Баррикады

любая, даже самая сложная вещь, становиться до глупого очевидной, когда тебе разжуют её суть. вот смотришь, как художник легко берет нужный тон, непринужденно кладет штрих в самое нужное место, и кажется, что это до неприличия просто, а зарабатывать этим даже ребёнок может. однако. бери кисть и мазни линию горизонта — ну, как, похоже на высокое искусство? а знаешь, почему тот художник так презрительно фыркнул? ну, может, и потому, что живописцу не нужны эти ограничивающие плоскости, как та, которую ты сразу же провёл на листе. да, ты сделал это, потому что тебе так спокойнее. есть горизонт — есть ориентир. есть стол/пол/твердая почва — будет и все остальное. а может, он знает, что ты это не всерьёз. он-то в этом варится уже много лет, а может, всю жизнь. уж он-то знает, что провести линию горизонта так, чтобы самому быть ею довольным — лет на пять запереть себя с кистью в руках, натужно пялящегося на этот чертов горизонт из любой точки мира. потом, через пять лет, он просто не может смотреть на него — на горизонт — но точно знает, как сделать его красивым, и ещё он уверен, что сколько бы раз он не посмотрел вдаль, увиденное будет в разы отличаться от вчерашнего или даже от момента секунду назад. тебе показалось, что он, хорошо рисующий, презирает тебя, заглянув в твою работу. он просто заглянул. так уж устроено искусство: увидел — перенял. весь талант — воровство идей, перемешивание их с собственным эго и выплевывание получившейся каши, а после уже созерцание и анализ. чтобы стать неподражаемым научись в совершенстве подражать. поверь, в тебе, и во всех проходящих мимо людях этот несчастный студент-график видит скрупулёзно прописаные черепа и кости, соединения тонких нитей мышц и повороты суставов. (только что он сдавал пластическую анатомию). нет, его не интересует твой внутренний мир, в широком смысле этого слова, он заинтересован тобой чисто профессионально, особенно, если поворот твоей кисти был особенно плавным, наклон головы и упавший на глаза свет — то, что он хотел бы увидеть. то, что хочется рисовать — этим определяется степень приязни таких людей. есть один преподаватель, портретов которого у моей одногрупницы набралось ровно 48 штук: в полный ли рост, фас ли, профиль, спина, вид сверху, когда он правит твои работы, вид снизу, когда он вешает рамы, и прочее. а ведь он даже не преподает у нее — просто мимо ходит. это есть любовь. её хочется рисовать. но рисовать не чтобы запечатлеть, а чтобы рука помнила образ, чтобы, не тая в себе, выливать желание на бумагу, чтобы штрих складывался сам по себе, и чем лучше он ляжет, тем ближе ты к своему счастью. есть ли счастье — обладание предметом приязни? не обязательно. возможно, это даже лишнее. любовь куда прекраснее на расстоянии, уж об этом знают не только такие, как я, привыкшие по большей части наблюдать за жизнью, нежели в ней участвовать, но и такие, как она — всегда живущие среди событий. не только лишь потому, что наблюдать гораздо проще и безболезненнее. со стороны виднее. чем больше хочешь рисовать, тем сильнее это чувствует смотрящий. есть такие работы, смотря на которые у того критика, проводящего в первую очередь линию горизонта в пейзаже и плоскость стола в натюрморте, просыпается необъяснимое, до неприличия навязчивое желание рисовать и быть оцененным. что посеешь - то и пожнешь. что посеешь - то съедят другие. если ты не видишь себя в будущем, значит ли это, что у тебя его нет? что тебя в нем нет? - ты ведь хочешь стать художником, раз учишься рисовать? странное утверждение. - иначе глупо тратить пять лет своей жизни на то, что не принесет тебе в будущем состояния. глупо не согласиться, и я не соглашусь. тратить пять лет на бесполезное занятие - или жить целых пять лет, занимаясь чем-то хорошим, вместо того, чтобы предаваться унынию. плохо сдавать сессию и отлично учиться - это я умею. да просто-напросто мне нравится развиваться, и не нравится устанавливать рекорды. я прячусь от большого количества взглядов, потому что понимаю критику как настоящую критику. - посредственное отношение не развивает талант. если есть талант - он развивается, если есть посредсвенность - она никуда не денется. я могу быть самым талантлевейшим художником современности, но какой в этом толк, если все мои работы будут посредственны? никакой. талант, значит, это не марстерство, не желание, не оригинальность, но что-то золотое между всем. оправдания. все - лишь оправдания, чтобы не видеть в своей работе пустоты. а она есть. бывают доклады из воды, бывают картины из пустоты. и ничего не поделаешь с этим. есть если есть Ничто, то никуда оно не девается, когда появляется талант, золото или желание. Ничего и есть Ничего. и оно Есть.