Любовь сама рисует крылья

      — Сегодня мы идем на свидание!       Виктор чуть не выронил ложку с супом на чудесный мохнатый плед, укрывавший ноги. Последнее время они почти не разговаривали, лишь перекидывались будничными фразами, да и много времени занимали организационные вопросы.       — Тебе мало меня каждый день дома?       — Ох, Виктор бака, — закатил глаза Юри и мягко потрепал по волосам. — Мы же скоро распрощаемся с Петербургом, покупатели на квартиру уже нашлись.       — Да уж. Быстро.       — А еще свидание — хороший повод отвлечься. У нас куча дел, от документов для официального бракосочетания до переезда и церемонии. А потом сезон на носу. Не в пустую же мне откатывать придуманную тобой программу.       Не поспоришь, Юри, когда надо, отлично аргументировал свою точку зрения. Отвлечься действительно стоило, они оба последнее время в сильном напряжении, и если Виктор зациклен на себе, то Юри везет груз большинства внешних проблем… Бедняжке пришлось вникнуть в тонкости сделок с недвижимостью, оформления справок и всяких других бумаг для посольства, и побывать в Финляндии, чтобы привезти заявление.       — Но я неважно выгляжу.       — Ты прекрасно выглядишь.       — Может, дашь хотя бы побриться?       Юри хитро прищурился, и Виктор снова почувствовал приятную тяжесть внизу спины. Как тогда, в постели…       — Брейся, конечно.       — И сам оденусь.       — Х-хорошо, — настаивать на помощи Юри не стал, удивился, хоть и старался не подавать виду. Все как обычно, словно никогда и не менялось, не было травм и ноги не выключило по щелчку. А операции, больницы, одиночество, которому, казалось, не будет конца, — дурной сон, не больше.       Спасибо Юри, именно он придавал уверенности. Кто знает, может, втайне жалел, как и все остальные, но никогда, никогда за все время Виктор не чувствовал себя рядом с ним ущемленным. Кроме секса. Его явно уже не вернуть в норму…       — И что мы будем делать на свидании? Куда пойдем?       — Ну… Вечером узнаешь.       — Заинтриговал.       Доев, Виктор подозвал к себе Юри и поблагодарил за завтрак поцелуем. Его мальчик так старался, заслуживал гораздо большего, чем получал. Как минимум здорового мужа, а не каракатицу в кресле.       «Хватит, соберись, Виктор Никифоров. Тебя на свидание позвали, некогда размениваться на пустые жалелки!»       Он подъехал к зеркалу и критически себя оглядел. Бриться надо однозначно, а то еще немного и борода вылезет, как у попа. И голову помыть, волосы совсем потускнели. В идеале неплохо было бы подстричься, но с другой стороны, Юри сходил с ума от отросших прядей, расчесывал, собирал в хвост, пробовал заплетать маленькие косички. Пусть и в этот раз придумает что-нибудь.       Напевая под нос что-то попсовенькое, недавно услышанное не то в сериале, не то в передаче по тв, Виктор заехал в ванную. Все необходимое находилось на удобном ему уровне, полки и вешалки для полотенец Юри перевесил. Когда помощь не требуется и удается что-то сделать самому — вот счастье, которое не осознаешь, пока везешь груз будничных забот. Бездействие — худшее наказание для человека. А для Виктора вдвойне.       Щеки чисто выбриты, осталось вымыть голову. Звать Юри не хотелось, но кран и душ высоковато, тем более к ним еще надо как-то дотянуться.       «Я смогу».       Оперевшись руками о подлокотники кресла, Виктор приподнял себя. Тяжело безумно — весь вес на руках, кресло скрипит, а чертовы ноги все равно что воздух. Он опустился обратно. Отдышался. Сможет. Для спортсмена, пусть и бывшего, нет ничего невозможного! Собрав все силы, Виктор поднял себя еще раз. Постепенно перенес вес на правую руку, считай тренирует поддержку, красивую и опасную, с полным доверием партнеру, хотя в его случае партнер — инвалидное кресло. Виктор отпустил левую руку, потянулся за лейкой. Кресло внезапно ушло из-под него. Удар. Голова зазвенела, как хрустальный бокал, и одним махом смолкла. Вокруг стало темно.       Наконец-то удалось Виктора отвлечь. Понятно, дело не столько в сексе… Он не хочет чувствовать себя беспомощным, не хочет становиться обузой, Юри отчасти понимал. Ведь когда первый раз выступал под его покровительством, сам же сходил с ума от того, что достиг предела возможностей и не сможет выжать из себя столько, сколько требует любимый тренер. Когда твоя мечта спускается к тебе, так остро осознаешь собственную ничтожность. Конечно, мало похожего с Виктором в его нынешнем состоянии, но что-то общее есть. Ощущение бездны под ногами. Ты проваливаешься, тебя засасывает в черноту со невероятной силой, а самое страшное — она внутри тебя. И лишь чей-то яркий свет извне способен ее развеять. Однажды Виктор стал для Юри таким светом, пришел черед поменяться местами.       Вымыв посуду, Юри хотел заглянуть в ванную. Стал осторожно прокрадываться, чтоб посмотреть как у Виктора дела. Не дошел и до середины коридора — за дверью раздался страшный грохот.       — Витя!       Юри влетел и вскрикнул. Коляска перевернута. Виктор лежал на полу, а на краю ванны и его волосах — кровь.       — Витя! — Вытащив его, уложив на кровать, Юри судорожно стал искать мобильник, который, как назло, в самый нужный момент исчез из виду. Дрожащими руками набрал номер скорой. Придерживая телефон плечом, замотал голову Виктора бинтом, который, едва прилегал — становился алым.       Скорая приехала очень быстро, Юри не успел опомниться и найти нашатырь. Виктора привели в чувство, слабый и бледный, он лежал и никак не мог сфокусировать взгляд.       — Ушиб, небольшое сотрясение. Приложите к голове холод, — медсестра чеканила слова на автомате и одновременно что-то быстро строчила в бумагах. — Недельку придется полежать, никаких нагрузок. Следите за давлением. Если сильно поднимется или упадет, сразу вызывайте.       Юри по привычке поклонился, проводив врачей из скорой, и вернулся к Виктору, который лежал и беззвучно шевелил губами.       — Что? Что нужно, Витя?..       Он наклонился и расслышал сиплое:       — Из-ви-ни…       — О чем ты? Боже, я так рад, что ты цел. Я думал… думал, умру, когда кровь увидел.       Слезы подступили, но Юри решительно их смахнул. Нет уж, никакой больше печали, он свет. И от него зависит жизнь Виктора.       — Все будет хорошо.       — Из-за меня… накрылось… свидание…       — Нашел проблему. Сходим потом, как отлежишься. Как же ты так… И я дурак, знал ведь, что тебе надо помочь.       — Не… — Виктор поморщился, поправив ледяной компресс на голове. — Не надо. Я почти… смог… сам. Почти дотянулся… до душа.       — Не взваливай на себя много и сразу, Витя. Постепенно. Постепенно ты все сможешь сам, не торопи события. И зачем тебе нужен был душ?       — Голову… вымыть.       — Вот оно что. Мой красавец хотел стать еще красивее, — улыбнулся Юри. И лицо Виктора тоже посветлело. — Бака! Ты же знаешь, что я обожаю твои волосы, и решил лишить меня удовольствия их вымыть? Вообще-то, это жестоко. Ладно, отдохни. Не вздумай поднимать голову, просто позови меня, если что-то будет нужно. Я услышу. Буду на кухне, сварю тебе бульон.       Виктор вздохнул.       — Не делай такое несчастное лицо. Есть надо. Через силу, как лекарство, хоть пару ложек. Договорились?       — Да.       Макка залаял и начал скрести дверь. Юри оттащил его в сторону, шикнул, прижимая палец к губам.       — Не тявкай, Маккачин, хозяину плохо.       Пес, похоже, понял. Тихо проскулил и положил голову на передние лапы, виляя хвостом.       — Молодец. Сейчас я тебя покормлю. А туда нельзя, пока нельзя, понял?       Оставшись на кухне, Юри выдохнул. Руки все еще дрожали, под ногтями остались едва заметные красные полоски. А ведь если бы… если бы Виктора не привели в чувство? Нет, не думать о плохом.       Он свет.       И для Виктора будет светить вечно.       «Перестарался. Но ведь почти дотянулся…» — глядя в потолок, Виктор прокручивал в голове собственные действия. Единственное, что сделал не так, — решил опереться на коляску, сместив весь свой вес в одну сторону. Взялся бы за край ванной, все вышло бы иначе, и не пришлось бы беспокоить Юри. Увидев его над собой, бледного и испуганного, Виктор и сам ощутил холодивший грудь страх. Но его мальчик сильный, смог и улыбаться и шутить, хотя стоило коснуться запястья, пульс торопился, словно после только что откатанной произвольной.       «Прости, мой малыш, трудно тебе со мной…»       После сна, пусть недолгого, зато яркого и глубокого, Виктор почувствовал себя гораздо лучше. Снилась ледовая площадка. Зрители. Он за бортиком, провожает Юри на выступление… стоя на ногах. И вдруг слышит:       — Пойдем со мной!       — Но Юри…       Виктор хотел сказать, что не может, однако стоило очутиться на катке, как по волшебству на нем оказались коньки. Держа Юри за руку, он набирал скорость, вел его в танце, кружил, не веря собственному счастью. Жаль, это лишь сон, а в реальности потолок, кровать, неподвижные ноги и гудящая голова. Через пару дней он вернулся в коляску, до того даже на кровати подниматься было невмоготу и слегка подташнивало. Юри, как строгий медбрат, менял компрессы, мерил давление… Самой любимой процедурой оказалось измерение температуры, когда он прижимался губами ко лбу, а потом, для верности, еще и к шее. От щекотки разбирал смех, а от смеха становилось легче. Гораздо легче.       Виктор не один. Всегда победитель, всегда в центре внимания, он привык к одиночеству и только сейчас, спустя столько испытаний, понял, как сильно ошибался, отталкивая от себя других, обособляясь, закрываясь в мире, где не существовало ничего, кроме льда.       — Ну что, сегодня сходим на свидание?       Юри удивленно вскинул брови.       — А ты точно хорошо себя чувствуешь?       — Лучше не бывает. Юри, ну я же засохну совсем без свежего воздуха, а сегодня нет дождя и солнце появилось. Пойдем!       — Уговорил. Пойдем. Только голову тебе помою и высушу я, договорились?       — Хорошо, поросеночек, договорились.       Если готовясь к свиданию Виктор искрился от переполняющих эмоций, то что же ожидало на свадебной церемонии? Наверное, и вовсе сердце из груди выскочит во время примерки кимоно.       Юри как всегда — просто и со вкусом — оделся в рубашку и джинсы. Виктор нашел отличную новую футболку, а к ней жакет и брюки с блестящими нитями по линии швов. Как кукла, он полностью отдался в руки Юри, который и одел, и собрал волосы, и обул ноги в новые ботинки. Виктор их почти не трогал, потому что натирал и без того натруженные ноги. Теперь не натрет. Хоть какой-то плюс — можно покрасоваться в неудобной обуви без вреда для себя.       — Ну вот, самый красивый мужчина на свете готов к свиданию.       — Возьми себе джинсовку, к вечеру похолодает.       — Обязательно. Выдвигаемся?       — Выдвигаемся.       Вечер теплый, точно объятия, иногда мог подуть слабый ветерок, охладить кожу. Народу в парк высыпало много, Юри вел коляску, то и дело увиливая в какие-нибудь уединенные тропки, чтоб оставались только они и тени от деревьев на аллее.       — И какая у нас культурная программа на вечер? — поинтересовался Виктор.       — Увидишь. Но сначала гонка до Невского. Пристегните ремни, мы идем на разгон!       — Юхууу!!!       Разгоняя людей на пути, они неслись вперед, пока не остановились у фонтана немного передохнуть и дальше. Вперед по улицам, через мосты. Виктор вскидывал руки, ловил встречный ветер и смеялся. Смеялся от души, как не делал уже давно, с того момента, как рухнул его ледовый титул и ноги перестали держать. Какие же мелочи он повысил до статуса проблем! Все пустое. Пока рядом Юри, пока они вместе, разве может быть хоть что-то, с чем они не справятся?!       Рука об руку они смогут что угодно. Даже взлетят, если захотят, любовь им нарисует крылья.       На Невском Юри затормозил возле ресторанчика.       — Давай перекусим. Не против?       — Только за!       Выбрали столик, Юри отставил лишний стул в сторону и подвез к столу, но в целом совершенно ничего необычного. Свидание, такое редкое, ведь по сути, пока были заняты фигурным катанием, они редко выбирались куда-то вместе. Только на соревнованиях в свободные дни, чтобы посмотреть город и сделать клевые фоточки в инстаграм. И когда Юри приехал в Петербург, побывали в Петродворце и прошлись по Фонтанке. Вот и все свидания, если их можно назвать таковыми. Разговоры только и были, что о тренировках, прыжках и программах… Сейчас, наконец-то, они посвящали время себе. Обсуждали музыку, книги, фильмы, Виктор вспомнил, как Юри по-детски закрывал глаза, когда они вместе смотрели японский ужастик. Но не признался, что у него самого мурашки пробегали от скримеров, и после просмотра он явно поседел на пару волосинок. Заказали вроде бы немного, но наелись до отвала. Юри позволил себе украсть кусочек стейка, а Виктор в отместку стащил у него половину фаршированной рыбы. Дотянулся через стол, и боли в спине не почувствовал. Уже неплохо.       После ужина медленно двинулись по Невскому, вместе провожая засыпающее, катящееся к горизонту и укрывающееся облаками солнце.       На набережной, стояли, взявшись за руки. Говорили взглядами. Юри чуть сильнее сжал ладонь, улыбнулся. В следующий миг уже целовал.       — Считай, это генеральная репетиция.       — Хочешь сказать, что теперь ты поцелуешь меня только на свадьбе? Юри, это форменное издевательство!       — Ничего не знаю. Генеральная репетиция.       — Нет уж, надо потренироваться еще, иди сюда.       Если счастье могли бы измерить, Виктор, наверное, сломал бы все приборы. И никаких сожалений не осталось. Да, пусть он скоро уедет из родного города насовсем, пусть нелегкий путь закончился падением с вершины славы и пусть не двигаются чертовы ноги. Впереди новая жизнь, новые воплощения идей, новая страна, новое окружение, а главное новый статус. Юри станет его семьей, что может быть лучше? Скажет, что согласен взять его в мужья и поцелует, как сейчас, мягко раздвигая языком губы и поглаживая по щеке.       — Виктор…       Очаровательный томный огонек зажегся в его глазах. Маленький чертенок, эрос, который Виктор поселил в нем.       — Ты самое главное золото в моей жизни, Юри.       С Невы повеяло прохладой, Юри поежился.       — Эй, я же сказал взять джинсовку! Накидывай быстро.       — Вот она, вот, не ругайся. Ты сам не замерз?       — Нет, не волнуйся.       — Хочешь куда-нибудь еще сходить?       Виктор приложил палец к губам.       — Хм… Пожалуй. Давай заберемся на крышу!       — Ты серьезно?       — Более чем. Не переживай, руками я подтянусь по лестнице.       Но попасть на крышу не вышло. На обратном пути загремело и хлынул дождь, они оба вмиг промокли до нитки и едва успели добежать первой попавшейся арки.       — Садись, — Виктор хлопнул себя по ногам.       — Тебе же тяжело будет…       — Юри, если я говорю, садись, значит уверен, что все будет нормально. Давай уже.       Осторожный донельзя, Юри пристроился на самый край, сжался, Виктор обхватил его и прижал к себе. Мокрого, смущенного и невероятно милого. Выдохнул на ушко и почувствовал, как он заерзал.       — Витя, что ты делаешь?       — Флиртую. У нас же свидание, разве нет? А вы мне так нравитесь, Кацуки-сан.       — А ваши руки слишком холодные. Ты все-таки замерз. Надо было и твою куртку захватить… Не подумал, прости.       — Принимаю извинения только в форме поцелуя.       Дождь никак не хотел кончаться, кругом стремительно темнело, и еще пару минут назад вполне милая арка стала казаться опасным местечком.       — Поедем домой.       — Промокнем.       — Лучше промокнем. Юри, здесь не Токио, никто неон по всем углам не разожжет, поехали.       Дома они погрузились в теплую ванну, отогреваться после дождя. Юри бурчал, что не хватало еще заболеть, усаживая Виктора первым. Затем разделся сам и залез, пристраиваясь спиной к нему.       — Тепло?       Было бы странно замерзнуть, когда рядом такой горячий парень. Виктор давно бы уже возбудился, глядя на него, касаясь плеч губами и поглаживая нежные розовые сосочки. Давно бы уже член терся о попку Юри, тесно прижатую кожа к коже.       — Очень.       — Витя… я же…       — Тсс…       Вжав Юри в себя, Виктор начал ласкать его. Наверное, резковато и сжал сильно, но в ответ не прозвучало ни слова, лишь тихий и довольный полустон-полувыдох. Как же хотелось вставить Юри, войти в него на всю длину, ощутить его нетерпение, как он сжимается или расслабляется, позволяет иметь себя пока смазка не взобьется в пену. Было бы что вставить. Виктор укусил за плечо, круглый след мгновенно потемнел на белой коже. Юри выгнулся, схватился за бортики, вода выплескивалась в такт движениям.       — Витя, стой! Я не могу… Ох… Витя-я-я!       Рука продолжала движение. Попка Юри выгнулась, терлась о живот. Прямо перед Виктором открывалось прекрасное зрелище: напряженная мокрая спина — полотно, на котором заметны движения мышц и отражается каждое прикосновение. Он оставил засос под лопаткой, грубоватый, будто не круглый, а с углами. Произведение искусства. Расписать бы Юри всего собственными знаками. Не может как следует трахнуть, хотя бы пометить — это чудо принадлежит лишь ему одному.       — Витя… кончаю…       Вскрикнув, Юри замер. Отпустил бортики и рухнул всем телом, и позвоночник Виктора тут же скрипнул, точно у старика.       — Прости… Больно?       — Нет. Все отлично. А ты?       — В эйфории…       — Тогда давай считать это репетицией брачной ночи, м?       — Ох… хорошо…       — Вода остыла. Надо выбираться.       — Сейчас… Отдышусь.       Юри отнес на кровать. Усадил, накрыл голову полотенцем и взял еще одно, став тщательно вытирать ноги.       — Не нужно, Юри… — Виктор хотел бы их убрать или поджать, но как ни напрягался, не выходило.       — Нужно, не спорь. Прекрасным принцам положено целовать ноги.       О, сейчас отдать бы все, лишь бы чувствовать, хоть немного чувствовать то, что вытворял Юри. Виктор видел, и само зрелище уже заводило не на шутку. Вытерев стопу, Юри то целовал, то водил по ней языком, то обхватывал губами пальцы. То же проделал и со второй, раскинул ноги в стороны и полез выше. Задержался у коленей, оставив на них влажный след, и дальше, пока не присосался к внутренней стороне бедра. Виктора прошило. В паху стало тяжело настолько, что можно взорваться от неосторожного движения, даже член, вроде бы, стал чуть больше. Или показалось?       Не показалось. Стоило Юри лизнуть головку, Виктор вскрикнул. Он ощутил, ощутил гигантский импульс возбуждения, точно молния за окном, вспыхнул и добрался до каждого нерва в теле.       — Витя… У тебя встал, видишь? А ты говорил, что все потеряно… Такой же большой, как и всегда. Ммм…       Юри взял в рот. Уже от одного этого можно было кончить, настолько разрывало… Но нет, еще не предел. Далеко не предел. Виктор может. Наверное, так повлиял сегодняшний насыщенный любовью день, совершенно безумный и прекрасный, что даже вернулось казавшаяся полностью утерянной чувствительность. И хотя прикосновения еще не доходили в полной мере, член набухал и твердел прямо на глазах.       — Хватит… хватит, малыш. Подожди… хочу в тебя.       И Юри выполнил просьбу. Раздвинул свою очаровательную попку и опустился, начав двигаться сразу. Не щадил ни чуточки, маленький и беспардонный эгоист, пропускал максимально глубоко и сжимал в себе, Виктор оказался на тонкой грани, голова закружилась. Сколько прошло времени? Они с Юри так давно по-настоящему друг друга не любили, он успел забыть, как же это великолепно. Великолепно заполнять его до отказа и слышать отрывистые стоны с каждым толчком. На эйфории показалось даже, что бедра двинулись навстречу Юри — раз-другой, словно их тоже прошивало током, как все остальное. На пике Виктор готов был поклясться, что сам почти согнул ноги. Все осталось позади… Только они, только их ночь. Больше ничего.       Обнимая свое маленькое и своенравное японское чудо, Виктор постепенно засыпал. И на задворках сна цеплялся изо всех сил за реальность. Еще немного. Лежать, не думая ни о чем и ни о ком, кроме Юри.       — Твоя вера меня спасла, — шепнул Виктор по-русски.       — Мы оба спасаем друг друга по-своему, — ответил он вдруг. И понял же, понял каждое слово. — Я просто такую же фразу в фильме каком-то слышал…       — Сокровище ты мое. Ты знал? Что ты как сундучок, в котором собраны и вера, и надежда, и любовь, и если мне вдруг чего-то не хватает, ты мгновенно восполняешь потерю.       — И чего тебе не хватало раньше?       — Всего понемножку.       — А сейчас?       — Сейчас… хм, ну если только сна.       — Тогда спи уже, — Юри повернулся, чмокнул в нос и в губы. — Спокойной ночи.       — Теперь уж точно спокойной.