Обретение

У Джима Кирка тоже была метка. Несмотря на все его похождения и распространенное мнения о том, что метки у него нет, все же она была. В подростковом возрасте ее контуры были слабо видны, но ближе к двадцати одному году метка стала четче, иногда подсвечиваясь изнутри голубовато-зеленым светом. Метку Джима не видел никто из родных, да и остальным он не стремился ею хвастаться. Что Кирка не радовало, так это то, что его родственная душа, судя по всему, будет врачом: метка была в виде гипошприца, причем ее нижняя часть подсвечивалась голубым, а верхняя – зеленым. Странным было то, что подсвечиваться метка начала, когда он познакомился с Боунсом, а до этого имела сероватый цвет и вообще выглядела так, словно он чем-то испачкал руку. Джим также стал подмечать различные странности: когда рядом был Боунс, он чувствовал себя в безопасности, ощущал ответное доверие, и ему казалось, что все его способности обострялись до предела. Иногда Джиму хотелось держать при себе Леонарда, как личный талисман и никуда не отпускать, как бы странно это не звучало. Кирк замечал, что когда они с Боунсом вместе, их метки начинают светиться ярче, и Джим мог поклясться, что у МакКоя метка светится тем же цветом, что и у него! К сожалению, разглядеть всё более тщательно он мог лишь тогда, когда доктор был в футболке или закатывал рукава. Правда, Кирк не особо верил, что Боунс – его родственная душа, потому что таких совпадений не бывает. В его жизни – так уж точно. *** Наступил день влюбленных. Леонард не ненавидел праздник, но и радости особой не испытывал, даже когда любил Джоселин. МакКою надоело выкидать валентинки в мусор, которые почему-то приходили на его имя: он отнюдь не ожидал, что у него столько поклонников. За валентинки Кирка он не беспокоился, ведь тот любил забирать их лично. Леонард только переступил порог кафетерия, как к нему подскочил Джим: с улыбкой на лице, пряча что-то за спиной, а потом протянул ему маленькое, выполненное с идеальной анатомической точностью, человеческое сердце. – Боунс, будь моим валентином. – Кирк вложил ему в ладонь сердце. – Джимми, перестань маяться хренью, – буркнул МакКой, отдавая ему «валентинку» назад. Джим не огорчился, услышав отказ, потому что он знал, что МакКой воспримет подарок как шутку. Но все же на душе почему-то остался неприятный осадок, тем более, что Кирк отметил и странное поведение метки на запястье Боунса, который был одет в рубашку с закатанными рукавами: после предложения Джима метка начала светится нереально ярко. А после последней фразы Леонарда она потухла. Иногда будущему капитану казалось, что метка живая.