Обретение

Джим Кирк не напивался без причины: Леонард знал это с начала их знакомства. Доктор вносил новые данные в медархив, пока половина экипажа спустилась на планету в увольнительную. Работой МакКой занимался до того момента, пока не услышал писк коммуникатора. Ответив на вызов, он услышал пьяный голос, просящий его забрать с какого-то бара со сложным названием. Леонард нахмурился: у Джима определенно что-то случилось. Спустившись и забрав нетрезвого капитана, Леонард повел его к себе в каюту. Докторская каюта была немного больше, чем у остальных членов экипажа, что позволяло использовать ее для совместных ночевок в подобных случаях. Поудобней подхватив Джима за талию, и перекинув его руку через шею, доктор вел его по направлению в свою каюту. Добравшись до двери каюты и открыв ее, Леонард усадил Кирка на кровать. – Боунс… – произнес Джим, словно пытаясь извиниться за происходящее. – Джимми, подними руки, – сказал Леонард, и Кирк, исполнив просьбу, дождался, пока с него снимут форменку и повалился на уже расстеленную постель. МакКой стащил с него штаны, переложил ноги Джима на кровать, накрыл его одеялом, а потом лег поверх одеяла, повернувшись лицом к спине Кирка. – А мне мать звонила, – заплетающим языком сообщил Джим. «Ну всё, началось. Этого следовало ожидать…» – мрачно подумал МакКой, обнимая капитана поперек груди. – Она вообще не меняется, и вся та чушь, что она несет, тоже. Появлялась раз в десять лет, а сейчас вспомнила. – Джим положил свою руку поверх руки Леонарда. – Спрашивала, как дела у ее успешного сына. – Он фыркнул. – Говорит, что видела меня в новостных лентах, что любит и скучала по мне все эти годы. – Джим потер лицо о подушку. – Я думал, она изменилась. МакКой только крепче прижал его к себе. Как бы Леонард не хотел запретить Вайноне Кирк звонить, сделать он этого не мог. Доктору было тяжело смотреть на Джима после ее звонков: после них Кирк надевал маску счастливого человека и утверждал, что у него все в порядке. Лишь когда экипаж сменялся бета-сменой, капитан шел в каюту доктора, скидывал фальшивое лицо, и не произнося ни слова, ложился под одеяло, чтобы тут же быть обнятым руками друга. – Когда же ты поймешь, она такая, и только такой может быть. – Леонард выдохнул. – Спи.