tie the knot

Чонгук, конечно, может и умеет дурачиться и слать милейшие смайлики посреди важного собрания. Чимин ухмыляется этой мысли, кладет телефон в карман и направляется в сторону офиса Чона. Сначала он покупает дюжину бургеров с бульгоги и безалкогольные напитки из соседнего ресторана, что находит по дороге. Годы работы в кафе наградили его силой, но к тому времени, когда он добрался до офиса, Чимин тяжело дышит, а четыре мешка являются причиной его больных рук. Только когда он, спотыкаясь, входит в парадную дверь и проходит мимо стойки администратора, он вспоминает, что впервые посещает это место без удостоверения личности. В последний раз, когда Чимин пытался доказать свою личность без удостоверения, это едва не стоило ему телефона и ноги, поэтому он сомневается, что хочет повторить этот трюк. Вместо этого он одаривает администратора самой невинной улыбкой, какую только может изобразить, и (1) подсовывает ему бумажный пакет. Секретарь — высокий, усталый и пугающий — настороженно наблюдает за беспорядком, который он устроил на столе. — Мне очень жаль, но доставка наверх запрещена. Вам нужно связаться с клиентом, который заказал это; они должны спуститься и забрать это сами. Улыбка Чимина исчезает, как только он понимает, что имеет в виду администратор. — Здравствуйте, эм… — Чимин бросает взгляд на табличку с именем. — Доён. Я не то, что бы пришел с доставкой, эм, я здесь как сотрудник. — Доен хмурится еще сильнее. — Э-э, я имею в виду, что я здесь, чтобы навестить кое-кого? Когда Доен не делает ничего, кроме того, как наградить его еще одним невпечатленным взглядом, Чимин берет на себя смелость попробовать еще раз: «Я здесь, чтобы увидеть своего мужа. Я думаю, что он все еще на совещании, поэтому решил заскочить и удивить его какой-нибудь едой. Только я не знаю, где находится его офис, потому что никогда раньше здесь не был.» — А как зовут вашего мужа, сэр? — Чон Чонгук. Доен внимательно разглядывает его лицо, ища признаки лжи, но выражение лица Чимина неизменно. Наконец администратор со вздохом откидывается на спинку кресла и мягко говорит: «Могу я увидеть Ваше удостоверение личности?» И действительно, если бы Чимину действительно было не все равно, он бы счел странным, что здешние служащие не знали о браке своего босса. Должно быть много кто пытался сойти за мужа Чонгука, раз Доен так осторожен. — Конечно. Одну секунду, — он ставит сумки на пол и роется в бумажнике. Поскольку у него нет водительских прав, а паспорт он оставил дома, Чимин достает кредитку, которую ему дал Седжун. — Пожалуйста. — Он протягивает карточку Доену, который еще больше прищуривается, изучая ее. — Здесь написано «Пак Чимин». Чимин прикусывает губу: «Да, но я замужем всего несколько недель назад и до сих пор не сменил имя. Мой помощник работает над этим, так что все будет готово к концу этой недели.» Он не выглядит ни капельки убежденным: «И это кредитная карточка.» — Это черная AMEX*, — возражает Чимин. — Разве не этим пользуются все богатые люди? Если бы я был курьером, у меня бы ее не было, верно? (омг свити…) — Не знаю. Зависит от того, есть ли где-то богатый Пак Чимин, который потерял свою карточку, — парирует Доен, возвращая карточку. — Тебе придется придумать что-нибудь получше, приятель, но пока что никакой доставки еды за пределы этого места. Побежденный, Чимин стонет и чуть не разбивает лоб о стеклянную столешницу. Если он не найдет способ пройти, не прерывая встречу Чонгука, он и его холодные гамбургеры облажаются. Это странная идея, но Чимин все равно достает свой телефон и листает галерею с фотографиями, которые он сделал с Чонгуком ранее на этой неделе. Есть снимок его мужа в полосатой рубашке (2), грызущего вилку в кафе, в котором они обедали. Как бы случайно ни выглядела фотография, она единственная получилась четкой, поскольку остальные либо размыты, уродливые, либо очень личные — включая видео, где он ходит по дому без рубашки и пускает слюни во сне. — Эй-эй, посмотри на это. — Он машет телефоном перед носом Доена, придвигает его ближе и надувает губы, когда секретарь поворачивает его голову в другую сторону. — Послушайте, сэр. Когда я попросил удостоверение личности, я имел в виду настоящее удостоверение личности. Не фотографии и не кредитные карточки, — нетерпеливо объясняет Доен. — Я не буду смотреть ни на что, кроме удостоверения. Черт возьми. — Хорошо, тогда почему бы тебе не позвонить Юно? Он помощник Чонгука. Он меня знает. На самом деле, он встречал парня всего несколько раз, и помимо более приятного отношения и тенденции держаться подальше от Чонгука, Юно — это еще одна версия Доена. Доен качает головой: «Я не беспокою мистера Чона, пока не получу указаний, и он тоже не уведомил меня о том, что вы приедете.» — Ну, конечно! Что в слове «сюрприз» вам не понятно? Когда выражение лица последнего почти не меняется, Чимин вздыхает и листает список контактов, бесконечно проводя большим пальцем по экрану, прежде чем он зависнет над именем. — Мне очень не хочется этого делать, но ты не оставляешь мне выбора. Юно берет трубку после нескольких звонков на номер офиса Чонгука: «Офис Чон Чонгука, чем я могу вам помочь?» — Юно! Слава Богу. Это я, Чимин. — Он здоровается слишком громко, бросая взгляд на Доена. — Эм, слушай. Я сейчас внизу, в вестибюле, но не могу пройти, потому что у меня нет удостоверения личности. Я не хочу тебя беспокоить, но не мог бы ты потянуть за несколько ниточек для меня? Еда, которую я принес Чонгуку, остывает. — О, Чимин-хен. — Удивленно отзывается Юно. — Конечно, конечно. Извините за это; мы пока не уведомляли сотрудников, но я дам им знать прямо сейчас. Просто подожди секунду, я позвоню на ресепшен. Держа телефон на безопасном расстоянии от своего уха, когда включается фоновая музыка, Чимин торжественно улыбается Доену. На стойке регистрации звонит телефон, и Чимин смотрит, как он почти нервно берет трубку. — Да, Чон-щи, — говорит он в трубку. — Да. Я понимаю. Мне очень жаль, я не… да, хорошо. Ясно, до свидания. Голос Юно возвращается после звонка и сообщает: «Все готово, хен. Еще раз, я сожалею, если он доставил тебе неудобство. Я уведомлю персонал о тебе, чтобы не пришлось проходить через это снова.» — Нет, все нормально. Не переживай об этом. Он всего лишь выполнял свою работу, но сейчас я иду туда. Скоро увидимся, спасибо. — Чимин вешает трубку и лучезарно улыбается Доену. — Я рад, что мы с этим покончили. Извини, что надоедал тебе. Просто я не мог думать ни о чем другом. — Это я должен извиняться, Чон, сэр, — последовал неловкий ответ. — Я, эм. — Называй меня Чимин и расслабься! Все в порядке. У тебя не будет неприятностей. — Спасибо. — Доен вздыхает с облегчением и направляет его к открытым турникетам. — Кстати, тебе не нужна помощь, чтобы найти офис? Я могу найти кого-нибудь, кто отнесет эти пакеты. — Нет, спасибо. Я справлюсь. — Чимин собирает пакеты в охапку. — Я раньше работал в закусочной, так что привык. Еще раз, где офис Чонгука? Я забыл спросить у Юно. — Двадцать пятый этаж, первый коридор налево. Там будет указатель. Ты увидишь его, как только доберешься. К тому времени, как Чимин добирается до вестибюля, в лифт уже входят и выходят люди. Два человека придерживают для него дверь, прежде чем она закроется. Если растрепанный парень, несущий кучу бумажных пакетов в месте с кучей бизнесменов, кажется достаточно странным, никто, к счастью, не комментирует это. В конце концов, лифт опустел, и Чимин остался один до конца своего пути наверх. По указанию Доена, он проходит через зал, как только он выходит и находит дверь, оставленную приоткрытой. Решив, что это, должно быть, офис, он проскальзывает внутрь и замечает Юно, склонившегося над столом. — Давно не виделись, — приветствует Чимин помощника Чонгука, великолепный молодой человек, который не старше Чонгука, встает, чтобы помочь с сумками. — Хорошо, что ты был здесь, иначе я бы ждал снаружи, пока не закончится встреча Гука. — Я как раз вышел, когда ты позвонил. — Объясняет Юно и ставит пакеты на ближайший кофейный столик. — Чонгук ничего не говорил, так что я тебя не ждал. Я, конечно, сказал ему, и он просто согласился. Он, наверное, рассеян; это довольно долгое и утомительное совещание. Отступив назад и вытянув руки над головой, Чимин осматривает просторный холл, особенно большие стеклянные окна, из которых открывается захватывающий вид на центр Сеула: «Я решил заскочить, раз уж оказался поблизости. Я никогда не был здесь раньше. Здесь очень мило, черт возьми.» — Офис Чонгука здесь. — Юно указывает большим пальцем на большую дверь красного дерева справа. — Ты можешь подождать внутри, если хочешь. Его конференц-зал находится через несколько дверей. Чимин начинает распаковывать сумки, складывать маленькие коробки вместе и открывать их: «Я подумал, что могу раздать гамбургеры, если ты не против. Если нет, мы можем оставить их здесь, и пусть они сами возьмут. Гук сказал, что он голоден, так что.» — Да, их обед был не совсем питательным. Всего несколько бутербродов с огурцом, сделанных несколько часов назад. — Юно признается. — Ну, в этом нет ничего плохого. Я почти уверен, что мы сделаем им одолжение, доставив им немного лучшей еды. Как насчет того, чтобы взять сумки и пойти? Я догоню тебя с напитками. Из всех черт, которые Чимин ценил больше всего в Юно, это его мягкая напористость. Никто ни разу не жаловался на его выходки. На самом деле он был одним из немногих людей, которые любили его таким, какой он есть. — Просто даю тебе знать, что я возьму вину на себя, если мы их разозлим, — шепчет Чимин, когда они останавливаются у дверей конференц-зала. Юно искренне улыбается: «После вас.» Первое, с чем сталкивается Чимин, просунув голову в конференц-зал, — это девять хмурых взглядов, посланных ему. Он улыбается и машет рукой: «Привет.» Чонгук сидит сзади, его челюсть напряжена, а глаза устремлены на человека, который в данный момент ведет презентацию. Его взгляд отрывается, и как только он встречается с Чимином, отчаяние, которое ясно читалось в его лице, мгновенно изменяется в огромную, восхищенную улыбку (3). — Чимин! — Восклицает он, вскакивая на ноги и бросаясь к нему. Первое впечатление меньше всего беспокоит Чимина, особенно когда Чонгук обнимает его за плечи и нежно целует в лоб, его губы скользят вниз по переносице, прежде чем остановиться на губах. — Скучал по тебе, — бормочет Чонгук ему в щеку и поворачивается к своим работникам. — Джентльмены, это мой муж Чимин. Он просто был поблизости и принес немного еды, так почему бы нам не сделать пятнадцатиминутный перерыв прямо сейчас? Мы вернемся к этому позже. Кажется, что никто не может отказаться от хорошего гамбургера, потому что вскоре закуски распакованы и разбросаны по столу для совещаний, пока Чимин и Юно вручают всем тарелки. Знакомство Чимина с коллегами Чонгука было кратким, благодаря тому, что его муж быстро вытащил его за дверь и прямо в свой кабинет, где они теперь находились вдвоем. — Ты такой надоедливый, — жалуется он, когда Чонгук запирает за ними дверь. — Я даже не успел узнать их имена, а ты уже… ммм. Остатки его раздражения смываются, когда Чонгук безмолвно закрывает рот Чимина в мягком поцелуе, похожем на тот, который они разделили в конференц-зале. Только на этот раз он не углубляется, даже когда их языки поприветствуют друг друга между нежными покусываниями губ, и маленькие укусы Чонгука заставляют Чимина улыбаться. Они все еще стоят у стены, ужасно близко к входу, где их обязательно услышат, но Чимину все равно. Вместо этого он кладет руку на шею Чонгука, пальцы скользят сквозь его челку. Чонгук наклоняется вперед так, что его лицо почти касается шеи старшего, его ладони оказываются на задницу последнего, прежде чем приподнять его за ноги. Чонгук пропускает шаг, ведя их к столу, заставляя Чимина отпрянуть с судорожным вздохом, когда его спина встречается со стеклянной поверхностью. Ему требуется секунда, чтобы осознать где он, включая окна от пола до потолка, с которыми он столкнулся. Он смотрит вниз и видит, что Чонгук моргает сквозь длинные ресницы, его губы очаровательно изогнуты. (4) — Ой, прости, — смущенно говорит он, и в его голосе нет ни капли сожаления. Чимин кусает смеется в ответ: «Все хорошо.» Он наклоняется ближе, прежде чем успевает подумать об этом, наслаждаясь тем, как легко их распухшие губы сливаются вместе. Перекинув одну ногу через талию Чонгука в попытке подняться, Чимин поворачивается и из его губ вырывается стон, когда Чонгук прижимает его к окну. По правде говоря, он не из тех, кто инициирует, но что-то в младшем разжигает желание задушить его поцелуями. Может быть, это из-за того, что Чонгук на вкус как сочетание горько-сладкого кофе и ореховых сливок. Или, может быть, это то, как Чонгук смотрит на него, как будто он какое-то чудо — какое-то божество, которое создало Вселенную своими собственными руками. Что бы это ни было, Чимин не понимает, каким Чонгук на самом деле является инициатором, пока они не устраиваются в шезлонге. Он медленно взбирается на колени, оседлав его, обнимает за плечи и трет их носы друг о друга. Они улыбаются друг другу — раскрасневшиеся, запыхавшиеся, но тем не менее в приподнятом настроении. Почему, черт возьми, он так хорош в этом? Подхватить меня на руки, поцеловать, поднять мне настроение своей заразительной улыбкой, от которой мне сразу становится лучше? Как он может быть лучшим антидепрессантом в мире? — Спасибо, что вытащил меня из этой адской дыры, — говорит Чонгук, когда они наконец переводят дыхание. Он откидывает голову на спинку шезлонга и кладет руки по обе стороны от бедер Чимина. — И спасибо за еду. — Скорее, ты вытащил меня оттуда. — Чимин фыркает и теребит шелковый галстук, ослабленный на шее младшего. — Длинный день, да? Чонгук зевает в ответ: «Фу, и не говори. Все пошло наперекосяк с тех пор, как отец ушел в отставку, и теперь, когда он взял перерыв в совете исполнителей, я должен сидеть там и принимать большинство решений сам. Это так чертовски утомительно, что я либо перестаю обращать внимание, либо засыпаю во время встреч. И в последнее время, — застенчиво добавляет он. — Все, о чем я думал, это вернуться домой к тебе.» Фейерверк. Вот что чувствует сердце Чимина при виде милой улыбки Чонгука, когда он заправляет выбившийся локон за ухо и проводит большим пальцем по горящей щеке. — Знаешь, мне никогда не было скучно на работе, пока ты не появился. — Должно быть, потому что ты стареешь. Слышал, что вся эта хрень с властью — всего лишь фаза. — Очень смешно. — Парирует Чонгук. Его ухмылка расплывается в понимающую ухмылку — в ту, где его язык скользит между губами определенным образом, что угрожает Чимину больше всего на свете. — А знаешь, что не является фазой? Эта навязчивая идея. — Руки, поглаживающие бедра Чимина и обхватывающие его зад, отстраняются, когда костяшки его пальцев задевают кроссовки Чимина. Он поворачивается в сторону и смущенно рассматривает ботинки, поворачиваясь к Паку и спрашивая: «Ты, эм, надевал кроссовки на банкет?» Настроение портится при упоминании того ужасного вечера. Чимин опускает взгляд: «Нет, потом я пошел за покупками.» — Покупки. — Эхом отзывается Чонгук, снова оживляясь. — А что еще ты купил? Только не говори мне, что у тебя где-то припрятан целый запас обуви. — Что? Нет. Это все. И, по-видимому, в это трудно поверить, потому что глаза Чонгука смешно распахиваются: «Ты всерьез пошел в магазин, чтобы найти кроссовки? И это все? У тебя есть деньги, чтобы купить все что угодно, и это все, что ты взял?» — А на что еще я должен был их потратить, крэк? Единственная реакция, которую он получает, — это хихиканье, к его большому неудовольствию.  — Ты убиваешь меня, Чимин. — Не искушай меня, — огрызается он. — Эй, да ладно тебе. Не будь таким, — воркует Чонгук. — Я никогда не думал, что скажу это, но мне действительно нравится твой стиль. Я просто удивлен, так как не каждый день ты видишь человека, покупающего одну пару кроссовок. Я имею в виду, папа всегда паниковал, когда хен и нуна уходили в торговый центр. Его смех, однако, утихает, когда Чимин отводит взгляд и бормочет: «Мне в них удобно, окей? Седжун упомянул, что шоппинг был его любимым развлечением, так что я решил попробовать. Вроде того, как еда заставляет вас чувствовать себя лучше.» — Если ты решил заехать за мной, это значит, что ты не очень хорошо себя чувствовал. Что случилось, Чимин? Твой легкомысленный бывший и его дружок разрушили мои шансы с Обществом. Теперь я никогда не стану членом того клуба, и хотя мне все равно, я знаю, что должен был стараться сильнее, потому что таким должен быть Чон. Вот кем бы ты хотел меня видеть. Они заставляют меня чувствовать себя дерьмово и неуверенно, хотя у меня нет причин, и все, что я хочу сделать, это забыть об этом. Слова застревают у него в горле, поэтому Чимин тихо качает головой, прежде чем уткнуться лицом в грудь Чонгука: «Ничего.» — Чимин… — Не в настроении, Гук. Чонгук не принимает это за ответ и мягко проводит пальцем под подбородком, поднимая его с добрым, нежным выражением лица: «Чимин, детка. Я не пойму, что происходит, если ты не расскажешь мне, что случилось. По крайней мере, дай мне подсказку. Пожалуйста?» Покусывая нижнюю губу, Чимин обдумывает, какие кусочки включить, а какие нет. В конце концов, он выдыхает через нос и говорит: «Допустим, что мы с СОЮК поняли, что не так уж совместимы, и мы решили, что будет лучше, если мы не будем работать вместе.» — Югем был там, не так ли? Он что-нибудь сделал? Чимин сухо смеется: «Да, он был там, но ни черта не сделал.» — Это был Сокджин? — Не имеет значения, кто это был. Само СОЮК — это не мое. Боюсь, что между нами слишком много разногласий, поэтому я сомневаюсь, что Чон будет их частью. Прости. Я просто не думаю, что смогу это сделать. — Мне плевать, присоединишься ты к ним или нет. — Чонгук хмурится. — И я надеюсь, что не вызвал у тебя такого желания. Я не хочу заставлять тебя делать то, что тебе не нравится. Я думал, что если ты будешь проводить с ними время, то найдешь пару друзей, так как они работают уже довольно давно. Но если они хотят только унизить тебя и сделать несчастным, тогда я сам вытащу тебя оттуда. Чимин робко улыбается мужу в ответ, но его раздражение исчезает, когда он сердито продолжает: «На самом деле, я позабочусь о том, чтобы мы больше не общались с ними. Все кончено. Посмотрим, как сильно им понадобятся Чоны, когда они разорятся.» Чоны. Типа, мы вдвоем. Черт, я люблю его. — Все в порядке, Гук, правда. — Чимин закрывает лицо руками. — Ты не должен отказываться от своей поддержки благотворительности, независимо от их отношения. Такие вещи случаются постоянно. И все же я рад, что выбрался оттуда. Я думал об этом, пока шел сюда. — Ты пришел сюда пешком? Прямо от отеля? — Да, я шел пешком. Не смотри на меня так, — он закатывает глаза. — Я все время гулял по центру города. Как еще я смог дожить до нашей помолвки? Застонав, Чонгук откидывает голову назад и массирует виски: «Седжун и Джебом понятия не имеют, что ты здесь, не так ли?» — Черт, я и забыл. Я скоро напишу Седжуну, — признается Чимин. — Я был так расстроен, что просто хотел увидеть тебя. На мгновение воцаряется полная тишина, их взгляды встречаются, прежде чем Чонгук садится, притягивает его ближе за воротник и прижимает распухшие от поцелуев губы к его. Он отодвигается на дюйм, обхватив рукой затылок, их лбы прижаты друг к другу, а губы так близко, что Чимин чувствует влажный воздух, когда Чонгук шепчет: «Обещай мне, что ты придешь ко мне, когда у тебя будет плохой день.» — Я не смогу так делать, дурак. Я ведь знаю, что ты занят. — Мне все равно. — Чонгук целует пространство между его бровями. — Я никогда не буду достаточно занят для тебя. Ты даже не должен расстраиваться — ты всегда желанный гость, детка. Обещаешь? — Обещаю. — Чимин кивает и обнимает Чонгука за талию, заключая его в крепкие теплые объятия. — Спасибо, Гук. Ты серьезно сделал мой день. — Я бы хотел сделать больше, но мне нужно вернуться к работе. Мы уедем, как только я закончу эту дурацкую встречу, и тогда я буду весь твой. Мы можем пойти куда-нибудь, заняться делами, поесть — все, что захочешь. — Не стесняйся совершать набеги на мой мини-холодильник, пока ждешь. Или можешь побродить здесь, это тоже круто. В подвале есть комната отдыха, можешь сходить туда. Просто убедись, что у тебя с собой телефон. Я ненадолго, — говорит Чонгук, когда они встают и прихорашиваются перед зеркалом. — Не торопись, красавчик, — поддразнивает Чимин, шлепая младшего по заднице на выходе. — Иди и делай то, что делают мультимиллионеры. Я могу подождать. Как только Чонгук уходит, он подходит к стеклянным окнам и стоит у рамы, упиваясь великолепным видом, открывающимся на Сеул. Город никогда еще не выглядел так великолепно, и Чимин не может не восхищаться красотой всего этого — от волшебных огней, резко очерчивающих улицы, до безоблачной ночи, сливающейся с горизонтом, как акварель. Здесь все выглядит по-другому, особенно твоя жизнь. Сегодняшнее фиаско с Обществом — лишь одно из многих препятствий, с которыми Чимину еще предстояло столкнуться как члену семьи Чон. И хотя он уже смирился с тем фактом, что он далеко не идеальный светский человек, он постарается изо всех сил заполнить пробелы и сделать свой брак с Чонгуком стоящим в других аспектах. Конечно, обычные люди любили его исключительно за сюжетный поворот в современной сказке, но элита всегда будет рассматривать его как своего подчиненного; обычный некультурный простолюдин, который не что иное, как препятствие, независимо от того, сколько брендовых вещей он наденет или как возвышает свою новую фамилию. Он не должен беспокоиться о том, что Чонгук будет избегать его, основываясь на его реакции на этот вечерний инцидент. Член он или нет, но его муж не собирался трогать его в ближайшее время — по крайней мере, на время их брака. И так даже лучше. Он все еще может заниматься благотворительностью, не вступая в какую-то элитный клуб. Несложно признать, что в этот момент Чимин сделал бы все, чтобы получить одобрение Чонгука. Сначала он бы этого не сделал. Тогда все было по-другому. Забавно, что Чонгук изначально предложил высокую цену за идеального, социально адаптированного и послушного супруга, но он не знал, что торгуется не с тем человеком. Где-то по пути он принял реальность, стоящую за их сделкой, и чудесным образом смирился с этим. Чимин вздрагивает при воспоминании о гневе младшего, когда тот объявил об их выходе из Общества. Эта быстрая и яростная решимость, честно говоря, растопили его в липкое месиво. Все будет хорошо, считает он. Может быть, не так здорово, как он надеялся, но пока он использует в своих интересах то, что преподносит ему эта новая жизнь, в конце концов, все будет хорошо.

***

— Куда мы идем? — Спрашивает Чимин, закидывая руку на шею Чонгука, а другой махая куда-то в сторону. Они проходят мимо стойки администратора, где Доен неловко отвечает на жест Чимина. — Где твоя машина? Ответом ему служит молчание, когда они спускаются по ступенькам и останавливаются у керамического фонтана. Чонгук утыкается кончиком носа в волосы Чимина, прежде чем пробормотать: «Мы поедем на ней, когда захотим.» Чимин поднимает бровь: «Эм, ладно. Но почему? Что случилось?» — Мы идем на наше первое свидание! Эта фраза застает его врасплох до такой степени, что он резко останавливается и таращится на возбужденного Чонгука: «Наше что?» — Наше первое свидание, — пожимает плечами Чонгук, несмотря на розовый оттенок его щек. — У нас еще не было официального свидания. — Я имею в виду… — Ну, разумеется. Наш брак — это буквально деловое соглашение. Деловые партнеры не ходят на свидания. За исключением того, что он не говорит об этом вслух, так как они договорились быть вместе в течение года, так что это, естественно, означало, что они пойдут. Чонгук смотрит на него взглядом полным надежды: «Ты бы согласился? — Нервно спрашивает он. — Пойти со мной на свидание?» Вот опять его сердце сходит с ума. — Ты что, шутишь? — Чимин ухмыляется. — Конечно, я бы согласился! С удовольствием! Лицо младшего разглаживается в облегчении, когда он смеется и поднимает Чимина за талию, кружа его. Чон Чонгук. Пригласил меня на свидание. Кто бы мог подумать? И какой сегодня день. Честно говоря, у Чимина нет какого-то плана для свиданий, учитывая, что их у него никогда не было, но блинчики с мороженым определенно звучат как отличное начало. В кафе с европейской кухней, что ребята нашли ниже по улице, они заказывают два больших блинчика с карамелью и кофейное мороженое на двоих, после выдвигаясь в сторону Чондама, район, с которым Чимин не очень знаком. Он покупает несколько вязаных шарфов и шапок, в то время как Чонгук воздерживается от покупок. В четверть десятого они решают поужинать. А под ужином Чонгук подразумевает полноценное блюдо, подаваемое в высококлассном, стильном ресторане недалеко от Каннама, но Чимин предлагает пойти в другой район и посмотреть, что там есть. Таким образом они оказались на площади, полной палатками с уличной едой, выстроившихся вдоль улицы Мендон. Сначала Чонгук не горит желанием есть уличную еду, но после того, как повар предложил им бульон из рыбного супа, они заказывают большое количество блюд, включая дакбаль**, жареную свинину и кимчи с тофу. — Знаешь, когда ты сказал, что мы должны попробовать что-то новое, я не ожидал такого. — Замечает Чонгук, осторожно откусывая от хот-дога, завернутого в бекон. Чимин улыбается с полным ртом рисового пирога: «Я не думаю, что свидания должны быть дорогими и тщательно спланированными. Они просто должны быть веселыми.» Чонгук потягивает соджу — еще одна вещь, которую Чимин пробует сегодня впервые — и улыбается в ответ: «Если бы у меня было время все это спланировать, я бы зарезервировал для нас целый театр. Может быть, тематический парк. Что-то ненормальное, так что ты никогда этого не забудешь.» Я знаю. Тебя и твое детское, но романтичное сердце. Он наклоняется вперед и осторожно вытирает большим пальцем угол запачканного рта Чонгука: «Я знаю, детка. Но тебе не нужно заходить так далеко ради меня. Я просто обычный человек, который любит простые вещи.» Грязный поцелуй, который Чонгук оставляет на щеке Чимина, липкий и довольно противный, но, тем не менее, бабочки в его животе сошли с ума: «В тебе нет ничего обычного, Чимин. Это все, что я могу сказать.» И хотя Чимин польщен комплиментом, он не просит объяснений и решает вместо этого насладиться моментом. После ужина они гуляют по району, держась за руки, как настоящая пара. Чимину нравится прижиматься щекой к плечу Чонгука, когда они размахивают руками взад и вперед. Остаток вечера они проводят, прыгая по камням и по очереди катаясь на качелях в парке рядом с улицей, где они ели. К тому времени, когда Чимин и Чонгук покидают парк и переходят улицу, где их ждет водитель, они спотыкаются, пьяные, бесконечно хихикая и переплетенными руками. Позже той же ночью, когда они готовятся ко сну, Чонгук выходит из гардероба и трясет маленький мешочек над головой. Чимин отрывает взгляд от маски, которую открывает: «Что это такое?» — Кое-что я купил в Чхондаме ранее, — говорит он, присаживаясь на корточки и кладя мешочек на ладонь старшего. — Вообще-то мастер доставил его час назад. Чимин действительно помнит, что видел, как он спускался вниз за чем-то, но он был так занят телефонным звонком с Джиненом, что забыл спросить, что случилось. Он проводит пальцем по замшевой ткани, пытаясь определить содержимое по ее текстуре и размеру: «Можно мне открыть?» — Конечно. Ослабив галстук, прежде чем открыть мешочек, Чимин замечает блеск серебра внутри. Чонгук берет у него мешочек и медленно кладет содержимое в протянутую руку. Это два узких кольца (5) из белого золота с полосой черного и золотого цвета по краю. Довольно простая конструкция, если не считать крошечного бриллианта, инкрустированного в центре, и когда Чимин поднимает их к свету, он замечает надпись, выгравированную на полосах. Ты моя любовь. Это все, что там написано, но этого достаточно, чтобы вызвать ураган эмоций, бушующих в его груди, когда он поворачивает кольцо кончиками пальцев и читает перевод на корейский, написанный внутри и запечатанный сердцем. Внезапно, любовь — термин, в использовании которого Чимин был не одинок. Любовь — это ты и Чонгук, если все получится. — Эм, я полагаю, тебе нравится, учитывая твое молчание, — мягко говорит Чонгук. Он берет кольцо в золотой оправе и надевает его на безымянный палец правой руки Чимина. — А еще ты плачешь. Это заставляет меня думать, что тебе понравилось. Мне очень нравится, вот что хочет сказать Чимин. Так же сильно, как я люблю тебя. Не в силах произнести ничего связного, кроме того, что вертится на языке, он безмолвно надевает другое кольцо на палец Чонгука, в процессе хлюпая носом. — Я знаю, что сегодняшний день был действительно дерьмовым для тебя, — продолжает Чонгук, обнимая его за талию и усаживая к себе на колени. — Но я все же надеюсь, что ты запомнишь этот день. Не из-за всего того дерьма, что случилось раньше, а потому что это было наше первое свидание и нам было очень весело. — Я не забуду этого, даже если захочу, Гук. — Бормочет Чимин, и губы его дрожат. — Спасибо тебе. — Хорошо, потому что это только первое свидание из множества ост… Затем он целует его, проглатывая оставшиеся слова Чонгука с чем-то отчаянным, между томными движениями языка и сладкими пустяками, нашептываемыми ему в рот. И если Чонгук расстроен тем, что его прервали, его единственный ответ — это крепче обнять и притянуть ближе. Из всех войн, в которых он участвовал за всю свою жизнь, только теперь Чимин чувствует, что он наконец выиграл что-то стоящее борьбы.