Охохо

Глава 2

В данной главе использованы отрывки из книги «Гарри Поттер и Кубок Огня».       Откинувшись на спинку любезно предоставленного Выручай-комнатой удобного кресла, я смотрел на горящий в большом мраморном камине огонь, обдумывая в спокойной обстановке события четырех последних дней, прошедших с момента моего попадания в тело Гарри Поттера. Не то что бы их было очень много, но все они были довольно значительны.       Первым и самым важным стало сильное побледнение знаменитого на всю магическую часть Великобритании шрама. Обнаружил я это утром первого дня, когда попытался причесаться перед зеркалом. Шрам в виде молнии, до этого имевший воспаленный вид и вообще выглядевший так, словно появился совсем недавно, сильно побледнел и даже немного рассосался. Прекрасно зная, что он под собой скрывал, я сделал прямо-таки напрашивающийся вывод о том, что огрызок души Томми-боя исчез при моем вселении в тело или чуть раньше. Это открытие меня настолько обрадовало, что позволило не обращать внимания на начинающиеся отклонения от известных событий. Как оказалось, зря.       Собственно, неожиданно жестокая травля Гарри Поттера, сиречь меня, и стала вторым значительным событием этих дней. Нет, я, конечно, помню, что в каноне Гаррику представители трех факультетов — Слизерина, Рейвенкло и Хаффлпаффа — постоянно, до первого испытания выказывали свое «фее», но вот творившееся в реальности превосходило все возможные ожидания. Первым звоночком, что что-то идет не так, стала подножка, подставленная мне на одной из лестниц во второй день с момента объявления имен участников Турнира. Тогда мне удалось избежать получения травм, в последний момент вцепившись в перила, но это было только начало. Оленьи рога, ослиные уши, нос как у Пиноккио, обильный рост волос по всему телу, ватные ноги, подножки — далеко не полный список тех проклятий, которыми пытались угостить меня некоторые из возмущенных моим чемпионством учеников Хогвартса. Части из них мне удалось избежать, но везение, даже Поттеровское, бесконечным не бывает и, в конце концов, случилось то, что и должно было случиться — количество переросло в качество и я оказался в больничном крыле. Нужно ли говорить, что единственным моим желанием в тот момент было устроение тотального геноцида всему Хогвартсу? Впрочем, даже из этой ситуации я умудрился извлечь небольшую прибыль — мадам Помфри после долгих уговоров все же согласилась обучить меня некоторым основам колдомедицины. Ничего серьезного, но оказать себе или кому-то другому первую помощь или залечить мелкие травмы я смогу.       Но вот что интересно — профессора, хотя у меня язык не поворачивается назвать их этим словом, словно ослепли и оглохли, совершенно не обращая внимания на почти неприкрытую травлю одного из студентов. Хотя чего я хочу — Снейпа «Мародеры» семь лет травили, и все учителя делали вид, что ничего не происходит.       Третье из значимых событий произошло в первый день моего нахождения в тушке Поттера. Поскольку я встал в тот день куда раньше обычного времени пробуждения Избранного, то и все утренние дела успел сделать быстрее прочих. И вот я, погрузившись в свои мысли (травля еще не началась) сижу на своем месте в кабинете Истории Магии, стоявшей в расписании на этот день первой, как вдруг…       ШЛЕП!       Левую часть моего лица обожгло болью от сильной пощечины, а голова сильно дернулась вправо. Выброшенный таким грубым методом из чертогов своего разума, я в состоянии полного офигения поднимаю взгляд и вижу нависающую надо мной злобную Грейнджер.       — Больше не смей даже приближаться ко мне, лжец! — выкрикнула она мне в лицо и, резко развернувшись на каблуках, направилась к своему месту.       От такого развития событий я охренел еще больше, ибо в известной мне истории Гермиона всегда оставалась на стороне Поттера. Хотя… В книгах и фильмах много чего не было показано, да и не помню я их досконально, поэтому вполне возможно, что я после своего появления уже успел что-то изменить и эти перемены и вызвали такую реакцию Грейнджер.       — Потти, даже грязнокровка наконец-то поняла, насколько ты жалок! — не замедлил вылезти со своим комментарием Малфой.       Отвечать дебилу мне было лень, поэтому он удостоился только лицезрения интернационального жеста в виде оттопыренного среднего пальца. Впрочем, давать хорьку ответ в подобной форме было бессмысленно, ибо значения жеста он все равно так и не понял. Тупица, однако.       Произошедший на Истории Магии инцидент, а также начавшаяся травля со стороны трех факультетов навели меня на мысль о причине моего попадания в тушку Поттера. Я думаю, что с большой долей вероятности, полностью оставшийся без друзей и лишенный какой-либо поддержки преподавателей, в условиях начавшейся травли со стороны недовольных его участием в Турнире, доведенный до отчаяния Поттер вполне мог решиться на суицид. Или же он ухитрился погибнуть на первом испытании. Вот только какую-то из высших сил такой расклад не устраивал, и она решила этот вопрос радикально — полностью сменив начинку МКВ. Почему ее выбор пал конкретно на меня можно только гадать.       Следующие три дня слились для меня в сплошную черную полосу, апофеозом которой стало пятничное зельеварение. Как оказалось, я унаследовал от Гаррика не только его память и магию, но и ненависть к Снейпу, надо сказать, вполне заслуженную. Нет, серьезно, каким ущербным на всю голову надо быть, чтобы мстить ребенку за поступки его отца, которого тот даже в глаза никогда не видел? Или хогвартский недобэтмен мстит Гаррику за то, что Лили предпочла Джеймса, а не его, Снейпа? Не знаю, какое из предположений правильно, может даже что и оба, но одно я понял наверняка — у Снейпа явный непорядок с головой. Впрочем, чего удивляться с его папашей-алкоголиком. Снейп постоянно упоминает, что Гарри такой же, как его отец, вот только это же самое утверждение можно применить и к самому Ужасу Подземелий. Такое впечатление о нем у меня сложилось еще при прочтении книг, а сейчас получило полное подтверждение.       Я не представляю, как мне удалось отсидеть две пары зельеварения целиком и не сорваться при этом, хотя в некоторые моменты, когда Шнобель, как я стал про себя называть Снейпа, вставал за спиной и с совершенно ничем не прикрытыми оскорблениями в мой адрес, показательно разбирал все допущенные мной ошибки в приготовлении зелья. Ха, еще бы их не было, удивительно, что я вообще котел не взорвал, в такой-то обстановке. Как я успел понять, приготовление зелий требует ровного эмоционального состояния, достичь которого на уроках у Шнобеля не представляется возможным. Хмм, а не убирает он таким способом часть потенциальных конкурентов?       Сразу после удара колокола, возвестившего об окончании мучений, я в состоянии полнейшего бешенства бегом добрался до восьмого этажа и, вскочив в появившуюся дверь Выручай-комнаты, выхватил палочку:       — Авада Кедавра!       Шшшухх!       Вспышка слепящего зеленого света ударила по глазам, раздался звук рассекаемого быстро летящим предметом воздуха и манекен, принявший облик Снейпа, разлетелся мелкими кусочками.       — Авада Кедавра!       В этот раз пострадал деревянный Дамблдор. Следом за ПЛД (Пожиратель Лимонных Долек) были: МакГонагалл, лже-Грюм, Трелони, Бэгмен, Крауч-старший, семейка Уизлей в полном составе, Малфои, как младший, так и старший, множество учеников Хогвартса. Остановился я только тогда, когда вместо переполнявших меня ненависти и жажды убийства, направленных на определенных личностей, пришло моральное опустошение. Не осталось даже сил удивляться отсутствию каких-либо симптомов магического истощения — я просто сделал себе заметку разобраться с этим позже и тут же перестал об этом задумываться, так как в тот момент у меня было только одно желание — хорошенько поспать. Именно его я и выполнил, перезапустив комнату.       Кстати о Выручай-комнате. Как выяснилось после небольшой серии экспериментов, данное место является самым настоящим роялем для любого попаданца в Поттериану, ибо оно способно предоставить копию любого предмета хоть раз побывавшего в Хогвартсе. Копии, правда, были в форме материальных иллюзий, и вынести их за пределы комнаты не представлялось возможным, что меня не сильно-то и огорчило, так как я прекрасно понимал, что за все надо платить. В данном случае платой была невозможность унести с собой какой-либо из предметов, за исключением находящихся в комнате спрятанных вещей. Да, я и там успел побывать и после того, как немного там побродил, у меня сложилось впечатление, что эту вариацию комнаты хогвартские домовики используют как склад вещей, которые вроде как и не нужны, но и выбросить их жалко. Старые парты, стулья, скамейки, шкафы, различная одежда в относительно неплохом состоянии, слегка помятые доспехи, множество разнообразного оружия, причем не только холодного, книги, испорченные котлы, древние, растрепанные метлы и тому подобное. Пока я ходил по комнате, мой внутренний хомяк обливался кровавыми слезами, умоляя как можно быстрее начать разбор завалов в целях экспроприирования всего мало-мальски ценного. С хомяком я был полностью в этом вопросе солидарен, но все же копание в хламе решил отложить до момента овладения на высоком уровне различными диагностическими заклинаниями, дабы не напороться на какое-нибудь проклятие.       Еще одним местом, которое я стал посещать в эти черные дни, была кухня Хогвартса. Отыскать ее мне удалось только благодаря Карте Мародеров, так как я не смог вспомнить ни местонахождения этого помещения, ни способа попасть в него. Что поделать, в отличие от Грейнджер, я не обладаю идеальной памятью.       Домовые эльфы оказались забавными малыми и в точности совпадали со своим книжным прототипом, что меня несказанно обрадовало, так как теперь появилось место, где можно спокойно поесть, не опасаясь никаких лишних добавок в пище. Под добавками я подразумеваю не только подлитые зелья, но и совиные какашки, частенько падающие в тарелки во время завтрака. Шестой, как мне стало известно из доставшейся памяти, несколько раз скушал такую добавку, да и сам Поттер нарывался.       Еще одним открытием стало отсутствие в Хогвартсе Добби и Винки. Видимо, оные еще не пришли к Дамблдору или же что-то изменилось, и они сумели устроиться в каком-нибудь другом месте. Не помню, в какой именно промежуток времени Поттер попал на кухню, вроде бы уже после первого испытания.       После нахождения кухни, а произошло это вечером среды, я практически поселился в Выручай-комнате, надолго покидая ее только для посещения уроков, пропускать которые было крайне нежелательно из-за возможности получения отработок и, как следствие, потери драгоценного времени. Хотя, будь моя воля, то я бы на эти «уроки» вообще перестал ходить, так как весь объем знаний, получаемых четверокурсниками Хогвартса в течение учебного года, по моим грубым прикидкам, можно освоить недели за три: одна на теорию и еще две на практику. Впрочем, это мое сугубо личное мнение, происходящее из опыта учебы в вузе, причем именно учебы, а не пинания одного органа на букву «х». В свете этого совершенно неудивительно, что в каноне Гермиона сильно опережала по знаниям и умениям остальную массу учеников, да и здесь она явно идет впереди программы, так как манящие чары у нее вышли с первой же попытки. Точно успевает где-то практиковаться.       Наступившая суббота была полностью посвящена отдыху, главным образом моральному. Посетив ранним утром кухню и набрав побольше еды, я ушел в Выручайку, которая трансформировалась в небольшую комнату с камином и стоящими перед ним креслом и небольшим столиком. Устроившись в кресле и глядя на вспыхнувший по моему желанию огонь в камине, я предавался блаженному ничегонеделанию. Продолжалось это в течение нескольких часов, а потом, после быстрого перекуса, я стал обдумывать произошедшие за четыре дня моего пребывания в тушке Поттера события. Хорошенько обмозговав это и сделав вывод о том, что на данный момент меня все происходящее устраивает, разумеется, кроме попыток проклясть. К счастью, эти попытки были довольно редки, ибо в своих перемещениях по Хогу я старался не попадаться никому на глаза, что, впрочем, при наличии огромного количества тайных ходов, пронизывающих весь замок, и карты, на которой эти самые ходы обозначены, было относительно легкой задачей.       Плюсом к сложившейся ситуации можно считать неканонную реакцию Грейнджер на становление Поттера, то есть, уже меня, четвертым чемпионом. Неприятно, конечно, получать по морде от девчонки, да еще и при свидетелях, но зато теперь я избавлен от возможного соглядатая и могу спокойно зависать в Выручайке, разыскивая нужную мне информацию. За эту возможность, скорее всего, следует благодарить Шестого, успевшего перетянуть Грейнджер на свою сторону, хотя не стоит исключать и того, что это могло быть и мнение самой Гермионы, выработанное ею без какого-либо постороннего влияния. В любом случае, такая ситуация меня сейчас вполне устраивает, и как-то менять ее я в ближайшее время не намерен. Дальше же буду действовать, исходя из обстановки.       На этой мысли я завершил субботний мозговой штурм, и остаток дня провел, не задумываясь больше ни о чем.

***

      Следующие несколько дней моей жизни очень точно характеризует фраза: «Работайте, негры! Солнце еще высоко!». Подобно этим самым неграм я и работал, постепенно повышая свои шансы на выживание и заполняя пробелы в знаниях, как лично моих, так и полученных от Поттера.       Самым главным моим достижением за это время стало частичное выполнение третьего пункта плана, придуманного в первый день нахождения в этом мире — удалось выяснить, куда я попал. Мир этот оказался чем-то средним между каноном и фаноном, то есть магические рода присутствовали, также как и родомагия, различные наследия, и некоторые другие элементы фанона, но, как и в каноне, во главе угла стояли личная сила мага и уровень его умений. Проще говоря, ты можешь происходить из охренеть какого древнего рода, иметь великое множество родовых даров, но при этом тебя способен обойти любой магглорожденный, обладающий умом, большим запасом терпения и не страдающий повышенной ленивостью. К тому же, родовые дары иногда бывают практически бесполезны, примером чему является сильная склонность к полетам на метле у Поттеров. В общем, есть дары — хорошо, нет — ну, на «нет» и суда нет. Впрочем, вполне возможно, что данные выводы могут не соответствовать действительности, так как сделаны они были мной на основе общедоступной информации.       Узнав о существовании в этом мире магических родов, я сразу стал искать информацию о месте, в которое стремится каждый попаданец в Поттериану — Гринготтсе. На мой запрос Выручай-комната выдала книгу под названием «История Гринготтса», в которой нашлась вся нужная информация. Внимательно с ней ознакомившись, я не обнаружил ни малейшего намека на то, что банк предоставляет какие-либо услуги помимо стандартных для любого подобного учреждения в обычном мире, то есть никаких тебе проверок крови, вступлений в лордство и прочей фанонной мути. В общем-то, это логично, британская королева ведь не коронуется в нотариальной конторе.       Ознакомившись со всей мало-мальски ценной для меня информацией об окружающем мире, я переключился на проблему Турнира и принялся за разработку планов выполнения первого задания с нужным для меня результатом. Оный, как несложно догадаться, заключался в добыче золотого яйца (яйца Судьбы, блин!) и сохранении своей тушки в целости и сохранности, ведь дракон, как ни крути, существо пятого класса опасности, обладающее, ко всему прочему, огромным иммунитетом к магическим воздействиям. В одну каску такую зверюгу вынести почти невозможно, если только заавадить, но боюсь, что такой ход, особенно в исполнении Гарри Поттера, публика не оценит, поэтому добывать яичко придется окольными путями или же тренироваться в меткости заклятий, чтобы попасть в пасть дракону той же «Бомбардой Максима». Единственное, чем я точно не воспользуюсь, так это канонным способом выполнения этого задания, ибо я не настолько отморожен на всю голову, как оригинальный Поттер.       В самом процессе планирования мне пришла в голову показавшаяся на первый взгляд гениальной идея провалить все задания Турнира, но после некоторых раздумий она была признана бесперспективной и отвергнута. Причиной этому послужило осознание того факта, что подобным демаршем я ничего не добьюсь и только привлеку к себе лишнее внимание, не говоря уже о перспективе стать всеобщим посмешищем, тогда как следуя до поры до времени канонному развитию событий, смогу внести в благоприятный момент нужные мне изменения. Первые два испытания, по факту, ничего не решают, их результаты влияют только на очередность входа в лабиринт и фору перед преследователем. На каком-нибудь другом Турнире это имело бы определенное значение, но только не на этом, так как победителем в любом случае должен стать Гарри Поттер. Даже если у меня будет ноль очков, то что мешает Краучу-младшему так же, как и в каноне, заимперить Крама, приказав ему вывести из борьбы Делакур и Диггори, после чего встать в сторонке и не отсвечивать? Правильно, ничего. Поэтому мне нет никакого смысла устраивать демарши и еще больше портить репутацию, и так стараниями тупицы-Поттера опустившуюся ниже плинтуса.       Придумав несколько вариантов прохождения первого испытания, я стал разучивать необходимые для их осуществления заклинания, и в процессе этого все больше утверждаясь во мнении о том, что Поттер — это магический аналог Наруто. А что, оба сироты, оба герои Пророчеств, оба были жертвами неправильного воспитания, у обоих был в распоряжении огромный океан энергии, использовать который они не могли (Нарику понадобилась помощь Рикудо, а Поттер, скорее всего, после второй Авады большей части своей магии лишился). Такую аналогию я провел потому, что, сколько бы ни колдовал, к порогу истощения приблизиться так и не удалось. Проводить же оную начал из-за воспоминания Гаррика о ночи побега Петтигрю, когда Поттер ухитрился Патронусом, предназначенным для отпугивания дементоров, полностью дезинтегрировать несколько десятков этих тварей. Правда, на постоянной основе эта силушка богатырская, как я понял, была ему недоступна, так как больше в его памяти ничего сверхвыдающегося не обнаружилось. Из всего этого я сделал напрашивающийся вывод о том, что почти всю его силу как-то блокировал крестраж, который при моем вселении приказал долго жить. Мне же не спалиться помогла чистая случайность — палочка Поттера не подходила мне от слова совсем, она даже ощущалась как обычная деревяшка и никакой теплоты, которая присутствовала в воспоминаниях «Избранного», я не замечал. Хреново, конечно, но придется пользоваться ею и дальше, ибо заменить ее не получится никак — не зря же Олливандер столько времени мучил Поттера, прежде чем предложить эту. Гарри тогда уже настолько утомился, что единственная его мысль в тот момент была: «Хоть бы какая-нибудь подошла!». Из всего этого следует одно — кому-то, не будем показывать пальцем, очень было нужно наличие у героя конкретно этой палочки, и даже если подстроить несчастный случай, в результате которого палочка будет сломана, то нет никакой гарантии, что тут же на горизонте не нарисуется Дамблдор со своей уберпалкой и не отрепарит ее. Впрочем, ничто не мешает мне попытаться отыскать более подходящую и не имеющую на себе чар Надзора.       Перед разучиванием новых заклинаний мне пришла в голову идея сначала довести до идеала те, что знал Поттер. Времени это заняло совсем немного, так как МКВ учебой себя не утруждал — достаточно сказать, что из боевых и условно боевых заклятий он знал только два: «Флиппендо» и «Экспеллиармус». «Патронус» не в счет, ибо к боевке он не относится никаким боком, что впрочем, не помешало мне его «освоить», потому как я не исключал возможности столкновения в будущем с душесосателями.       Заклинание призыва защитника оказалось неожиданно тяжелым в освоении — счастливые воспоминания у меня были, но вот полностью в них погрузиться, фактически пережив их заново, при этом не отрешаясь от реального мира, никак не выходило. Следствием этого были тучи белого дыма или же пара, никак не желающие принимать какой-либо облик. Прорыв произошел в четверг, когда я уже думал что овладеть этим заклятием мне не суждено и продолжал совершать новые попытки только из чистого упрямства. В одной из оных буквально на пару секунд удалось поймать нужное состояние и произнести слова заклинания. Появились привычные плотные клубы белого дыма, которые в этот раз стали сгущаться, собираясь в какую-то высокую фигуру. Проходит несколько секунд и дым становится достаточно прозрачным, чтобы увидеть моего телесного Патронуса, коим оказался… хомяк. Поправочка — здоровенный хомяк, размером не меньше медведя. От испытанного глубочайшего удивления я потерял концентрацию, и светящаяся фигура гигантского грызуна развеялась, оставив меня в глубоких раздумьях. Нет, я, конечно, подозревал, что поттеровский олень отправился вслед за хозяином, но почему у меня именно хомяк? Хотя, могло быть и хуже, особенно если бы моим Патронусом оказался один неубиваемый ангел любви.       Освоив наконец-то заклятие Патронуса, я приступил к разучиванию необходимых мне для прохождения первого этапа Турнира чар, совершенно забыв при этом об одном мероприятии, предшествующем этому самому этапу.

***

      Наступила пятница, самый нелюбимый день недели у Гарри Поттера, а теперь и у меня, ибо в расписании после обеда стояло сдвоенное зельеварение со Слизерином. Снова придется выслушивать оскорбления от Снейпа, терпеть его необоснованные ничем придирки и при этом не иметь даже возможности ответить. Как же это меня бесит! Хотя в этот раз должно быть полегче, так как я заранее озаботился психологической разгрузкой, проведя перед завтраком целый час в Выручайке и занимаясь разрушением деревянных Снейпов с помощью освоенного в рекордно быстрые сроки «Редукто».       Немного приподнявшееся от лицезрения разлетающихся в разные стороны обломков деревянных зельеваров настроение еще больше улучшилось на чарах. Темой этого урока, как и нескольких следующих, стали манящие чары, в оригинальной истории давшие Поттеру возможность пройти первое испытание. Выполнить это заклинание у меня получилось попытки с четвертой, после чего, потратив минут десять на доведение его до приемлемого уровня, я стал наблюдать за успехами остальных студиозусов. Как всегда, впереди планеты всей была Грейнджер, словно магнит притягивающая к себе не только выданные Флитвиком маленькие подушки, но и множество других предметов. Следом за Гермионой с не очень большим отставанием шла большая часть учеников, а в аутсайдерах оказались Уизли и Лонгботтом. И если последний упрямо продолжал свои попытки овладеть этим заклинанием и у него, несмотря на совершенно неподходящую палочку, начинало что-то получаться, то Шестой только и делал, что смотрел на более удачливых студентов полным зависти взглядом, не делая при этом никаких попыток выполнить заклинание. Что интересно, Гермиона рыжего словно не замечала, а ведь до Хэллоуина она всегда подсказывала что и как нужно делать правильно двум бездельникам, когда у них что-то не получалось.       Похоже, до Грейнджер наконец-то дошла истина о том, что это Шестой — лжец, а не я, — подумал я, встретившись с ней взглядом. На какие-то доли секунды выражение ее лица изменилось, и в этот момент она стала выглядеть словно побитый щенок, но через секунду легонько тряхнула головой и отвернулась. Я на это только внутренне усмехнулся и перевел взгляд.       Спустившись после обеда в подземелье, я застал у кабинета зельеварения замерших друг напротив друга в напряженном ожидании гриффиндорцев и слизеринцев, причем на мантиях последних виднелись какие-то значки. Как только я подошел поближе и был замечен, то все представители зеленого факультета нажали на свои значки, на которых ярко-красными буквами вспыхнула надпись:

СЕДРИК — ЧЕМПИОН!

      — Нравится, Поттер? — воскликнул злорадно ухмыляющийся Малфой. — Это еще не все. Полюбуйся!       Он нажал на свой значок, и красная надпись сменилась зеленой:

ПОТТЕР — ВОНЮЧКА!

      Слизеринцы заржали, аки кони на выпасе, а потом все как один повторили действие белобрысого хорька. Представители же ало-золотого факультета дружно уставились на меня, ожидая взрыва, который неминуемо последовал бы, будь сейчас здесь старый Поттер. Но…       — Драко, Драко. Столько усилий, и все они для того, чтобы привлечь к себе мое внимание! — томно воскликнул я. — Польщен! Но вынужден тебя огорчить, я нормальной ориентации!       Две секунды тишины, ушедшей у присутствующих на осмысление сказанного мной, а потом красно-золотые грянули диким хохотом. Малфой же, весь пошедший красными пятнами, хотел что-то высказать, но был прерван возникшим словно из ниоткуда Снейпом.       — В класс! — скомандовал Ужас Подземелий. — И минус двадцать баллов с Гриффиндора!       Когда все зашли в кабинет и заняли свои места, Снейп произнес:       — Тема урока — простейшие противоядия. Рецепт на доске, — взмах палочкой, и на ней появляется написанный заранее текст. — Ингредиенты в шкафу. У вас полтора часа. Приступайте!       Минут через десять после начала этого «урока» раздался стук в дверь и в класс прошмыгнул старший из братьев Криви, одаривший меня сияющей улыбкой, от которой все внутри передернулось и появилась мысль никогда не поворачиваться к этому субъекту спиной, а то мало ли.       — В чем дело? — слегка раздраженно задал вопрос Бэтмен хогвартского разлива.       — Простите, сэр, но Гарри Поттера вызывают наверх.       Снейп, нагнувшись, приблизил к Криви свой длинный нос и так на него посмотрел, что восторженная улыбка мигом слетела с лица третьекурсника, который съежился и сильно побледнел.       — Поттеру предстоит еще больше часа работы с зельями. Наверх же он поднимется после урока!       — Сэр, сэр, его ждет мистер Бэгмен, — испуганно протараторил мелкий гриффиндорец. — Все чемпионы должны быть там.       — Поттер! — рявкнул Снейп, — Бери свою сумку и убирайся прочь с моих глаз!       Я, естественно, поспешил выполнить данный приказ и уже через минуту шагал по коридору Хогвартса, сопровождаемый приставучим Криви и выслушивая его восторженные словоизлияния. Наконец мы добрались до нужного помещения, возле двери которого я с глубочайшим наслаждением распрощался с надоедливым фанатом и как только он отвернулся, сразу достал из-за пазухи мантию-невидимку и набросил ее на себя. Следующей была извлечена на свет божий и активирована «Карта Мародеров».       Хмм. Скитер, Бэгмен, какой-то Смит, Крам, Диггори, Делакур. Зачем они здесь собрались, не только же ради интервью и фотографий?       Через пару десятков секунд я вспомнил, ради чего собрались все названные лица и занервничал. Церемония проверки палочек! И проводить эту проверку будет не кто иной, как Олливандер, а этот старый хрыч вполне способен заметить, что палочка мне не подходит и сказать об этом! Хотя, выбора у меня все равно нет, так что придется эту церемонию проходить, авось прорвемся!       У двери я простоял еще минут двадцать, ожидая, пока на карте поблизости от этого коридора не появятся точки, подписанные как «Альбус Дамблдор» и «Гаррик Олливандер». Только тогда я дезактивировал Карту, стянул с себя мантию-невидимку, убрал их в сумку, постучался в дверь и вошел в аудиторию.       — Простите, — произнес я, закрыв за собой дверь. — Черная кошка дорогу перебежала, пришлось обходить.       — Ничего страшного, Гарри, — улыбаясь, заявил Бэгмен. — Не волнуйся, это просто церемония проверки волшебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады, и мы начнем.       В подтверждение его слов дверь открылась и в аудиторию зашли сначала Дамблдор с Олливандером, а буквально через минуту — Каркаров и мадам Максим. Некоторое время потребовалось для того, чтобы все присутствующие заняли свои места, после чего слово взял директор Хогвартса:       — Позвольте представить вам мистера Олливандера. Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям.       От прозвучавшей несколько двусмысленно фразы Дамблдора касательно палочек меня чуть не пробило на ржач. Олливандер меж тем вышел на середину класса и произнес:       — Мадмуазель Делакур, если не возражаете, начнем с вас.       Француженка легкой походкой подошла к нему и протянула свою палочку. Пока она преодолевала эти несколько метров, я заметил, что взгляды находящихся в помещении мужчин, кроме меня и Дамблдора, направлены на ее нижние девяносто.       Однако, забористое зелье у рыжих! — пронеслось у меня в голове. — Никакой реакции.       — Хмм, — протянул Олливандер, повертев палочку Флер в своих длинных пальцах. Внезапно из палочки ударил сноп розовых и золотых искр. — Все ясно. Восемь дюймов, не гнется, розовое дерево. Боже милосердный! Содержит…       — Волос с головы вейлы, моей гран-маман.       — Да… да, — протянул мастер. — Я никогда не использовал для палочек ее волос. Слишком уж они получаются темпераментные. Но каждому свое, и если она вам подходит…       Мистер Олливандер пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли на ней царапин или каких-нибудь неровностей.       — Орхидеус! — воскликнул он, и из палочки выскочил букет орхидей, которые старый мастер протянул Флер. — Мистер Диггори, ваша очередь.       Делакур летящей походкой вернулась на свое место, по пути одарив Седрика легкой улыбкой, от которой хаффлпаффец заметно «поплыл».       — А-а, узнаю свое изделие, — заметно оживился Олливандер, беря палочку Седрика. — Прекрасно ее помню. Содержит один волос из хвоста уникального экземпляра жеребца-единорога — около двух метров в холке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дернул его за хвост. Четырнадцать дюймов, ясень, хорошая упругость. Регулярно ее чистите?       — Вчера вечером полировал, — улыбнулся Диггори, а я снова чуть не заржал из-за некоторых ассоциаций возникших у меня в голове.       Олливандер выпустил из палочки хаффлпаффца серебристую спираль дыма и, оставшись вполне довольным ею, пригласил на середину комнаты Крама.       Болгарин встал, повел плечами, ссутулился и вразвалку подошел к мастеру. Протянул палочку и нахмурился, при этом сунув руки в карманы.       — Хмм. Если не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль совсем не тот, какой… Ну, это ладно…       Он поднес палочку к глазам и тщательно рассматривал ее, вертя так и этак.       — Да… Саксаул и сухожилие дракона? — метнул он взгляд на Крама.       Тот ограничился подтверждающим кивком.       — Толстовата, довольно жесткая, десять с половиной дюймов… Авис!       Палочка из саксаула издала громкий треск и из ее кончика выпорхнула стайка птичек, которая вылетела через приоткрытое окно навстречу солнцу.       — Отлично, — произнес Олливандер, возвращая Краму его палочку. — Кто у нас еще остался? Мистер Поттер!       Я поднялся со стула и, подойдя к старому мастеру, протянул ему волшебную палочку.       — О-о! — Олливандер аж расцвел. — Я очень хорошо ее помню!       На землю воспарившего в неведомые выси мастера вернуло легкое покашливание Дамблдора, который видимо, опасался обнародования факта родства этой палочки с Волдемортовской. Впрочем, это отнюдь не ускорило процесс проверки, и остролистовую палочку Олливандер изучал дольше всех остальных. Наконец, выпустив из нее фонтан вина и объявив о ее безупречном состоянии, мастер вернул ее мне.       — Благодарю всех, — сказал Дамблдор. — Возвращайтесь на занятия. Хотя, пожалуй, можете этого не делать. Уроки вот-вот кончатся…       — А снимки, Дамблдор, снимки! — воскликнул Бэгмен. — Всех судей и участников! Что вы скажете, Рита?       — Да, конечно. Сначала всех вместе, — произнесла она и посмотрела на меня так, что возникло ощущения нахождения моей персоны под прицелом главного калибра супердредноута, — а потом по отдельности.       А дальше происходило то, что можно назвать одним словом — издевательство. То одно было неладно, то другое. Фотограф сделал, наверное, снимков сорок, что, учитывая его камеру, которой давным-давно следовало занять причитающееся ей место в музее, затянулось еще почти на час. Наконец этот кошмар завершился, и я, ловко улизнув от нацелившейся на меня Скитер, отправился продолжать готовиться к первому туру.