Баррикады

писать от руки теперь кажется таким странным. вдруг вспоминаешь, какой у тебя ужасный почерк, и почему ты перестал его использовать. с такими же мыслями выходишь на улицу и говоришь с людьми, слышишь свой занудный голос и вспоминаешь почему перестал его использовать. в обычные дни, когда ты слишком занят работой, когда в запасе еще пол пачки психотропных, две книги и целый фильм на вечер, о таких вещах не думается вовсе. а сейчас, во время дефицита всего вышеперечисленного и многого другого, о чем говорить намного стыднее и больнее, видишь себя с той стороны, где плесень и розовый мед: все так красиво и сладко под толстой коркой ядовитых грибов, и даже эта аналогия заставляет тебя чувствовать горькую тоску и кислый привкус подступающей рвоты. ты такой невыносимо омерзительный в своей мольбе о внимании, и такой неисправимо одинокий в своей очередной агонии. тебя отпускает, это значит, что ты на что-то подсел: творог по утрам, аскорбинки на ночь, молчание весь день, психотропные на ночь, заумные мыли до утра и недосып по утру. черт бы побрал все что он мог бы побрать, если еще не брал. есть в этой схеме люди. конечно они есть: не всегда они заставляют тебя говорить или не всегда обязательно им отвечать я могу смотреть на них в темноте, когда наступает время задуматься - еще до творога и работы. обычно их лица освещены тусклым экраном в пять дюймов. меня не замечают и это все что мне нужно, не смотря на то, что позже я буду жалеть. я знаю, может, процентов двадцать из этих людей, и это уже неплохо. вряд ли они знают меня, и это тоже хорошо. меня не слышат - не могут услышать. как, впрочем, и я не могу слышать, что произносят шевелящиеся губы и открывающиеся рты. иногда в раздумьях я теряю мысль. и, вообще-то, это неплохо - я всегда могу начать новую. но и ее я тоже запомню ненадолго, что тоже, в общем, хорошо. и ты очнешься на краю этого мира, где были люди вокруг тебя, почувствуешь, что больших изменений вокруг никогда и не было, было только то, как ты это ощущал, как себя вел, как смотрел вокруг, как ходил мимо всех, как отводил взгляд, или отвечал; в общем, это было неплохо, потому что ты не слышал, о чем тебя спросили, ты сам не слышал, что отвечал, что тоже, вообще-то, хорошо потому что не важно - было и есть так. а сейчас остался звон в ушах и немного неудовлетворения, кое-где снаружи и внутри боль, но это, конечно, неплохо, не смотря на то, что теперь ты встретил утро без творога, но с обостренным чувством покачнувшегося равновесия; зло немного больше заполнило тебя, и теперь время искупить его: творогом на утро, аскорбинками на ночь, молчанием весь день, психотропными на ночь, заумными мыслями до утра и недосыпом по утру, что, в общем-то, тоже хорошо.