлял, что может ему помочь с небольшой проблемой, а рука будто по собственной воле скользнула за спину и спустилась по коже в ложбинку между ягодиц, и дальше — к анусу, тугому, закрытому, не готовому совершенно ни к чему. Разминая сфинктер, кружа вокруг него указательным пальцем, Стив оперся второй рукой на стеклянную стенку душевой кабины и прижался лбом к предплечью, давая воде стекать по спине и ягодицам. Горячие струи попадали на пальцы, задевали кожу ануса, и Стив постепенно увеличивал нажим. Он попробовал ввести хотя бы фалангу, и мышцы поддались, расслабились так, что вполне бы впустили и больше. Получалось, тело помнило, а он сам — нет. Через несколько минут он был достаточно растянут. Сполоснувшись, Стив выключил воду, промокнул тело полотенцем, открыл дверь в комнату и сощурился из-за полумрака: когда он уходил, в комнате был включен верхний свет. Теперь же его встречал горящий в дальнем углу торшер. Когда его атаковали слева, Стив успел сориентироваться — выставил блок, а не ответил ударом. Баки схватил его поперек живота и толкнул на стену рядом с раскрытой дверью в ванную, и Стив, прижатый щекой к шершавой поверхности, глотнул воздуха и рассмеялся. – Двадцать минут, – глухо проговорил Баки. – Ты задержался. – Мне потребовалось больше времени, – ответил он и со сдавленным стоном прикрыл глаза, когда Баки притиснул его к стене всем телом — так плотно, что Стив почувствовал его всего. Мягкую одежду, крепкую грудь, ходившую ходуном от частого дыхания, сильные бедра, подрагивающие от напряжения. И, конечно, член, который так восхитительно лег прямо в ложбинку между ягодиц, что внутри все привычно запульсировало, и Стив сжал анус, уже готовый к Баки. Раздразнив самого себя в душе, он не хотел тянуть с продолжением, но Баки вжимался лицом ему в шею, слизывая стекающие с волос капли, и водил ладонью по телу, как слепой — читая и запоминая вновь. Его бедра притирались к ягодицам Стива, Баки коротко толкался в него, предвосхищая секс, а Стив кусал свое предплечье, не желая стонать в голос на таком раннем этапе. Он с трудом и едва внятно возмутился: – Ты даже не разделся! – Не драматизируй. Я помню, что тебе это нравилось. – Баки прижался к его щеке своей и, надавив на живот, почти насадил на член, но поспешно отстранился. – И не мешай, будь добр, с одной рукой это не очень-то и легко, – усмехнулся он, и Стив фыркнул. Баки поцеловал его в висок и опустил руку вниз. – О. Спорим, я знаю, что тебя задержало в душе, – протянул он и ввел несколько пальцев внутрь. Стив, рефлекторно расставив ноги шире, закусил щеку изнутри и зажмурился с такой силой, что перед глазами заплясали черные мушки. Вот же сукин сын. – Ты, блядь, издеваешься, – вырвалось у него, и Баки хохотнул. – Понятия не имею, о чем ты. Впрочем, помоги-ка мне. И не смотри. Давай, сжимай. Баки сунул ему какой-то тюбик, и Стив послушно выдавил из него содержимое. Не вызывало сомнений, что это и зачем. Только откуда?.. – Ох, с-сука, – выдохнул он от неожиданности, когда Баки, мельком смазав его дырку, поспешно ввел в него головку и тут же отступил. – Я тебя убью. – Ты всегда так говорил, – рассмеялся Баки прямо ему на ухо и широко лизнул от мочки вверх. Стив задержал дыхание, а Баки прикусил кожу на шее и подался вперед. Стив догадливо повернул голову ему навстречу, и они поцеловались. Баки не сдерживался: губам было больно, языку тоже досталось от острых зубов, но Баки так стонал прямо ему в рот, что Стива буквально коротило. Он то ощущал себя в казарме в Лондоне — тогда Баки тоже поймал его у стены, и это было неописуемо; то в палатке на отсыревшем спальнике — в лесу секс у них выходил особенно зверским. Стена перед Стивом то пропадала, то снова появлялась, а Баки все еще продолжал водить членом по расселине, не торопясь в него входить. – Ты ведь скучал? – спросил вдруг Баки, и Стив словно протрезвел. Тело все так же вело от умелых прикосновений, сознание плыло от знакомого запаха, но вопрос — Стив знал — требовал адекватного ответа, пусть и был неуместным. При всем желании все, на что он оказался способным, было глухое: – Скучал. – Хорошо, – сказал Баки и навалился на него всем телом. Стив дернулся от укуса в плечо и наклонил голову вбок, а Баки присосался к шее, вынуждая Стива прогнуться в пояснице. Вылизывая горло, Баки снова засунул пальцы ему в задницу, ловко повернув их так, что у Стива подкосились ноги от оглушившего его приятного ощущения. Приставив член к анусу, Баки, тесно прижавшись щекой к волосам Стива, прошептал ему на ухо: – Я надеюсь, ты не против, – и толкнулся вперед, снова войдя только головкой. Стив сжался, не желая ее выпускать. – С чего бы мне, – пробормотал он. – Я только за. Баки хмыкнул и одним толчком загнал в него член, застонал громко и протяжно, а Стив, откинув голову ему на плечо, выгнулся и укусил его за подбородок. Стон оборвался, а Баки поджал губы и мстительно сощурился: придерживая бедра Стива рукой, он задвигался с такой мощью, что Стив вскинул руки, цепляясь за стену, и так сильно вжал пальцы в поверхность, что побелели ногти. Баки, слава богам, явно не собирался останавливаться. Его член ходил легко, рука крепко стискивала бедро, а частое хриплое дыхание и срывающиеся стоны лились в уши Стива, оглушая и кружа голову. От желания кончить шумело в ушах. С каждым толчком Стива так бросало вперед, что щека ерзала по стене, и кожу уже саднило. И это было восхитительно. Он так давно мечтал о члене Баки — и вот он его получил, и не было в мире ничего лучше этого. Ритм внезапно замедлился, и Стив встревоженно вскинул голову, но Баки погладил его по боку и потянул на себя, вынуждая отступить от стены. Стив сделал как он хотел; прижавшись к стене лбом и цепляясь за нее руками, он с восторгом чувствовал, как Баки, трахая его, при каждом движении дергал его себе навстречу, практически натягивая, надевая на свой член. Стив всхлипнул и зажмурился; пальцы не слушались. Он скреб ногтями, сдирая краску, сползал все ниже и ниже, теряя опору, и Баки, подхватив под живот, вздернул его, не давая соскользнуть. От подступающего оргазма затряслись ноги. Стив напрягся всем телом: долгожданная оглушающая волна неслась на него неотвратимо, и, наконец накрыв собой, поглотила все тело. Стив обессиленно стек на пол, по пути размазав выплеснувшуюся на стену сперму, и Баки, которого потряхивало от его собственного оргазма, опустился вслед за ним, загнанно дыша и не говоря ни слова. От внезапного озарения, вспышкой ослепившего Стива, стало еще лучше: теперь им можно было оставлять друг на друге сколько угодно следов — к утру не останется ничего. Стив больше не должен был целовать Баки только там, где закрывает форма. Поэтому, едва отдышавшись, Стив приподнялся, навалился на Баки — тот под его весом сдавленно охнул и тут же протестующе замычал, — а Стив присосался к его шее, отвечая сторицей за проделанное Баки, и оставил столько засосов, на сколько у него хватило сил. * * * Кровати Баки не хватало. Они лежали на спине, соприкасаясь боками, но шевелиться, чтобы расположиться удобнее, совершенно не хотелось. Торшер все так же горел оранжевым шаром справа от них, и скучные однотонные стены сейчас выглядели немного поживее, расчерченные широкими и четкими полосами теней, которые углублялись тем сильнее, чем чернее становилось за окном. Стив повернул голову, чтобы взглянуть на Баки, и устало улыбнулся, заметив, что тот смотрел на него, практически не моргая. Баки прикрыл глаза и усмехнулся: «Поймал». Стив насмешливо фыркнул — чего не позволял себе уже очень давно — и переплел пальцы с пальцами Баки. Культя упиралась в стену, и Стиву все казалось, что от давления на нее Баки должно быть больно, но тот никак не показывал, что ему неприятно, и Стив не поднимал разговор об этом. В конце концов, руки не было больше полувека. Хотя ему ли не знать, как болит то, чего уже давно нет. Баки шумно вздохнул, и Стив задержал взгляд на его животе. Потом медленно поднял глаза выше, до груди, зацепился за торчащие соски. Затем тщательно рассмотрел шею, кадык и подбородок, а потом повернулся на бок и дотронулся до губ Баки большим пальцем. Смяв нижнюю, он сдвинул ее в сторону, оголил нижний ряд зубов, потом приподнял верхнюю, и Баки лишь забавлялся, улыбаясь одними глазами и ничем ему не мешая. Стояла полная тишина. Жилой блок как будто бы вымер, хотя — Стив знал — дело было в звукоизоляции. Т'Чалла внимательно относился к нуждам своих гостей. – Сейчас самый момент сказать что-нибудь слащавое, – со смешком заметил Стив, и Баки повернул голову, уклоняясь от его пальцев. – Ладно, говори, – разрешил он, глядя с прищуром, и Стив закатил глаза. – Я не настаиваю, ты не думай. Просто... это же... момент. Моменты упускать нельзя. – Да ну тебя, придурок, – рассмеялся Стив, и Баки возмущенно округлил глаза и надул щеки, всей своей сущностью выражая искреннее негодование. – А если я хочу, чтобы ты сказал что-нибудь слащавое? - требовательно спросил он. - И немедленно? – Бак... – Стив с хохотом запрокинул голову, а Баки шлепнул его ладонью по голому животу: – Немедленно! – Бак, ну кончай... – Это всегда успеется, – очень серьезно кивнул Баки. Стив вдруг замолчал, пристально глядя на него и понимая, что этот Баки ему совершенно точно знаком. Точнее некуда — это знание плавает на поверхности, только руку протяни... Да вот же, ему семнадцать, он такой же нелепо важный, задирает нос перед девчонками, и добродушно насмехается над Стивом, и корчит рожи, и веселится, и знать не знает, что его ждет. А Стив в свои шестнадцать как тринадцатилетний пацан, такой же щуплый и дурной, с прыщами и острыми локтями. И они вместе. – Я люблю тебя, – негромко проговорил Стив, и Баки тут же замолчал — споткнулся на полуслове, в секунду растеряв всю шутливость. – Очень сильно. Баки сглотнул и молча протянул ему руку — Стив тут же ухватился за нее, так крепко, что у Баки хрустнули пальцы, но он даже не поморщился. А Стив смотрел на него — и вспоминал, как однажды не смог дотянуться, и они оба умерли. Баки моргнул — и Стив увидел ужас в его глазах, и распахнутый рот, и снова этот удаляющийся крик ударил по ушам, и он подался вперед, обхватывая Баки руками, стиснул его и вжался лицом в плечо. – Не надо, – попросил Баки. – Не сейчас. – Я не могу забыть, – глухо сказал Стив, а Баки кое-как высвободил руку и неловко погладил его по боку, прижимаясь к виску губами. – Я видел столько ужасного, но забыть не могу только это. – Я тоже видел много ужасного, – ответил Баки. Стив кивнул, упершись подбородком в металлическую пластину, и промолчал. Говорить было незачем. Они никуда не спешили. Баки явно было неудобно, но он никак этого не показывал, все продолжая поглаживать Стива, который немного передвинулся и теперь лежал головой у Баки на груди и успокаивался, слушая удары его сердца. Пальцы буквально жгло — они помнили те страницы, которые были спрятаны в тумбочке, решение ничего не показывать грызло Стива изнутри. Чем он будет лучше тех, кто лишил его памяти, если не покажет эти записи? – У меня... – начал Стив, но голос сорвался, и он закашлялся. Баки вопросительно приподнял брови, терпеливо ожидая продолжения. Стоило ему рассказывать? Не стоило? Не зря ли Стив решил поднять эту тему? Не станет ли хуже? – Я все еще жду, – напомнил о себе Баки, и Стив нервно улыбнулся. Баки, не сводя взгляда с его лица, нахмурился. – Что у тебя? Начал — говори. – Меня всегда это бесило, – поделился Стив. – Ты всегда заставлял меня говорить о том, что я не хотел обсуждать. – Зато ты научился следить за языком. – Не сказал бы, – хмыкнул Стив. – Ты только что опять меня на этом подловил. – Я не виноват, что ты такой балбес. – Баки попытался развести руками, но сделать это удалось только правой. Культя же лишь приподнялась и снова опустилась. Стив опять задержал на ней взгляд, затем вспомнил, как от этой левой плечевой кости отрезали дюйм за дюймом, отчитываясь сухим языком, словно под ножом был не человек, а деревянная колода без прав и свобод. Сукины дети. – Наташа кое-что нашла, – сказал наконец Стив. – Это ранние записи того, что с тобой делали, когда нашли в Альпах. Он не смог поднять глаза. Тишина стала такой густой, что зазвенело в ушах, так тоненько и пронзительно, что Стив поморщился, а Баки как лежал, так и застыл в той же позе, словно выточенный из камня. – Там выдержки из отчетных документов. Я... я их прочел. Сегодня. Баки дернул рукой — резко, как-то механически и ,не рассчитав силы, ударил его в предплечье. Стив решился посмотреть ему в лицо и едва не отшатнулся: Баки сравнялся бледностью с серыми стенами комнаты, а его глаза смотрели так пристально и цепко, что Стив больше не мог отвернуться. – И как, понравилось? – хрипло спросил Баки, и Стива будто ударили в живот. – Нет, – тихо ответил он. – Не понравилось. Совсем не понравилось. – Тогда зачем читал? – холодно поинтересовался Баки, и Стив сглотнул: чего-то такого он и ожидал. Не надо было ему об этом говорить. – Не дури, Бак. Я искал код, которым тебя можно избавить от Солдата. И я его нашел. – Дай мне бумаги. Стив помедлил, не сводя глаз с Баки, и все-таки сказал: – Я не уверен, что тебе нужно это читать. Там... Там все правда очень паршиво. Даже если это твое прошлое, я... Бак, я прошу, не надо. Побереги себя. Ты через многое прошел. Не делай себе еще хуже. – Зачем тогда ты о них рассказал? – Потому что, – набрав воздуха, нехотя заговорил Стив, взвешивая каждое слово и желая никогда этого не произносить, – ты имеешь право знать о себе и это. Баки прикрыл глаза и перевел дух. – Ты имеешь право знать, но бумаги я тебе не дам, – хмыкнул он и покачал головой. – Тебе не кажется это нелогичным? – Кажется, – признался Стив. – Но я ничего не могу с собой поделать: я не хочу, чтобы из-за них тебе стало плохо, и понимаю, что это решать только тебе, потому что эти страницы — о твоем прошлом, каким бы оно ни было. Я вообще не хотел о них говорить, – тихо сказал он, и Баки вскинул на него прищуренные глаза. – Но я не должен думать за тебя. Это неправильно. – Ты бы хотел узнать о себе такое? – спросил вдруг Баки, и Стив, на миг задумавшись и поставив себя на его место, осознал, что у него нет ответа на этот вопрос. Баки, прочтя это по его лицу, криво улыбнулся. – Что ж... – Бак?.. – Стиви, я бы хотел воспользоваться этим правом, – спокойно и твердо сказал он. – Дай мне, пожалуйста, бумаги. – Ты уверен? Баки помолчал. Стив понадеялся, что он сейчас все-таки скажет «нет», и они навсегда закроют эту тему и больше никогда к ней не вернутся, а эти записи он уничтожит, но Баки, разумеется, сказал: – Да. Скрепя сердце Стив поднялся с кровати, достал записи из тумбочки и протянул их Баки. Немного смутился, увидев его скептическую гримасу, но сложил руки на груди и сказал: – Ты видишь, куда еще тут можно спрятать что-то? Вот и я нет, поэтому заткнись. Баки взял бумаги и, больше не взглянув на Стива, начал читать. Стив неловко потоптался рядом, потом присел на свою кровать, потом снова встал на ноги и подошел к окну — беспокойство никак не хотело укладываться, все вилось и вилось вокруг него, как стаи ворон над кладбищем. За окном ничего нельзя было рассмотреть, густую беспощадную темноту сейчас не скрашивал даже лунный свет — то ли облака закрыли небо, то ли вообще наступило новолуние. Баки дышал почти бесшумно, но Стив различал его дыхание. Периодически оно приостанавливалось, и Стив застывал, напрягался всем телом, но затем раздавался шелест переворачиваемой страницы, и Стив отмирал. Пару раз Баки что-то пробормотал, потом ругнулся вполголоса, и наконец после короткого изумленного стона наступила тишина — та самая, которую так ждал и которой так боялся Стив. Он обернулся, опираясь на подоконник, и увидел взъерошенного мрачного Баки. – В моей жизни были книжки и получше, – сказал он с вымученным смешком, и у Стива отлегло от сердца. – Не понравилось? – подхватил он, подходя ближе и забираясь на кровать к Баки. – Совсем нет, – рассеянно обронил тот, глядя мимо Стива. Однако, когда он подсел поближе, Баки придвинулся и прижался к его боку. Стив, чувствуя, как он мелко дрожит, обнял его, а после уронил на кровать, не разрывая объятий, и с трудом накрыл их обоих покрывалом. Баки спрятал лицо у него на груди и затих. Стив поцеловал его в макушку, злясь на себя, что не смог ничего предотвратить тогда, десятилетия назад. А ведь ему всего лишь нужно было быть порасторопнее. * * * Стив вроде бы спал, а вроде бы и нет. Он видел картинки, как рывками меняющиеся кадры кинопленки, и слышал, как Баки дышит, чувствовал, как прогибался матрац, когда тот решал сменить позу. Картинки в голове перемежались с мыслями, перетекали, как масло в воде, друг в друга, и Стив то выныривал из дремы, то снова погружался в нее, на самое дно, до темноты, зыбучей и неприятной. Баки лежал рядом; было жарко. До рассвета оставалось совсем немного, когда Баки резко выгнулся, вскинув голову и ударив Стива макушкой в подбородок. Из глаз посыпались искры, зубы противно клацнули друг о друга, и Стив всполошился, как ошпаренный. Баки вертелся ужом, путаясь ногами в покрывале, которое сползало все ниже и ниже, и Стив схватил его за руку, едва та начала ползти вверх, к горлу. – Баки! – воскликнул он, тряся того за металлическое плечо. Пальцы скользили по пластинам, и Баки никак не хотел открывать глаза. Он жмурился и стонал, стискивая зубы, и Стив не нашел ничего лучше, чем зажать ладонью нос и рот. Голова Баки мотнулась по подушке, и он распахнул глаза, рывком сел на постели и глубоко, полной грудью вздохнул. Его веки были влажными, поблескивая в тусклом свете торшера, и Стив сделал вид, что этого не заметил. Когда Баки потянул руку на себя, Стив осознал, что все еще сжимает его запястье. Отпустив, он проводил взглядом покрасневшую полосу на коже, понимая, что в скором времени появится синяк. Баки прижал руку к груди и на Стива даже не взглянул: часто дыша, он смотрел в никуда, шевелил губами и смаргивал набегающие слезы. Стив ждал. Баки прерывисто вздохнул, опустил голову и, замерев, поднял руку к щеке. Стерев с нее каплю, Баки развернул к себе ладонь и пораженно уставился на влажные пальцы. – Это... – хрипло заговорил он и замолк. – Это...Ого. – Ты как? – тихо спросил Стив. Баки повел плечом и не ответил. – Кошмары? Баки кивнул. – То же самое? Люди? – Люди, – слабо усмехнулся Баки. – Но не то же самое. – Бумаги? – догадался Стив. Баки не ответил, но неуклюже повернулся, пытаясь привстать, и навалился на Стива всем телом. Барахтаясь ногами в спутанном покрывале, Баки раздраженно и шумно дышал, и Стив помог ему выбраться. Спустив ноги на пол, Баки обернулся на него и, махнув в сторону ванной, невнятно сказал: – Я... Мне... Надо... Поджав губы, качнул головой и неровным шагом двинулся к двери, пошатываясь и спеша дотянуться рукой до стены. Стив следил за ним неотрывно, понимая, что его помощь сейчас не нужна настолько, что они могут поругаться, если он хотя бы попытается ее предложить. В ванной зашумела вода, но скрыть ею кашель и звуки рвоты не удалось. Стив поднялся и потянулся за покрывалом, сваленным на пол, и успел закинуть его обратно и расправить. Успел взбить и выровнять подушки, успел подавить желание порвать к чертям эти проклятые записи, лежавшие на тумбочке. Баки все не выходил, вода продолжала шуметь, но вскоре Стив расслышал, что Баки чистит зубы. А через две минуты открылась дверь. Стив старался не смотреть на него. Он не хотел вести себя как курица-наседка, беспокойно вскидывающая бесполезные крылышки на каждый чих своего цыпленка, и постоянно себя одергивал, думая, что Баки это не к чему. Что это слишком навязчиво. Что Баки от него сбежит туда, где можно дышать свободнее и никто не примчится подтирать зад шелковой бумагой. Однако Баки забрался в кровать, укрывшись покрывалом до самого подбородка, и постучал по матрасу рядом с собой, предлагая Стиву уместиться на полутора футах. Конечно, Стив лег рядом. Баки подвинулся, освободив еще несколько дюймов, и теперь четверти спины Стива, свисавшей с матраса как над пропастью, тоже нашлось место. Стив забрался под покрывало, и Баки что-то одобрительно проворчал, впрочем, не утруждая себя расшифровкой. Да и не было в этом никакой нужды. Баки вдруг повернулся к Стиву, приподняв левое плечо, и тут же помрачнел, поспешно накинув на культю покрывало и скрыв ее от взгляда Стива. Баки раздул ноздри, нахмурился, злясь на что-то, и Стив догадывался, на что именно. – Скоро мне приделают новую руку, – сказал Баки. И добавил: – Еще пара осмотров, и все будет готово. Я больше не буду калекой. Стив приподнял брови: Баки частил, а это обычно означало, что он не хочет говорить о чем-то, на самом деле его беспокоившем. Забивать тревогу ерундовыми россказнями о драках или походах в кино с девчонками? Баки делал так с начальных классов. – Я рад, – ответил Стив. – Если для тебя это так важно... – Конечно, это для меня важно, – хохотнул Баки. – Я неполноценный. Я и атаки отбить не смогу. – Ладно, – согласился Стив, хотя то, что он видел в тренировочном зале, говорило о противоположном. Баки отвел взгляд в сторону. – Как-то все... – сказал он и покачал головой, закусив губу. Стив молчал. Посмотрев в потолок, Баки вздохнул и сказал: – Тот код, что мы видели... Он мне знаком. Я думаю, его и надо использовать. Стив посмотрел на руки и снова промолчал. Впечатляющих аргументов у него не было. Что он мог сказать? Баки, это опасно? Баки, не делай этого? Баки, ты не знаешь, к чему это приведет? Но они знали. Результат применения кода был описан в отчетах, и именно к этому стремился Баки — стереть Солдата. Разве Стив не должен ему помочь?.. – Ты передумал? - мягко спросил Баки, глядя на Стива. – Я понимаю. Я и сам не в восторге от этого, но я так тоже больше не могу. – Нет, Бак, я... – Стив растерялся. Он сейчас был способен только на долгий размытый монолог, а на понятный емкий ответ красноречия у него не хватало. А монологи Баки были не нужны. – Конечно, я с тобой. – Я рад, – улыбнулся Баки, и Стив вымученно улыбнулся следом. – Но лучше бы тебе сказать, почему у тебя такой похоронный вид. – Что? – удивился Стив, и Баки закатил глаза. – Ой, да брось. Ты думаешь, я слепой? – Нет, – хмыкнул Стив. – Ты однорукий. Не приписывай себе лишнего. Баки на миг напрягся, а потом вдруг рассмеялся и толкнул его в плечо. Стив ухватился за него, и они вдвоем с грохотом и ругательствами упали на пол, стащив за собой покрывало и обе подушки. Тумбочка не выдержала такого и закачалась от удара, и с нее упали пресловутые страницы. Листок с кодом как будто нарочно приземлился Стиву на грудь, и кожу под ним словно прижгло клеймом. – Ты ведь читал. – Он кивнул на записи, и Баки коротко кивнул. При упоминании этих бумаг взгляд у него сразу становился жестким, неживым, и Стив догадывался, что и у него самого глаза тоже теряли цвет, а черты лица заострялись — как и у Баки. – Там описано, как действует код. – Дальше, Стиви. – А что, если... – Он споткнулся, но попробовал снова: – Что, если то программирование не рассчитано на такой срок? Личность Солдата существует больше пятидесяти лет. Что, если он такой... цельный, что код не сработает, как должен? – А как, например? – раздраженно спросил Баки и сунул руку под голову, укладываясь удобнее. Его поза была такой нарочитой, что Стив ни капли не поверил в ее непринужденность. Подняться с пола он не спешил; Стива тоже все устраивало. – Например, – настойчивее заговорил он, – что, если сотрется граница между вами? Или, – повысил голос Стив, когда Баки открыл рот, чтобы возразить, – сотрутся все воспоминания вместе с его личностью? Ты готов потерять такой огромный кусок жизни и снова вернуться в пятидесятые или даже начало сороковых, если что-то пойдет не так? – Тихо, – сказал Баки и накрыл его руку своей. Стив удивленно посмотрел на их ладони, а потом стиснул пальцы Баки. – Я не верю, что говорю это, но ты кричишь. Перестань. – Я не могу перестать, – отрывисто произнес Стив. – Я думаю об этом с тех пор, как прочитал, и не могу успокоиться. Да я и не хочу успокаиваться. Я не хочу, чтобы ты пострадал. – Стив, – тихо, с легкой улыбкой сказал Баки, – я уже пострадал. И если этот код может мне помочь — я на это пойду. – Но ты не понимаешь... – Это ты не понимаешь, – все так же мягко проговорил Баки. – Разве мне было плохо в сороковых? Нет, мне было хорошо. Мы ведь уже были вместе?.. Значит, ты сообразишь, что со мной делать. В каком-то роде это даже хорошо, – громче продолжил Баки. – Если у меня не будет памяти Солдата, то я потеряю свою значимость в глазах агентов ГИДРы. – Как будто мы на каждом углу будем трепаться, что ты ничего не помнишь, – зло сказал Стив. – Знать об этом будут три человека, для остального мира ты все так же останешься целью номер один. Если тебя поймают, то будут пытать и ставить эксперименты, проверяя память, и это мне не кажется веселым. – Может быть, – улыбнулся Баки, и Стиву захотелось его ударить. Он откинул его руку, рывком поднялся на ноги и заметался по комнате, как тигр в клетке. Перед глазами, как в полудреме, снова появились картинки. От пугающих вероятных последствий пробирало морозом в мыслях, и Стив был вынужден врезать кулаком по стене, потому что иначе на ее месте мог оказаться Баки, до такой степени его разозливший, что не находилось слов, чтобы выразить ярость. Как он мог относиться к себе так небрежно? Как будто это не имело значения, как будто он, Баки, совершенно не важен? А что будет со Стивом? – Если ты умрешь, – севшим голосом начал он, – то что мне прикажешь делать? Я же просто поеду крышей. – Его голос отказал окончательно, и Стив прикрыл глаза рукой, ссутулившись и растеряв все силы. Озвученные страхи камнями повисли между ними с Баки, и он не знал, что с этим всем делать. Как их сюда занесло? Почему они оба не погибли на войне, вместе, без всего этого дерьма, почему они до сих пор живы и должны преодолевать все больше и больше препятствий, а проклятая нормальная жизнь раздражающе маячит вдалеке, пока их обоих перемалывает в порошок?.. – Стив. – Баки вдруг оказался рядом, прижался сбоку и обнял как смог одной рукой. – Стиви. Все будет нормально. Я не умру. Если до сих пор действует код, активирующий Солдата, то с чего ты взял, что отменяющий код не сработает? Эти русские — сумасшедшие, но они все довели до идеала. Все будет в порядке. – Ты не можешь этого знать. – Стив. Ты мне нужен. Баки всегда знал, на какие кнопки надо давить, и иногда это выводило Стива из себя. – Ты не передумаешь? – безнадежно спросил он, а Баки посмотрел на него и виновато улыбнулся. – Нет. Стив дернул головой, стиснул челюсти, бросив взгляд поверх плеча Баки, и решительно сказал: – Значит, сделаем это завтра. * * * С самого утра Стив был заторможенный, словно не спал несколько ночей. В голове было совершенно пусто, и только чувство приближающегося неконтролируемого шторма давило на плечи и пригибало к земле. Баки казался более оживленным — бодро перемещался по комнате, первым сходил в душ, вышел посвежевший и довольный. Он будто собирался в долгожданную поездку, которую до того долго откладывал, и его взгляд то и дело затуманивался, а лицо приобретало почти мечтательный вид, и Стив не понимал, почему это вызывает глухое раздражение. Он наблюдал за Баки — как тот вышел в одном полотенце на бедрах, как не стесняясь скинул его на кровать Стива и натянул трусы, с трудом расправив их на бедрах. Следом он влез в джинсы и подошел к Стиву, который не сразу сообразил, что от него требуется. Баки закатил глаза и качнул бедрами, и Стив, догадавшись, застегнул ему ширинку. Баки ухмыльнулся и наклонил голову в благодарственном жесте, а Стив фыркнул. Последней Баки надел простую серую футболку, мятую, но совершенно точно чистую: Стив это знал, потому что сам стирал свои вещи, относя их в небольшую прачечную в конце их крыла. Вставать с кровати не хотелось. Вчера они так и не прибрали рассыпавшиеся листки. Они напоминали минное поле — наступишь, и тебя постигнет верная смерть. Стив не мог оторвать от них глаз — они манили, эти светлые пятна на темном полу, и нужно было их поднять и спрятать, чтобы никогда больше они не попадались, но Стив не хотел к ним прикасаться. И Баки, судя по тому, как аккуратно он обходил каждый лист, тоже не горел желанием. – Ванда будет нас ждать через пятнадцать минут, – сказал Баки, проводя рукой по мокрым волосам. Он всегда любил, когда волосы сохли сами, и редко вытирал их полотенцем. Раньше, когда у него была короткая стрижка, это все занимало не больше получаса, теперь же времени требовалось гораздо больше, но Баки не собирался менять привычек. Капли падали на плечи, и футболка намокала, как будто Баки пробежался под дождем. Стив почувствовал, как екнуло сердце и мороз прошел по коже. – Нам понадобятся доктора, – строго отозвался Стив, и Баки вздохнул. – Я разослал им письма еще ночью, а утром пришли подтверждения. Они тоже будут нас ждать через пятнадцать минут. В процедурной номер девять, – хмыкнул он, и Стив нахмурился. – Когда ты... – начал он, а потом вспомнил: когда он открыл глаза, рядом никого не было. Баки проснулся раньше и успел со всеми договориться, и Стив не мог понять, что чувствует из-за того, как неотвратимо это все приближается. – Ты думаешь, тебе не нужно проходить осмотры и тесты? – Стив, – терпеливо сказал Баки. – Я третий месяц прохожу осмотры и тесты. Они знают мои показатели лучше, чем самих себя, а мои кости, мозги и кишки не проверял разве что уборщик. – Просто я беспокоюсь, –тоскливо ответил Стив и поморщился. – Я знаю, – мягко улыбнулся Баки, и Стив ощутил горечь. Ему все еще казалось, что Баки не понимал: может быть, Стив его потеряет спустя четверть часа. Потеряет — сам, своими руками отправив его на это рискованное дело. Может быть, его надо остановить. Надо подыскать правильные аргументы, привести справедливые доводы, чтобы Баки не шел на это, потому что они могут справиться сами. Третий месяц терапии — этого мало, чтобы разобраться со своими демонами, особенно если тех вагон и маленькая тележка. Может быть, им просто надо подождать. И поднажать. А не... – Баки, – вскинул голову Стив и замолк, встретив уверенный взгляд. Все было очевидно: он не отступится. Он как бультерьер вцепился в эту идею и доведет задуманное до конца. Опять возник вопрос: Стив с ним или нет? И ответ все еще был тем же: с ним. До конца. Просто ему было тяжело сознавать, что, помогая Баки, он, возможно, отправляет его на гибель, и эти пятнадцать минут до начала процедуры — их время попрощаться. – Нам пора, – сказал Баки. – А ты еще не одет. Ты всегда был ленивой задницей. Отрадно видеть, что ею ты и остался. – Если бы ты не надел мою футболку, мне было бы проще определиться с тем, что надеть. – Как будто у тебя огромный выбор, – усмехнулся Баки и присел около тумбочки: – Серые штаны, темно-серые штаны, черные штаны... – Да любые, – не выдержал Стив. Время и правда поджимало, а до процедурной еще надо было дойти. – И футболку. – Серая футболка, темно-серая футболка, черная... – Бак. – Да держи, держи, – рассмеялся Баки, и Стив поспешно натянул одежду. – Готов? Если Стив скажет «нет», что-нибудь изменится? – Готов, Бак. Готов. – Тогда вперед. И... – Он придержал Стива за руку. Стив вскинул на него вопросительный взгляд, и Баки, помявшись, сказал: – Я хочу, чтобы код зачитал ты. Сглотнув, Стив кивнул. Баки кивнул в ответ, и они вышли из комнаты. * * * Листок в руке не дрожал. Баки смотрел на Стива с кресла, перехваченный ремнями поперек груди и бедер. Даже его правая рука – и та была надежно закреплена на подлокотнике, и Баки несколько раз дернулся, проверяя прочность защиты. Во рту у него была капа. Его окружали темнокожие люди в белых халатах, и сама комната тоже была белая, и халаты сливались со стенами, и оттого казалось, что головы попросту плавали в пространстве и руки тоже плавали отдельно от тел. Ванда стояла позади Баки, и ее руки лежали у него на плечах, а по пальцам пробегали алые всполохи, и от них поднимался красноватый, быстро рассеивающийся туман. Она нервничала, как и все собравшиеся здесь, и периодически кидала на Стива встревоженные взгляды. Стив в конце концов засомневался, так ли хорошо скрывает собственную неуверенность, как хотелось бы, и решил, что нет. Кого-кого, а Ванду обмануть не получится. – Пора начинать, – сказал доктор Агуда, и все оживились. Стив постарался встретиться взглядом с Баки, но тот, выпрямившись в кресле, смотрел четко на стену перед собой и теперь уже не выглядел таким счастливым, как утром. Над верхней губой у него выступила испарина, а лицо стало бледным-бледным. Он так вцепился в подлокотник, что на руке отчетливо проступили вены. Стив поджал губы и взглянул на листок. Десять коротких слов, написанных аккуратным понятным почерком, были выстроены в столбик. Ни единой помарки — тщательно выведенные буквы складывались в знакомые слова. И Стив снова и снова перечитывал их про себя, хотя запомнил, еще когда увидел их в первый раз. Слова были простые. Каждое из них должно было иметь значение для Баки, и Стив зацепился взглядом за первое. В груди сразу же разлилось тепло: «most». Бруклинский мост, связывающий прошлое с настоящим, детство с взрослостью и счастье с горем. «Lestnitsa» - лестница домой к Стиву, с которой они оба умудрялись падать, потому что то и дело оступались, сбегая с нее или торопливо поднимаясь. Стив помнил сбитые коленки и ссадины на локтях. Vesnushki. Briolin. Voskresen’e Sinii. Derjat’. Odinnadtsat’. Veter. Apel’siny. Баки очень любил апельсины, но всегда делился ими со Стивом. По воскресеньям они ходили в кино или парк, а когда Баки шел на встречу с девчонками, то обязательно укладывал волосы бриолином. А синяя куртка Баки, в которой он летел вниз из-за того, что Стив его не удержал, еще долго снилась ему бесконечными ночами. Когда Стив назвал первое слово, Баки вскинул голову, ударившись затылком о подголовник, и затих. После второго сжал руку в кулак и, насколько позволяли ремни, ударил подлокотник. Ванда подняла руки, готовая в любой момент успокоить его при помощи своих сил, но Баки распахнул глаза, перехватив ее взгляд, и помотал головой. Ванда вернула ладони ему на плечи, и Стив прочитал третье слово. После пятого Баки затрясло. Он стиснул зубы и зажмурился, подавляя крик, но Стив все равно смог расслышать приглушенный болезненный стон. Баки отвернул от него голову, и Стив возвратился к листку, все еще как наяву видя капли пота, сползающие по шее и груди, и неравномерно намокшую футболку. Баки часто дышал — его грудь вздымалась и опадала с поражающей быстротой, и Стив, желая все закончить как можно скорее, прочел шестое слово. Баки взвыл. Его рука дернулась, но ремни не пустили, и он вытянул дрожащие пальцы и шлепнул раскрытой ладонью. С пальцев Ванды сорвалось несколько искр, тонкая алая нить ввилась в висок Баки, и он немного расслабился, а сама Ванда скривилась от боли. Седьмое слово вызвало судороги и громкие крики. У Стива задрожали руки, и он быстро зачитал восьмое, затем девятое, и после каждого из них Баки начинал кричать громче и пронзительнее, а Стив чувствовал, что у него слабеют колени. Привалившись к стене, он вперил взгляд в листок, слова в котором сливались в одно мутное пятно, и потер глаза, размазывая слезы по щекам. Тело Баки ходило ходуном. От его резких порывистых движений ремни, прежде казавшиеся надежными, начали трещать, грозя вот-вот порваться. Стив зачитал последнее десятое слово, и Баки выгнуло в кресле, почти подбросило, и крепления вылетели с мясом. С оборвавшимся криком он рухнул на сиденье и больше не шевелился, а Ванда, запуская ему в виски все новые и новые нити, бледнела на глазах. – Нет, – выдохнул Стив и бросился к Баки, но его оттеснили люди в белом. За несколько секунд на Баки оказались датчики, рядом замерцал экран с показателями, и Стив с упавшим сердцем смотрел на тонкую безжизненную линию на кардиомониторе. – Нет... Он не заметил, как к нему подошла Ванда — он почувствовал ее тонкие хрупкие руки, которые обвились вокруг груди, прижал ее к себе и спрятал лицо в длинных волосах. Слезы лились и лились, и Ванда содрогалась в рыданиях и цеплялась за его футболку, оставляя своими острыми ногтями царапины через ткань. Комнату оглушал мерзкий пронзительный писк, не прерывающийся ни на миг, и от этого хотелось умереть тут же, в эту же секунду. Стив что было сил кусал губы, но было мало этой боли, недостаточно. Вскинув голову, он глотнул воздуха, чувствуя, как горят глаза, и буквально закаменел, услышав, как монотонный писк стих, а затем стал размеренным прерывистым. Ванда резко отстранилась от Стива, впившись звериным взглядом в спины окруживших кресло людей, а он обессиленно сполз на пол по стене и обнял себя за колени, прижавшись лбом к предплечьям. Ванда гладила его по голове. Стив ненавидел всех. * * * Баки увезли в медицинское крыло. Стив сбежал. Первые несколько часов он провел на улице под палящими лучами жаркого африканского солнца, потому что оказалось, что только так он может остаться совершенно один. Ванда сопроводила его до выхода и осталась за закрывшимися дверями, и Стив, отойдя на пару десятков ярдов, просто сел на землю, в пыль, которая моментально осела на его черных штанах. Он должен был последовать за носилками с Баки, бледным, с заострившимися чертами лица и словно за минуту скинувшим фунтов тридцать. Должен был идти рядом и не сводить взгляда со впалых щек и спутанных волос, должен был спрашивать, что с ним, как долго это продлится, что он может сделать. Должен был. Но не мог. Баки лежал сейчас там, в своей палате, и специалисты сверхвысокого уровня разбирались, что случилось, а Стив сидел на земле и глядел на колышущиеся от слабого ветра редкие травинки, привядшие в этой жаре. Баки лежал в палате на грани жизни и смерти, а Стив сидел и глядел на траву, потому что смотреть на Баки, который может еще раз умереть на его глазах, был не в силах. Сухая земля песком сыпалась из рук, забивалась под ногти, острые камни царапали кожу, и Стив с силой проводил по ним ладонями снова и снова, потому что боль отрезвляла. Баки лежал там, в палате — Стив даже не знал, в какой именно — и лежал по его вине, потому что Стив не смог его переубедить. Он же знал, что все так и будет, что он снова потеряет Баки, что опять останется один. Баки его не послушал. Потому что Стив не нашел правильных слов. Солнце палило в макушку, как в мишень. Мишени и прицелы — это всегда было делом Баки, и Стива всегда восхищала его способность затаиться на несколько часов совершенно неподвижно. Во время войны он говорил, что этому — лежать под маскировкой с винтовкой наготове — его обучали в лагере Маккой, и что тогда отсеяли дюжину непригодных парней. Он говорил с грустью, качал головой, но Стив отчетливо видел гордость под напускной печалью. Другие велись, а он нет. Когда они ласкали друг друга в палатке, Баки всегда дышал бесшумно, как бы хорошо ему ни было. Стив кусал губы, постанывал, пытаясь сдерживаться, но Баки только смеялся. «Ты нас сдашь». Как будто никто не замечал. Потерять Баки после того, как вновь его обрел — самый сильный страх. Стив со встречи на мосту боялся думать о таком, а после того, как они снова оказались рядом, вместе, это и вовсе наводило панику. Мысли то и дело касались возможной потери, то и дело прокручивались ужасающие сценарии — Баки смертельно ранен, Баки взрывается в машине, Баки перерезают глотку, Баки душат, Баки топят — но все-таки у Стива получалось их отгонять. Сегодня же его настиг самый страшный кошмар — настиг и до сих пор дышал в затылок. От здания словно веяло холодом, морозило спину, будто кто-то недобро смотрел на него. Само здание ненавидело его — за слабость и трусость. Сам Стив ненавидел себя. Небо над головой было чистым-чистым. Солнце висело в зените, и кожу уже жгло — Стив никогда не загорал, он сгорал за считанные минуты, белокожий мальчик. Когда они выбирались на реку, Баки всегда брал с собой зонтик, ставил его над Стивом, сопровождая это дело глупыми шутками про нежную девичью кожу. Стив швырялся в него вонючими ракушками, выброшенными на берег волной, и Баки с негодующими воплями отпрыгивал подальше. Солнце медленно текло по небосводу. Едва заметные короткие тени от травинок легли на землю, и сам Стив тоже начал отбрасывать тонкую полосу тени. Он думал: если бы Баки отказался стирать Солдата, то что бы с ним стало? Он думал: если бы Баки отказался стирать Солдата, то что бы изменилось? Он думал: если бы Баки отказался стирать Солдата, то Солдат остался бы дополнительной личностью Баки, которую всегда можно было бы активировать несколькими словами. Это значило бы, что Баки никогда бы не смог принадлежать себе так, как имел на это право. Это значило бы, что Баки никому не мог бы доверять — даже самому себе. Понимал ли его Стив? Баки был неизменной величиной в его жизни. Что бы ни происходило, Баки всегда был. Если Стив болел, Баки присматривал за ним, поил лекарствами вместо мамы, когда та уходила, грел своим телом, если не хватало тепла. Если Стив ввязывался в неприятности, Баки приходил на помощь, хотел Стив того или нет, и потом они вдвоем лечили синяки и ссадины примочками из бодяги. Баки, когда они еще были просто друзьями, устраивал ему свидания, таскал с собой на танцы, учил разговаривать с девушками. Стив был бездарным учеником, но Баки — прекрасным учителем, не сдающимся никогда. В конце концов, его уроки пригодились — Пегги заметила его, когда он изменился. Все заметили его. А Баки видел его всегда. За исключением мелочей Баки хотел от Стива одного — помощи и поддержки. А Стив, слушая только свои страхи, трусил и пытался его отговорить, чтобы успокоить самого себя. Баки решился на стирание, и, нервничая сам, был вынужден уговаривать Стива. Баки нуждался в нем — Стив сбежал. Баки лежал сейчас там, в своей палате, а Стив даже не знал, в какой именно. Стив даже не знал, жив Баки или нет. Что, если Баки умирал, а Стив жалел себя здесь, оставив его в одиночестве на пороге смерти? Его замутило. Его затошнило от самого себя. Он содрогнулся, поднимаясь на ноги, от виска к виску прокатился тяжеленный шар, и голову стянуло болью. Стив развернулся к зданию, щурясь от бьющего в глаза солнца, и поспешил внутрь, в медицинское крыло, запинаясь и хватаясь за стены, когда пульсация в голове становилась невыносимой. Баки лежал в третьей палате. На белом постельном белье его светлая кожа казалась сероватой, но румянец — здоровый румянец — тронул щеки, и Стив остановился прямо в дверях. Грудь затопило облегчением, и он прошел внутрь, только сейчас заметив Ванду, которая смотрела на него изумленно и даже немного опасливо. – Стив, ты... Ты вообще себя видел? – нерешительно спросила она, выразительно окинув взглядом с головы до ног. Стив непонимающе опустил глаза вниз и сдавленно охнул, заметив, насколько он грязный после сухой земли. Пыль кружилась вокруг его ног, оседая на светло-бежевый пол, и Стив мысленно извинился перед уборщиками. – Я... Не подумал, – с трудом сказал он, а к горлу подкатила тошнота. Сглотнув, он поморщился и сделал несколько шагов к Баки, а Ванда придвинула для него стул. – Он должен прийти в себя с минуты на минуту, – сказала Ванда. – Ты точно не хочешь переодеться? Стив помотал головой и зажмурился от боли. – Что-то не так? – нахмурилась Ванда. – Ты в порядке? – Я... Да, – выдохнул Стив. – Я так виноват, – сказал он, беря Баки за руку. Пальцы дрогнули, и Стив задержал дыхание, с надеждой и восторгом глядя на Баки, но больше ничего не произошло. – Ты очень бледный, – встревоженно сообщила Ванда, и Стив пожал плечами. – Я в порядке, – настойчиво повторил Стив. – Со мной все хорошо. – Я позову врача, – упрямо сказала Ванда и вышла из палаты. Стив закатил глаза и издал удивленный стон, когда закружилась голова. Покрепче ухватившись за бортик кровати Баки, он осторожно откинулся на спинку стула. Комната продолжала покачиваться, и Стив не решился бы сейчас встать на ноги, но это было и не нужно — он сжал руку Баки, и тот спустя секунды сжал его пальцы в ответ, и сжал еще раз, обхватил покрепче и потянул на себя. Стив подался вперед, и стены комнаты надвинулись на него, а лицо Баки оказалось прямо перед ним, уставшее, измученное — но счастливое. – Мелкий, почему у тебя такое лицо, словно тебе разрешили открыть рождественский подарок за три дня до Сочельника? – сказал Баки слабым голосом, и Стив уронил голову рядом с его локтем и глубоко вздохнул. – Как же я рад, что ты жив, – сказал он в матрас. Вышло глухо и малопонятно, но Баки догадался. Он высвободил руку и потянул Стива за волосы, заставляя поднять голову, а затем провел пальцем по щеке и удивленно посмотрел на рыжеватое пятно, оставшееся на подушечке. – Это что, балбес? – Это?.. – продираясь сквозь шум в ушах, переспросил Стив, пытаясь сфокусироваться на протянутом указательном пальце Баки. – Это пыль. – Какая пыль? – взволнованно спросил Баки. – Стиви, что с тобой? Стив? – Пыль, – выдохнул Стив и упал в обморок. * * * Когда Стив очнулся, по глазам тут же резанул яркий свет, и он снова зажмурился. Он попытался поднять руку, чтобы накрыть лицо, но та оказалась неожиданно тяжелой и безвольно упала на кровать, мягко спружинив. – Да-а-а, Стиви, – раздался справа веселый голос Баки, и Стив повернул голову на звук. – Схлопотать солнечный удар... Ничему тебя детство на научило. Разве не говорила тебе мама не гулять в солнечные дни без кепки? – Мама говорила мне не гулять в солнечные дни, – хмуро отозвался Стив и попытался приоткрыть один глаз. Или ему казалось, или в палате и правда приглушили свет. Над ним промелькнула тень, и Стив вскинул голову и тут же ойкнул от боли, стрельнувшей в висках. Ванда скептически посмотрела на него и присела на стул между двумя кроватями. – У нас такого вроде еще не было, – сказал Баки. – Мы никогда вместе не лечились. – Лечились, – возразил Стив. – От гриппа. Тебе было девять, мне — восемь. – А, да, – улыбнулся Баки. – Ты тогда чуть не умер. Ванда переводила взгляд с одного на другого, и с каждым мгновением ее вид становился все более недовольным. Стив, быстро на нее посмотрев, осекся, и Баки, явно приготовивший колкую шпильку, тоже замолчал. Ванда выдержала паузу и произнесла: – Я никогда еще не была в таких ситуациях. Вы оба — ведете себя как дети. Я все расскажу Сэму. – Ох, – выдохнул Стив. Баки и бровью не повел. – Я бы очень хотела услышать, что вы никогда больше не будете так собой рисковать... – Так — не будем, – пообещал Баки, и Стив, все-таки оторвав руку от постели, закрыл ею глаза. – Баки, перестань, – простонал он. – Ванда, с нами все будет хорошо. – Я правда очень в этом сомневаюсь, – отозвалась она. – Но искренне надеюсь, что так и будет. А теперь мне пора бежать, у меня скоро самолет. Ванда поднялась со стула и по очереди поцеловала в щеку и Стива, и Баки. Тот проводил ее удивленным взглядом и перевел его на Стива, который тихо рассмеялся и осторожно покачал головой. – И это все? – спросил Баки, махнув рукой в сторону двери. – И это все нотации? – Если тебе так нужны нотации, то я просто дам тебе трубку, когда позвонит Сэм. А он, поверь мне, позвонит, – улыбнулся Стив и, закинув руки за голову, потянулся с блаженным стоном. – Сэм не упустит возможность рассказать о том, как надо разумно принимать решения. – Он в твоей команде. Что он может рассказать о разумных решениях? – В этом и суть, – рассмеялся Стив. Баки улыбнулся и протянул ему руку, а Стив, придвинувшись ближе к бортику кровати, протянул свою. Они едва соприкоснулись пальцами. – Недостаточно близко для слащавого момента, – сказал Баки. – Придется подождать пару дней. – Я бы сказал, пару часов. – Я все-таки настаиваю на паре дней, – раздалось от двери, и они оба синхронно повернули головы. Т'Чалла смотрел на них с немым осуждением. – Мои врачи сказали мне, что вы, мистер Барнс, восстанавливаетесь быстрее, чем ожидалось, но два дня — это необходимый минимум. А вы, мистер Роджерс, просто проведете с ним время за компанию и дадите отдых своему организму. Возражения не принимаются. – Что, давненько такого не слышал, а, Стиви? – хохотнул Баки. – В последний раз так со мной говорил полковник Филлипс, – согласился Стив. Т'Чалла тонко улыбнулся и снова посерьезнел, посмотрев на Баки. – Исследования вашего разума и сознания показали, что стирание прошло успешно, мистер Барнс. У вас отсутствует какая-либо реакция на прошлое программирование. Вы — теперь только вы. Примите мои поздравления. А теперь я вас оставлю. Т'Чалла коротко им поклонился и оставил наедине. Стив взглянул на Баки, который пристально рассматривал свои пальцы, будто видел впервые. Глаза у него были покрасневшие, больные, но светлые, пальцы дрожали, но все его тело должно было вскоре вновь налиться силой. – Все получилось, – прошептал Баки, словно не мог в это поверить. Стив чувствовал себя немного странно: для него Баки всегда был собой, никаких вопросов, никаких сомнений. Если бы он не был уверен в своих действиях, когда Наташа его переубеждала, они бы с Баки здесь не сидели. Точнее, не лежали — на соседних кроватях в одной палате, разделенные только узким проходом. – Я очень рад, – тихо сказал Стив. Он потом спросит и про воспоминания, и про самочувствие, и про ощущение себя одного в собственном теле после того, как Баки кучу лет не принадлежал себе. Сейчас было не время. – Ты смог. Ты выдержал. – О да, – кивнул Баки. – Не хотел бы я это повторять. – Тебе и не придется, – серьезно произнес Стив, а Баки поднял на него такой отчаянный, полный надежды взгляд, что он понял: никогда, ни при каких обстоятельствах Баки больше не будет страдать. И если перед ними встанет смерть, то они к ней придут только вместе. – Я тебя люблю, – сказал Баки. – Так, чтобы ты знал. – Ага, – улыбнулся Стив. – Я тебя, вроде как, тоже. – Придурок. – Тупица. – Заткнись. – Ладно.

Fin.