Мой дорогой друг

- Ты точно сам доедишь? - отец пристально смотрит на Николая, пытаясь понять состояние сына. - Да, не волнуйся. Позвоню, как буду дома. - Да, хорошо, - отец уже думал отвернуться, но почему-то остановился. - Будь осторожен, сын.        С этими словами он обнял сына, именно так, как обнимают люди, абсолютно не умеющие этого делать. - Да, пап. Спасибо.        Эта сцена все не выходила у него из головы, пока он спускался по больничной лестнице. Что-то кардинально поменялось в отце, он даже посмотрел иначе. Но долго думать не удалось, вскоре Николай оказался на вечерней прохладе и совсем другие мысли начали роиться у него в голове.        План, показавшийся столь продуманным в здании, летел по швам. Ни оружия, ни знания где же находиться эта улице и даже понимания того, что ему нужно сделать. Этого всего в данный момент не было. За время ожидания на улице успело стемнеть и уверенность была уже не столь пылкой.        Знакомой дорогой идя к остановке, он прокручивал возможные действия. Найти этот дом? Найти в нем брата? А что сказать? Объяснить как есть? Не поверит.        За этими размышлениями парень не заметил, как сам оказался у остановки. Дорога с обеих сторон была абсолютна пуста и на всей улице лишь расписание автобусов было подсвечено тусклым фонарем.        Гоголь понимал, что никто его не осудит, если сейчас он поедет к себе домой и просто ляжет спать, но что-то внутри говорило, что сделать так он уже не может.        Время шло очень медленно. Автобусы будто и вовсе перестали ходить по этому маршруту. Прошли долгие 20 минут прежде чем знакомая тройка подъехала к остановке.        Заходил Гоголь через передний вход и отдал деньги водителю, уже знакомый кондуктор не работал в столь поздний час. -Вы едите по Пушкина? - спросил Николай у водителя. - До самого его начала, - загадочно улыбнулся немолодой мужчина.        Молодой человек прошел внутрь салона. За всю свою жизнь он, наверное, не бывал в столь пустом общественном транспорте. Лишь один алкаш и группа сомнительных личностей, которые встретили приход Гоголя свистом и громким: "Эй, волосатик". Но на такое уже давно наученный не реагировать, ое просто сидел. Его волнение предательски выдавала трясущаяся нога, а сам он до того крепко сжимал костяшки, что они начанали отдавать синевой.        Путь занял совсем немного времени. Он вышел на остановке, показавшейся ему смутно знакомой и прошел около той самой аптеки с уже знакомой тетей Наташей. Улица оставалась безлюдной и даже теплый ветер не мог унять мороз по всей кожи парня.        Вспомнить точный дом не получалось и лишь дойдя до негоч он точно понял, что ему идти именно туда. Самый обычный деревянный забор весь был накланен вперед, давая просмотр всего участка. Небольшая территория была заполнена чем-то, что Яким называл "диким виноградом" и высокой травой, подходящей почти до пояса.       Калитка была незакрыта, а ржавый замок даже в рабочем состоянии уже давно не мог обезопасить территорию. Николай слегка толкнул ее и она бесшумно с неожиданной легкостью поддалась. Первый шаг был решителен, дальше уже осматривался.        Мелкие детали указывали, что это место все же иногда посещают. Слегка притоптанная трава, отсутствие пыли на ручке двери и спокойно открывающаяся калитка.        Зайдя на территорию, у Николая появилась возможность наконец рассмотреть дом. Одноэтажный, из красного кирпича с большими деревянными окнами. Он выглядел как мечта любой среднестатической семьи.        Но, к сожалению, окна были выбиты, а сам дом зарос вьющимися сорняками. Гоголь решил не обходить его полностью, а просто пошел по направлению протоптанной дороги, которая привела его к двери.        Это была старая, обычная дверь, которая на удивление легко поддалась. На секунду Николая задумался, что, возможно, идет в логово маньякая, но что-то независящее от него заставило его сделать первый шаг в темнату.        Свет, падающий от открытой двери, едва освещал маленький коридор. Неумело, почти несмело Гоголь лазил по прихожей, пытаясь нащупать что-нибудь светящееся. -Ну же, - рука нащупывает что-то, образно напоминающее фонарик.        Николай достает из ящичка рыбацкий налобный фонарик. На удивление, он еще и оказывается рабочим. Дальше путь становиться проще. Николай сам не мог сказать себе, что ищет в этом старом заброшенном доме, поэтому просто заходит в ближайшую комнату.        Это оказывается просторная комната, которая раньше, в этом не возникало сомнений, была гостинной. Угловой диван темного оттенка, та самая стенка, которая до сих пор стоит у многих бабушек. За стеклянными стеллажами были еще черно-белые фотографии. Из рамок на Николая смотрели двое взрослых людей, мужчина и женщина, худой и высокий мальчик лет четырнадцати и Настя, которая на фотографиях была чуть младше, чем появлялась перед ним и без этих чудовищных, окрававленных бантов.        Николай шел дальше, он наткнулся на кучу цветочных горшков, цветы в которых были уже давно мертвы. Но больше в этой огромной комнате не было ничего. Гоголь, сквозь странное огрождение, состоящее из многих ниток, спадающих на пол, с бисером, прошел на кухню.        Взгляд сразу упал на большую дыру в кухонном гарнитуре, которая была заделана прибитым кусочком мдф, абсолютно не подходящим по цвету. В отличие от порядка в зале, кухня была вся забита кучей еще не понятных вещей. Какие-то столовые приборы, ножи, старые полотенца, кучи газет. В углу было множество бутылок, которые были аккуратно сложены в самом неприметном месте. Николай подошел к холодильнику. Он уже давно не работал, но рисунки и магнитики, висящие на нем, заинтересовали парня.        Анапа, Сочи, Москва, Коломна - все это еще можно было прочитать на старых магнитиках. С рисунками было сложнее. Акварельные краски уже давно выцвели и даже подписи угадывались с трудом. Получилось лишь разглядеть класс учащегося "3г".        Взгляд упал на чистый, обеденный стол и с удивлением понял, что за все эти годы вся мебель должна была покрыться паутиной и пылью, но она почти идеально чиста.        Не успел он прокрутить эту мысль, как послышался звук от прохождения через арку. Гоголь в спешке развернулся, рука сама полезла в карман, но найти в ней что-то было бы крайне трудно. Рослый мужчина шел на него, держа в руках что-то напоминающее трубу. Николай хотел бежать, но узкий кухонный проход был перекрыт. - Нам нужно поговорить, - голос получилось сохранить спокойным.        Мужчина, не останавливаясь, шел на него. В темноте было сложно уловить выражение его лица, но он был уверен, что оно сейчас абсолюнто равнодушное. - Дайте вам рассказать. Это про вашу сестру.        Но жителя дома это не остановило, он уже занес трубу для удара. Николай рукой попытался заслонить голову, но рука не выдержала и последнее, что он почувствовал - подающий на свою голову удар.