Теургия

Музыка: XXXTENTACION — King

___________________

      На часах половина четвертого, а Наруто не может заснуть. Пытается, да все никак не может. Рядом лежит Хината — мерное дыхание свидетельствует о том, что она безмятежно спит. Иссиня-черные волосы супруги рассыпаны по подушке, веки блаженно прикрыты. Кожа мягкая, сияющая, будто жемчужная. Да, никакой возраст не лишит ее природной красоты.       Милая Хината! Сколько лет прошло с тех пор, как она подарила ему свою благосклонность. Вне сомнений, он никогда не знал женщины более преданной и не выбрал бы другую для того, чтобы провести с ней всю свою жизнь. Они возвели прекрасный дом и воспитали прекрасных детей. Они поддерживали друг друга подобно тому, как незримые воины всюду поддерживали оплот Скрытых Деревень. Его мечта стала ее мечтой. Его устремления стали ее испытанием. Каждый раз, когда она подолгу ждала его прихода, роняя голову на кухонный стол, не видела неделями, отданными дипломатическим миссиям. Когда она в одиночку присматривала за семейным очагом, успокаивала страхи и тревоги детей, планировала расходы.       Милая Хината! Была ли ты когда-нибудь по-настоящему счастлива?       Наруто переворачивается на другой бок, чувствуя, что не может больше смотреть на нее, не думая и не сожалея о том, сколь многого ее лишил. А затем он вновь вспомнил о Сараде.

"Мы с Боруто вовсе не друзья. Он приходит ко мне, когда мне не хватает вас, обычно по ночам, и дает то, чего вы не можете дать — или не хотите. Он бывает несдержан и жесток, но знаете, все лучше, чем сходить с ума. Думаю, он даже меня ненавидит."

      Грязь, думает Наруто. Повсюду грязь. Значит, такова роль Боруто в ее жизни?       "Твой сын прыток, что блоха, — замечает Курама. — Не упустил возможности воспользоваться тем, что Сарада блуждает в собственных желаниях, тут же обернул ее главную слабость в свою пользу. Как думаешь, как давно это произошло? Как давно эти двое перестали быть просто друзьями?" — Я не помню. — Отвечает Наруто тихо, так, чтобы не разбудить Хинату. — Думаешь, он делал ей больно?       "Наверняка."       Наруто действительно не помнит, когда отношения Боруто и Сарады начали выходить за рамки формального товарищества. Ему казалось, что дети сблизились еще тогда, когда были тюнинами, и он привык приписывать этому волнение, что охватывает юношей и девушек в пору их первого расцвета.       Как жаль, однако, что действительность оказывается такой грязной. — Я принес страдания стольким людям. — Как-то отстраненно молвит Наруто и зарывается лицом в подушку. — Я многое дал своей Деревне, но стоило ли оно того?       "Что с тобой такое, старик?" — Ничего, Курама. Просто давно задаюсь этим вопросом.       Они немного помолчали, прислушиваясь к сопению Хинаты и шуршанию дрожащих штор — их треплет ночной ветерок, врывающийся через полуоткрытое окно в спальню.       "Твои чувства смешались, — решается заявить Курама чуть погодя. — Я не могу прочитать их, как делаю это обычно. Ты любишь Сараду?" — Что?! — восклицает Наруто с приглушенным возмущением. — Нет, конечно! Так же нельзя!

Верно. Так же нельзя.

      Лис хмыкает, по-видимому, сочтя заявление сомнительным.       "Ты знаешь, я демон и мало понимаю в таких вещах. Я любил старика Рикудо, да, и то была иная любовь... но если ты хочешь поговорить с Сарадой, возьми себя в руки и поговори. Вы не сможете справиться с этим по-другому."       Наруто бессильно прикрывает глаза. — Помолчи уж, дрянной лис...

* * * * *

      Сарада заходит в пустую, неприветливую квартиру, хлопает дверью и медленно опускает на пол сумку. Жилище не только пустое, но и невыносимо жаркое — она забыла перед уходом закрыть окно, и оно пустило внутрь августовскую духоту.       "Черт побери..."       Мысли Сарады бесцельны и невыразительны. Она расстегивает и сбрасывает босоножки — каблуки громко ударяются о деревянный пол. Проходит на кухню, запирает окно, включает на полную мощность вентилятор. Прохладный воздух тут же обдает лицо, еще разгоряченное после продолжительного бега.       Минуло два дня с тех пор, как Наруто отстранил ее. Или, как он сам это назвал, дал выходные. Святая наивность. Можно подумать, если они не увидятся пару дней, ее многолетняя любовь схлынет.       Все это время девушка не находила себе места. Блуждала по городу потерянная, думала о том, что делать дальше. Как жить... то есть, разумеется, существовать. Жизнь, пожалуй — непозволительная роскошь для того, кто добровольно решил отдать всего себя.       Она даже подумала переехать. Взять и переехать куда-нибудь далеко, например, в Суну — мама когда-то брату Казекаге жизнь спасла, глядишь, ее и примут, дадут какую-нибудь работу, с ее-то резюме, боевыми и медицинскими навыками... нет, нужно еще дальше. Киригакуре. Там Кагура. Кагуре она даже вроде бы симпатична.       "Я действительно... могу решиться на такое?"       Это было бы так странно. Покинуть место, где она провела всю жизнь. Покинуть мать, отца, который лишь недавно — пару лет назад — наконец, осел дома, не отлучаясь на бесконечно долгие миссии. Казалось бы, заветная идиллия. Однако они опоздали с ней лет эдак на десять — Сарада слишком привыкла к несовершенству, чтобы наслаждаться обществом обоих родителей. Именно поэтому она нынче так редко появлялась на семейных ужинах. Отговаривалась работой, а на деле...       Ох. Какая она все-таки ужасная лгунья.       И все же, Сарада Учиха явственно осознала, что пора в этой жизни что-то менять. Осознание пришло внезапно и отпечаталось в уме крепко. У нее, если подумать, и впрямь не было больше причин, чтобы оставаться — Наруто известно о ее чувствах, а значит, долгожданное признание свершилось. Ясное дело, теперь Седьмой будет ее избегать, и в таких условиях придется забыть о следовании за прежней мечтой. Стать Хокаге без постоянного шефства самого Хокаге — дело невозможное.       Впрочем, а ну ее, эту перенятую мечту. — Ты никак депру словила? — поинтересовался знакомый голос. — Впрочем, ничего нового.       Боруто был здесь — стоял, прислонившись к кухонной панели, держал руки сложенными на груди и усмехался, глядя на нее исподлобья. На руках его были протертые-прожженные перчатки ниндзя — только вернулся с миссии, стало быть. — Я не желаю это обсуждать, — спокойно сказала Сарада. Достала из шкафчика пузатый керамический чайник и поставила на плиту. — Да, я больная на всю голову. Заранее соглашаюсь. А теперь вали отсюда, пока я тебе не втащила. — Раздевайся, — велит Боруто, пропуская ее слова мимо ушей. Приближается вразвалку и чуть приспускает рукой лямку ее топа. — Знаю я, как тебя вылечить.       Сарада чувствует раздражение и одергивает плечо. — Идиот, ничего ты не знаешь! Эти твои методы не работают!       Для того, чтобы Боруто вышел из себя, ему не нужно возражать дважды. — Не работают, говоришь? — он хватает ее за плечо и грубо дергает на себя. — А ты случаем не знакома с девкой, которая стонет, как шлюха, когда в ней мой член? Если вдруг познакомишься, передай ей, что она не отдает себе отчета... — Прекрати! — вскрикивает Сарада, вырываясь из его рук. — Прекратить? — рявкает Боруто. — Ты вконец офигела, Сарада! У тебя стыда нет! Ты хочешь моего отца, и у тебя еще язык поворачивается меня в чем-то упрекать?       На глаза наворачиваются слезы. Сараде, наконец, удается оттолкнуть от себя Боруто. — Я устала извиняться за это! — рычит она. — Я, черт возьми, устала! И вообще, перед тобой я точно не должна извиняться. Если хочешь, приведи сюда свою мать — я охотно извинюсь за то, что безответно влюблена в ее мужа. — Ты думаешь, я так поступлю? — Боруто смотрит на нее с ненавистью. — Да она всю жизнь положила на отца и его придурочные мечты. Она не заслуживает того, чтобы выслушивать извинения какой-то шлюхи. А ты всегда потакала отцу, выставляла его таким идеальным, что охуеть можно!       Сарада вдруг злорадно осклабилась: — Не потому ли ты так ненавидишь своего отца, что я представляю его во время нашего с тобой секса?       В воздухе просвистела звонкая пощечина.

* * * * *

      Они с Боруто подрались. Снова.       Силы у них почти равны, однако Сарада, не желая ненароком разрушить свой дом, остереглась драться в полную силу — решила, что будет проще позволить Боруто оставить на ее лице пару синяков, чем позже разбираться с разозленным домоуправом.       Они подрались, и теперь Сарада сидит на полу, рассеянно собирая осколки глиняного чайничка. Любимого чайничка, его еще Мицури подарил. Один из пальцев внезапно начинает жечь огнем — видимо, порезалась, подбирая отбитый носик. Она активирует медицинскую технику и порез затягивается за секунды, не оставляя даже царапины.       "Мама... — печально думает Сарада. — Что бы ты сказала, если бы прознала об этом кошмаре?"       Раздается звонок в дверь, немедленно взывающий к ее раздражению. Неужели Боруто вернулся за реваншем? Сарада вскакивает, в сердцах отбрасывает совок — керамические осколки вновь разлетаются по всей кухне — и стремглав бросается в прихожую, готовясь с порога поразить нахала своим фирменным ударом. Однако когда она распахивает дверь и угрожающе заносит руку, ее кулак легко перехватывают. — Сарада?       На пороге стоит он. Узумаки Наруто.       Плаща Хокаге нет — только обычная оранжевая куртка и темные брюки, подвернутые снизу. Он выглядит уставшим и совершенно обескураженным. — С-седьмой? — пролепетала Сарада, потрясенно вытаращившись.       "Точно, Боруто ведь никогда не пользуется дверью..." — Что у тебя с лицом? — он хмурится, заметив на бледной коже свежие багровые отметины. — Что произошло? На тебя кто-то напал?       Сарада хочет возразить, отговориться, отшутиться, но вместо этого ее губы начинают неконтролируемо дрожать. Она оседает на пол, глотая слезы. Наруто без слов подхватывает ее и сжимает в объятиях, свободной рукой толкает дверь — та щелкает, встречаясь с косяком. Через минуту Сарада уже плачет навзрыд. Стесняется, робеет, но продолжает плакать, уткнувшись в плечо Седьмого. — Это Боруто сделал? — чуть погодя, спрашивает он.       Сарада молча кивает. Она уже почти все выплакала и понемногу приходит в себя. Наруто успокаивающе поглаживает ее по спине — и, черт возьми, до чего же это приятно.       Девушка отодвигается назад, снимает очки и вытирает слезы тыльной стороной ладони. — Зачем вы пришли? — холодно спрашивает она. Все еще помнит, как резко сделался холодным сам Наруто, когда услышал ее признание там, в главном кабинете резиденции. — Чтобы убедиться, что у тебя все в порядке. — Ну, вы убедились, — Сарада горько улыбается, затем поднимается на ноги. — Теперь можете уходить. Не волнуйтесь ни о чем — завтра я уезжаю из Деревни и более никого не побеспокою. — Уезжаешь? — вознегодовал Наруто. — Но куда? — Еще не решила. — Сарада, нельзя же вот так, ни с того, ни с сего... — Поцелуйте меня, — насмешливо говорит она. — Может быть, это заставит меня передумать.       Сарада, конечно, шутит. Специально добавляет иронии в голос, чтобы предложение не прозвучало слишком серьезно. Однако уже через мгновение, глядя, как лицо Седьмого — неожиданно серьезное — приближается к ней вполтную, она запоздало вспоминает о том, что Узумаки Наруто не понимает иронии.       Он ее поцеловал.       У Сарады напрочь отбивает рассудок. Она в бреду — почти не осознает, что происходит, и не верит, что это правда, а не всего лишь одна из ее наивных полудремных фантазий.       Поцелуй Наруто нежный. Он не сразу проникает в рот — сперва ласкает губы снаружи, то мягко сжимая их, то проводя по ним языком. К тому моменту, как встречаются, наконец, их языки, Сарада уже чувствует себя пьяной.       И такой счастливой, что мысли, словно ознабевшие пальцы, совсем ее не слушаются.       Наруто внезапно прерывает поцелуй и приникает влажными губами к ее шее. Как нежно, невыносимо нежно — совсем не похоже на грубые укусы Боруто. Сараде до того непривычно, что кричать хочется, и эта разница пребольно покалывает сердце. Как же она заблуждалась!..       Она обалдело, будто в трансе, целует Наруто в висок, затем покрывает поцелуями его щеки, шею и ключицы. Дрожащими руками нащупывает язычок молнии и тянет вниз. Запускает руки под оранжевую куртку и стонет, касаясь широкой мускулистой груди. Груди мужчины, а не эгоистичного мальчишки.       Наруто берет ее на руки и несет в спальню. Руки его сильные и уверенные — Сарада знает, что даже если весь мир вдруг начнет рушиться на части, он не дрогнет, не уронит ее по дороге.       Они падают на кровать, сплетаясь телами. Сарада оказывается сверху, руки Наруто — покоящимися на ее бедрах. Возбуждение нахлынуло резкой волной, разбегающейся сладковатыми разрядами по всему телу. Сарада громко стонет и трется намокающим под тканью колготок естеством о ногу Наруто, согнутую в колене. Будто упрашивает. — Чистое, невинное дитя, — ласково шепчет Седьмой, беря ее лицо в руки и поглаживая скулы подушечками больших пальцев. Глаза Сарады снова становятся влажными.       Можно ли вынести столько ласки одновременно?       Она жадно припадает к его губам, теперь уверенная, что ей это можно. Целует крепко и отчаянно, желая вместить в поцелуй всю свою скопившуюся любовь и восхищение. Руками гладит его жесткие волосы, пахнущие тонким одеколоном, сталью и потом. Сходит с ума от этого сочетания. Заканчивает поцелуй с характерным сочным хлопком и отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза.              У Наруто вокруг глаз собираются мелкие морщины. Еще две — более глубокие — пролегают под глазами, очерчивая впалые синяки. И Сарада любит эти морщины. Сарада вообще любит все, что связано с Наруто. — Я вас люблю, — чистосердечно признается она. — Я так сильно вас люблю!..       Глаза Наруто становятся добрыми — еще добрее, чем обычно.

— Родственность? Сарада, неужели ты действительно так считаешь? Поверь, это не самое главное в жизни. Есть вещи куда важнее. — Да? И что же это, по-вашему?! — Любовь. Это все, что тебе нужно. Только любовь. Успокой свое сердце. Найди ответ внутри себя. Чего ты хочешь?

      Наруто нанизывает ее на себя, одновременно плотно обнимая и поглаживая по волосам. Сарада начинает двигаться — медленно, отрывисто, стараясь ощутить его как можно глубже внутри; жар, раскатывающийся по телу, смешивается с электрическими импульсами, когда Наруто помогает ей — берет за зад и энергично опускает вверх-вниз.       Сарада вскрикивает, когда оргазм накрывает, чувствует, как следом ненадолго замирает и с протяжным стоном заканчивает Наруто, и падает ему на грудь изнеможенная, но это изнеможение — что загробная нега для сознания и тела.       Подумать только, она взаправду коснулась солнца.

* * * * *

— Я так понимаю, мне не удалось переубедить тебя?       Наруто лежит на боку и смотрит на Сараду, положив руку под голову. Девушка носится по комнате голая, тонкая и изящная, торопливо собирает дорожную сумку. Ее кожа будто светится изнутри и резко выделяется даже на фоне непроглядной ночной черноты. — Нет, — она качает головой и опускается на колени, красиво выгнув спину. Пересчитывает ампулы с противоядиями, уложенные в кожаный футляр. — Напротив, я еще больше уверена, что мне нужно уехать. — И куда направишься? Уже решила?       Сарада улыбается краешком губ. — Туда же, где мой отец пропадал целых пятнадцать лет. В мир. В целый мир. Есть вещи, которые я должна обдумать и осознать в полном одиночестве. Учихи познают истину в странствиях, вам ли не знать...       Лицо Наруто заметно омрачается. — Значит, ты не можешь знать, когда вернешься?       Сарада подползает к постели и садится перед Наруто, положив руки на матрас. — Седьмой, — говорит она. — Прошу, передайте моим родителям, чтобы не волновались — я всегда сумею за себя постоять. Передайте Митсуки, что я буду скучать по нашим тренировкам. И Чочо... и Чочо то же самое. Обещаете? — Обещаю. — И еще, Седьмой... — она накрывает его щеку своей ладонью. — Берегите себя, ладно?

* * * * *

      Сарада покинет деревню вскоре, когда рассвет начнет робко пробиваться из-за горизонта золотисто-розовым маревом. Обнимет напоследок Наруто — крепко-крепко — и скажет, что непременно вернется, когда придет время. И он поверит ей.       Солнце отпылало, обратившись белым карликом, но есть мнение, что цикл его жизни повторяется бесчисленное множество раз. И если оно зажжется вновь, Сарада встретится с ним смело, лицом к лицу.       Человеку ведь не нужны теургические ритуалы, чтобы приблизиться к Богу, верно?       Нужна только любовь.