Любовь сама рисует крылья

      — Так и знал, что ты здесь.       Юри оглянулся. Юко спустила Виктора к бортику, установила коляску как можно ближе, чтобы тот смог вытянуть руку и поприветствовать любимого.       — Ты обедал? — спросил Юри.       — Нет, без тебя кусок в горло не лезет. Даже катсудон, который приготовила твоя мама. Почему ты вдруг скрылся, не сказал мне ни слова?       Как тут скажешь, внутренние ощущения не описать в словах. Обычно говорят, предсвадебный мандраж. Только для состояния Юри мандраж — слово мягкое. Всякий раз, когда он смотрел на Виктора в знакомом пейзаже, когда навевали воспоминания о его первых днях в Хасетсу, о соревновании с Юрио, когда он начинал осознавать, что все позади и церемония уже через неделю, его трясло. Он боялся потерять голос, замешкаться, сказать что-то не так, среагировать не так, ошибиться с организацией… Столько всего навалилось. Зато на катке ноги держали и уверенности прибавлялось. В голове начинала играть музыка, выбранная Виктором для новой программы, и Юри плавно двигался в такт. Он веер Виктора, продолжение его руки, его стараний, его работы…       — Извини.       — Опять волнуешься?       — Д-да. Есть немного.       Виктор поманил к себе. Перегнувшись через бортик Юри получил нежный ободряющий поцелуй.       — Давай посмотрим, что у нас с техникой. Покатаешься для меня?       — С удовольствием!       Юри выехал на середину катка. В зале остался один Виктор, больше никого, Юко, похоже, убежала, решив оставить парочку наедине. Так действительно проще, от лишних глаз наваливалась тяжесть, а Юри необходимо собрать себя по кусочкам, как однажды он уже собирал перед победным выходом на лед в Милане.       Отдавшись ритму, Юри начал. Виктор хлопками попадал в такт играющей в голове мелодии, и двигаться становилось проще. Шаги, прыжки, отработанно и четко.       — Стоп.       Заход на тулуп превратился в плавный прокат. Юри притормозил.       — Что такое?       — Юри. Если ты чемпион мира, это не значит, что ты должен перестать удивлять! Что это за пресная дорожка была? Ты в змейку на льду играл? А прыжки? Почти все в два с половиной или три оборота — и какие баллы ты рассчитываешь набрать?       — Витя, до сезона же еще…       — Юри, главная ошибка человека — думать что у него есть время. Посмотри на меня. Я тоже думал, что успею многое.       — Прости. Хорошо.       — Выложись на полную, малыш.       — Все для тебя.       Юри вернулся в начальную позицию.       Удивить, значит? О, он знает, чем сможет удивить. Элемент, который первому в мире удастся именно ему.       Неудобный и самый трудоемкий аксель… В четыре оборота.       — Раз-два, раз-два, раз-два-три, и в прыжок! — Голос Виктора эхом разносился по пустому катку.       И Юри прыгнул. Взлетел, как взлетал однажды, когда тянулся к экрану, на котором Виктор, изможденный болезненными процедурами, заявил перед всеми о свадьбе. Взлетел, считая обороты один за другим…       Виктор прикрыл рукой рот. Как же вырос Юри, как сильно он может выложиться, как высоко оттолкнуться… Если в чем и была его заслуга, так в том, что переборол эгоизм и не позволил Юри променять свой талант на обхаживание безногого обрубка.       «Птичка моя, лети как можно выше… Ох, Юри… Это превосходный аксель в три, о! Нет, в четыре! Почти четыре с половиной оборота!!!» — Виктор, если бы мог, уже подпрыгнул бы на месте.       Конек Юри коснулся льда, но разгон оказался высоким, его повело в сторону. За доли секунды Виктор понял — может случиться непоправимое:       — Юри!       Поздно. Он поскользнулся и с силой отлетел в противоположный конец катка.       — Юри!!!       Он не поднимался. И молчал.       — Юри!!! Кто-нибудь!!!       Виктор быстро подвез коляску к выходу на лед, открыл дверь, но коляску не протащить. Думать некогда. Он еще раз позвал, но Юри не пошевелился.       — Кто-нибудь!!! На помощь!!! — взревел Виктор. Не дожидаясь, оперся двумя руками о края бортика, подтянулся. Болтавшиеся, точно тряпочные, ноги нашли опору, Виктор отпустил одну руку и… устоял. Доли секунды, до того, как окончательно свалиться на лед, но он стоял. В любой другой момент, ликовал бы от своей маленькой победы, но сейчас… Далеко впереди лежал Юри, помощи не было. Ползком, почти на руках, но иногда подтягивая ноги, Виктор добрался до Юри, вытер капли крови, бегущие из носа.       — Очнись, малыш! Юри! Юри! Боже, зачем я сказал тебе удивить, зачем ты так разогнался на прыжок… — Одной рукой обхватив его, Виктор полз обратно, к бортику. Хотел было еще раз закричать, но тут подоспела Юко с дочурками, подхватили и вытащили их обоих. Опираясь на ее плечо, Виктор немного подержался на неуверенных ногах прежде чем свалиться в кресло без сил.       — Юри!       — Он в порядке, видимых повреждений нет, но на всякий случай отвезем в больницу.       — Не волнуйтесь, сотрясения нет, только пара ушибов, — расслышал Юри, открывая глаза. Секунду назад летел, пытаясь ухватиться за софиты и вот, уже лежит где-то, где все белое. Не может быть! Он в больничной палате?!       — Виктор! — резко вскочил он и тут же схватился за голову. Приложился здорово: боль текла густой каплей от затылка к шее. — Ох…       — Я тут. Не волнуйся, малыш.       Оглянувшись, Юри нащупал лежавшие рядом с ним очки, надел. Снял, протер еще раз, не поверив сразу. Одной рукой держась за плечо Юко, другой — за костыль, Виктор перед ним стоял. Стоял! Сколько бы ни проходило реабилитаций, казалось, ногам Виктора обрезали нити и он никак не мог на них удержаться, а сейчас стоял!       — Невероятно…       — Не могу не согласиться с Кацуки-саном, — вставил врач. — Что поистине невероятно, так это то, что вам удалось самостоятельно встать и начать передвигать ноги. Судя по обследованию, мышцы в порядке, но нервные импульсы почти не проходят. Вернее, не проходили. Многое повидать пришлось, но это и впрямь чудо…       Виктор двинулся. Чуть согнул ногу и сделал шаг. Он наконец-то сделал шаг! Юри сжал губы, боясь, что разрыдается. Шаг, другой, почти сам Виктор опустился на край койки и протянул руку, переплел пальцы.       — Мы и не такое можем, когда вместе, да, Юри?! — он подмигнул, улыбнулся. — Это все любовь. Это она сама рисует крылья.       И Юри не выдержал.       — Витя!       Слезы, сдерживаемые последние месяцы, хлынули теплым потоком по щекам. Юри прижался к Виктору, спрятал лицо. Все еще не верилось, напоминало чудесный сон, где продираясь сквозь темную, полную терний дорогу, вдруг выходишь на свет и не веришь, что тяжелый путь остался позади. Но сомнений больше не осталось. Все будет хорошо.       — Кажется, нам придется переделать танец молодых… Успеем?       — Успеем, — Виктор поцеловал в лоб, и головная боль стихла. — Теперь мы с тобой все успеем.

***

      — Все готово?       — Юри, брысь! Тебе нельзя смотреть на Виктора до церемонии.       И кто придумал дурацкое правило? Из-за него лишь сильнее нервничаешь.       — Тогда передай ему это. Прицепи на ворот, — он передал сестре с мамой брошь с белыми колокольчиками ландышей.       — Хорошо. Лучше сам иди одевайся и встречай гостей.       Большая часть приехавших на свадьбу разместилась в гостинице, полночи вчера шумели в онсене, за несколько часов весь Хасетсу поставили на уши. Прибыли и журналисты, которых едва удалось уговорить не беспокоить будущих супругов, они и без того на взводе. Юри нарядился в кимоно, накинул на плечи праздничный, расписанный морским орнаментом юката и вышел в холл, приветствуя и провожая ребят до расставленных прямо на песке столов под ветвями ивы. Налетела туча, начал накрапывать дождик прямо перед началом церемонии, но повезло — под деревом, будто под навесом, он не ощущался.       С раннего утра Юри сегодня на ногах. Мало того, что спал плохо, еще и намотался, готов был упасть без сил прямо у алтаря. Вспомнил про кольца, побежал в дом за ними. На замену усталости постепенно приходило второе дыхание, как бывает на льду в середине программы, когда кажется, ты не сможешь даже ногу поднять, а прыгаешь-прыгаешь-прыгаешь и доводишь выступление до красивого финала.       Сестра вышла, сказала, что все готовы. Юри бегом вернулся, замер у импровизированной, украшенной лентами в ветвях арки и уставился на выстеленную лепестками белых роз дорогу. Дорогу, где скоро покажется Виктор. Вдалеке уже слышался его голос, он о чем-то спорил.       «Упрямец, наверняка, не хочет садиться в кресло».       — Кацуки-сан, можем начинать?       — Да-да, можно.       По дикому побережью разнеслась музыка свадебного марша. Регистратор открыла папку с известными всем словами. Юри машинально хотел поправить очки, чтобы не щуриться, вглядываясь в даль, но вспомнил, что оставил их и про линзы из головы вылетело.       Гости поднялись с мест. От мягкого порыва ветра с моря заколыхались ветки, и звон маленьких колокольчиков сопроводил до места самого очаровательного жениха на свете.       На дороге появился воплощенный солнечный свет, даже дождь прекратился. Виктор медленно плыл вперед, придерживаясь за плечи сестры, голова высоко поднята, шлейф и длинные рукава колыхались, точно лучи. Или крылья. Те самые, благодаря которым он сумел подняться. Светилось не только его кимоно, но и его улыбка. Нежная и ласковая, предназначенная лишь одному Юри. Брошь с ландышами держала у ворота шелковое снежное юката. Юри так долго ее выбирал, морально готовился к порции критики своего вычурного вкуса. Но Виктор наоборот, как только стал ближе, первым делом одними губами произнес:       — Чудесная брошка, — и Юри вспыхнул.       Ослепительный, потрясающий, невероятный… Человек, о котором Юри мечтал чуть ли не с детства, идеал, к которому стремился, и в то же время вредный, капризный принц собственного мира, эгоистичный и увлеченный, требовательный и страстный. Теперь он рядом. Он стоит, держит за руки и счастливо улыбается.       — Вик-чан, — шепнула подкравшаяся позади мама, придвинув коляску.       — Прости, малыш… Я присяду. Спина разваливается.       — Витя, ну зачем ты перенапрягся? Ничего бы не случилось, если бы ты приехал на коляске.       — Нет. Это путь к новой жизни! И я должен был пройти его сам! — он опустился в коляску и протянул Юри руку. — Ты знаешь, что ты прекрасен?       — Уж кто бы говорил. Если я прекрасен, то ты выглядишь божественно. Мой принц.       Церемония прошла словно во сне. Сердце так быстро билось, что кровь гудела в висках, звуки смазывались в шум, Юри смотрел только на Виктора, и Виктор не сводил с него глаз. Весь мир сузился до одного человека — и его более чем достаточно.       — С этой минуты вы законные супруги! Можете обменяться кольцами и поцеловаться.       — Поздравляем! Поздравляем!       Под общий крик и аплодисменты Юри помог Виктору снова подняться с коляски, надел кольцо. Не у него одного дрожали руки. Супруг тоже едва не выронил кольцо, пока надевал. Супруг. Муж. Как же красиво звучит. Сильно и красиво, точно олицетворяя Виктора.       Юри подхватил его на руки и прижал к себе. Поцелуй получился нежным, тягучим, Виктор обнял, будто укутал рукавами кимоно от посторонних глаз.       — Поздравляю тебя, мой муж Юри, — шепнул, погладив по щеке.       — Поздравляю тебя, мой муж Виктор.       — Э, харе лобызаться, у вас еще будет время! Давайте к столу уже! — раздался голос Юрио и следом успокаивающий шепот Отабека.       — Как всегда, найдется гость, который обломает всю романтику. Я тебе припомню это на твоей свадьбе, Юрка!       До самой глубокой ночи на побережье не смолкала музыка и поздравления. Юри хотелось увести Виктора подальше от суеты, но тот наоборот, был счастлив в центре внимания, поднимал тосты, позировал с гостями. Устал, конечно, насыщенный день его вымотал, однако виду Виктор, как обычно не подавал. Перед всеми он такой, неутомимый, сильный и обаятельный. И лишь Юри знал его другим. Лишь ему Виктор мог пожаловаться и показать свои слабости.       Маккачин, которого выпустили после торжественной части вовсю носился по берегу и тряс ушами. Крис подошел тихонько к паре вместе с молодым человеком, преподнес подарок и внезапно согнулся в невероятно низком поклоне.       — Я восхищаюсь вами, мальчики. Искренне восхищаюсь. Даже не представляю, как после всего пережитого вам удалось сохранить себя, вашу любовь и победить. По-настоящему победить, а не просто прихватить медальку.       — Крис, я прошу, встань, — первым не выдержал Виктор. — Ты пугаешь меня.       — Правда, Крис, это лишнее, — Юри помог ему встать.       — Знаете, если кто-нибудь заявит мне, что любви не существует, позвольте, я дам ему ваш адрес?       Вместе они засмеялись. И все же Крис долго восхищался тем, как Юри сумел поставить любимого на ноги. Хотя по сути он ничего особенного и не делал, лишь старался быть рядом, поддерживать, не давать депрессии сожрать душу Виктора, притом, что сам передвигался по тонкой-тонкой грани, с трудом засыпая по ночам.       Напрыгавшийся вволю Макка лег, наконец, у ног Виктора, подремал, пока Юри не забрал мужа к песчаной танцплощадке.       — Не пора ли устроить наш выход?       — Пора! — Виктор протянул руки.       — Сейчас.       Юри скинул обувь, свою и его, помог Виктору встать и убрал подальше кресло.       — О, танец молодых!       Заиграла мелодия с их показательного выступления. Поддерживая Виктора, Юри плавно повел его в танце. Виктор держался за плечи, раскрасневшийся, но довольный. Как опора друг для друга — разве не в этом суть семьи? Понемногу они двигались, вырисовывая на песке узоры. Шаг за шагом в собственном темпе. И именно эти шаги стали по-настоящему первыми на пути новой жизни.