Орлы или Вороны

Про якудз Джун слышал еще с далекого детства. Помнится он и еще трое парней даже шутили, что когда вырастут, поедут в Японию, и станут бандитами какого-то знаменитого дома. Будут нагонять страх и ужас на окружающих и, возможно, подомнут под себя целую страну. На тот момент они даже не задумывались, как закрутит их жизнь. - Что первое приходит тебе в голову, когда ты слышишь о якудза? – загадочно понизил интонацию доктор О. Он не был похож на того врача, которого удалось узнать парню. Сейчас этот мужчина казался хозяином. Хозяином помещения, здания, больницы, положения, жизни и не только своей, но, кажется, и Намджуна с Мики. Прислонившись ягодицами к столу, он вцепился своими крепкими руками в столешницу и завел ногу за ногу. Белый халат, хирургическая форма под ним, кроксы, - если этот человек намекает на то, что он беглый бандит, Ким с трудом сможет поверить в подобное. - Японские бандиты, - небрежно кинул Джун, кротко взглянув на Мики. Щека ее все так же горела, а отпечаток мужской ладони грозился превратиться в синяк, но вела она себя и, похоже, чувствовала так же, хозяйкой. – Очень крутые и жестокие бандиты, - спешно добавил парень, возвращая свой взгляд к мужчине. Под его зорким взглядом, Ким чувствовал себя маленьким мальчиком, уж слишком силен был этот омут темных глаз. Почему раньше этого не ощущалось? – У них свои понятия и законы, а еще пунктик на мести и возмездии. Врач рассмеялся, запрокинув голову назад. Он провел рукой по своей густой шевелюре и довольно улыбнулся. - Восемнадцать лет назад, - после небольшой паузы начал свою историю мужчина, - я умер. – он ехидно улыбнулся и вновь замолк ненадолго, довольствуясь недоумением на лице младшего. – Инсценировал со своим лучшим другом свою же смерть и решил отдохнуть от бандитских дел. Джун все так же хмурился. В его больном разуме шестеренки, которые до этого работали только на наркотическом топливе, сейчас совершенно отказывались работать и лишь изредка со скрипом проворачивались. – Прости-прости, - усмехнулся мужчина. – Кажется, я не с того начал. Я – Ватанабэ Хиро – оябун, или босс, по-вашему, семьи Ватанабэ. А вот эта деваха, - кивнул он на Мики, стоявшую около Джуна, - моя дочь – Ватанабэ Мики. Мики недовольно кинула ему фразу на японском, врач ответил чем-то подобным и вернул свое внимание к недоверчиво сузившему глаза Намджуну. - Мне просто надоело, - пожал плечами якудза и прошел к дивану, на котором и расположился, закинув ногу на ногу. – Надоело убивать, надоело нести ответственность за жизни, все надоело, потому и захотелось просто сбежать, но бывших якудз, знаешь ли, не бывает, - он горько усмехнулся, а ржавые шестерни прокрутились в голове Кима несколько раз, заставляя какие-то колокола в его черепной коробке звонко брякнуть и отразиться болью в виске. - И вы, бросив тех, кто нуждались в вас, вашу семью, просто взяли и сбежали, выставив все как убийство? – в голосе парня укор и презрение, но ни в коем случае не вина. Это было понимание. Намджун и сам сейчас не против сбежать куда-то, начать все с чистого листа, да вот только невидимые узы со своими друзьями(семьей) уж слишком сильны. - Я дал им выбор, - пожал плечами Хиро. – Жена уперлась, та еще женщина была, ребенка одного я забрать не мог, а мои ребята просто дошли до точки невозврата. Они не смогли бы жить честно, по правилам нашего прекрасного общества, - он немного поднял тон, стараясь показать важность последней фразы, но все это было насмешкой. - Хорошо, - согласился Джун. – Но якудза-врач – это как-то… - он зашипел, стараясь подобрать слова, но не в голову так и не лезли. - Круто, да? – воодушевленно спросил якудза, и Ким не мог сдержать смеха. Бандиты рассмеялись, раскатисто, вольно, не боясь, что их громкий смех может услышать кто-то из коридора. - Наверное, каждый пятый работник это больницы – мой человек. – насмешливо осведомил врач, заставляя собеседника удивленно распахнуть глаза. Каждый пятый – это слишком много. – Я приехал сюда без ничего. Без денег, без документов, в одной только одежде, которая была на мне. А вот тут, - он постучал пару раз указательный пальцем по своему виску, - здесь был только один японский. Знаешь, кто мне помог? – он кивнул, давая на раздумья всего секунду. – Наши общие знакомые, Джун. Некие Хитман и Хью. Лицо Намджуна вытянулось. Хитман – его названный отец. Хью – отец Бьюти. Парень сглотнул. Слишком уж тесен этот мир. Чересчур. Он тяжело выдохнул и нахмурился, крепко вцепившись рукой в подлокотник кресла. - Дальше я, кажется, знаю, - заявил Ким. – Они взяли вас на поруки, втулили сюда, в больницу, полагаю, санитаром. Так вы тут и закрепились. - Браво, Джун! – воскликнул мужчина и захлопал в ладоши. Хлопки отозвались болью в голове парня. Он крепко зажмурил глаза, пытаясь совладеть с незваными чувствами, но у организма были другие планы на этот счет. – Я удачно оказался в переулке, где эти двое придурков никак не могли отбиться от каких-то отморозков. Я помог им – они помогли мне. Это Хью научил меня языку, но давай не будем об этом. – Врач нахмурился. И Джун понимал причину. Он частенько видел Хиро вместе с Хитманом и Хью. Отсюда вывод о том, что эти трое были близки. – Не думай, что жизнь якудзы это одна сплошная романтика, кровь и смерти, - печально усмехнулся он и пронзительно взглянул на парня. – Да, все именно так, поначалу. – печальная улыбка и не думала покидать его уста. – а потом это надоедает, приедается, а пути назад, увы, нет. Вот я и стал «выручать» своих людей. Доверенных. Тех, кто действительно смог бы изменить свой образ жизни. Забавно, - выдохнул он, и уголки губ поползли еще выше. – Так что, наверное, только четверть моего дома перекочевала в Корею. Больное сознание Намджуна нарисовало перед глазами образы двух санитаров. Ну да, в них было что-то такое от якудза, а вот от… - А как на счет ее? - бандиту не было интересно, сколько бандитов наполняют эту больницу. Якудза не вмешиваются в его дела – и на этом хорошо. Но он понимал к чему вся эта искренность. Хиро хотел показать, что ему можно доверять. Хорошо. Джун верит ему. Но интерес его не был удовлетворен. Мики. Как она оказалась здесь? Раньше, Ким не замечал ее, так, когда она появилась в его-не его секторе? - Мики? – переспросил врач и нахмурился.- Понимаешь, не все так гладко как хотелось бы. Моя покойная жена взяла руководство домом на себя. Восемнадцать, - запнулся, - семнадцать лет она правила всем, пока в прошлом году ее не четвертовали. Мики тоже была присмерти. Я летал в Японию и спасал ее, а как она мне отплатила? - Девушка хмурилась, прекрасно понимая, что история дошла до нее. Слишком много фигурировало ее имя в словах отца, а отсюда и такой вывод. – Думал, что и ее потеряю, но нет. – пожал плечами мужчина. Он тяжело выдохнул, помассировав виски. Глаза закрыты, но вот рот закрываться, кажется, не собирается. – Знаешь, Джун. – пауза, которая вовлекает в их атмосферу какие-то тяжелые и страшные тучи. – Одно из главных табу – не вмешиваться в дела здешних банд. Мики, она… - помассировал переносицу, и закрыл глаза. – Сколько я уже порешал таких бунтарей. Мы приехали сюда за новой, спокойной жизнью, а не за… - цокнул. – Мики все не перестает твердить, что вернется в Токио и отомстит за мать. В надежде остановить ее, я заставлял ее работать в больнице, ухаживать за пациентами, за тобой, работать на износ… - взгляд прикован к японочке. Она же сама серьезность. Даже моргнуть себе не позволяет. Фарфоровая кукла девушки-медсестры. – Ее не интересовало подобное, но сегодня она перешла все границы, и я не знаю, как поступить. По-хорошему – я должен убить ее. Но разве поднимется у меня рука на собственную дочь? Мики тяжело выдохнула и опустила глаза. Она словно собака – понимать понимает, а вот сказать ничего не может. Не думала она, что захочет остаться в ненавистной стране. Не думала, что появится что-то, или кто-то, кому она действительно захотела бы помочь. Потому и не желала ни понимать, ни учить язык страны, в которой находилась. Думала уехать поскорее, но желания и цели резко изменились. - Она хорошо мне помогла, - не так уж и громко признался Джун, неотрывно глядя в напряженные черты лица Мики. – Если бы не она, Чимин… - Тогда забирай ее, - выдал врач, и Джун искренне удивился такой формулировке. – Имею ввиду, что забери ее к себе в банду и защити. – он искренен в своих словах. Переживает за свою плоть и кровь. – Хоть мы и далеко от дома, но на нее озлобятся многие. Многие захотят убить, так как она предала нашу веру. Если хочешь лишнюю мороку, то… - Я все еще в долгу у вас. – все, что ответил Джун, давая понять, что он возьмет под опеку его дочь и во что бы то ни стало, отплатит за ту помощь, которой уже по горло насытился от врача. – Могу ли я рассчитывать на помощь от вас и ваших людей? - Только если самую минимальную.

***

Юнги еще раз осмотрел фотографию Лолы рядом с ее урной за стеклом ячейки в колумбарии. Ничего не менялось в этом месте. Лишь заполнялись пустые ячейки, и появлялось, кажется, еще больше цветов. А где-то все и вовсе покрылось пылью и заросло прозрачной паутинкой. С момента появления Намджуна и пробуждения Сокджина прошла почти неделя, а спокойствие к парню так и не вернулось. Мыслям нужна была разрядка, необходимо было выговориться, иначе шальная пуля грозилась поселиться в его голове. Именно поэтому он вновь приехал навестить бывшую девушку. Ему не нужны были советы, просто безмолвные слушатели, которых в этом месте было предостаточно. Лола... Эта девушка... Шуга не мог сказать наверняка, но, похоже, что-то осталось. Что-то сродни легкого касания крыльев бабочки. Фибры души трепетали, когда фантомные воспоминания настигали поздними одинокими вечерами, или видениями во сне. И спустя какой-то час Шуге, действительно, стало лучше. Поток мыслей выскочил через рот и опустошил болевшую голову, давая возможность мыслить и думать трезво и здраво. Намджун уже не был единственной причиной всех бед Мина, но играл одну из ключевых ролей в их решении. Память к Хосоку все еще не хотела возвращаться, и доктор О утверждал, что все это на подсознательном уровне. У парня психологическая травма и, возможно, он сам не хочет вспоминать все то, что с ним происходило. Настанет время и Чон непременно все вспомнит, но тогда, когда он будет готов. Похоже, Джин что-то рассказал Намджуну, ибо в противном случае, Хоуп сейчас бы не ходил. Они что-то знают, что невольно заставляет поверить в наличии третьей стороны. Безумие. Да у кого только столько смелости и одновременно злобы, чтобы вредить им?

***

Хосок уже может свободно передвигаться. Главное, не делать резких движений, иначе только-только затянувшаяся рана грозилась разойтись. Его могли выписать на следующей неделе, но были кое-какие незаконченные дела, которые ему необходимо было кровь из носа воплотить в жизнь. - Пропустите меня, - серьезно, но беззлосно все же приказал Чон двум парням, которых охраняли вход в палату Джина. – Мне необходимо поговорить с ним. Но эти парни, словно его не замечали. Они смотрели прямо перед собой, отказываясь даже моргать. Свою же охрану Чон отправил на обед, сойдясь на том, что Шуга не узнает об этом. - Хэй! – недовольно. – Вы меня не слышите? – Хосок злился, ведь в его планах не было пререканий с охраной. Он и вовсе забыл про нее, наивно представив, как без проблем попадет в палату старого друга. Если человеку что-то предначертано сделать – неважно как – это все равно сбудется. Сколько бы времени не прошло, какие бы ни были обстоятельства… К счастью Хоупу ждать долго не пришлось. Дверь в палату резко отворилась и явила миру недовольную физиономию Джина. Он сидел в кресле, крепко вцепившись одной рукой в подлокотник и тяжело дышал, из-за чего его грудь ходила ходуном. Чон уж было подумал, что сейчас отгребет словесным молотом, но нет. - Пропустите его, - приказал Джин, неотрывно глядя на удивленного младшего. Охрана переглянулась, посчитав фразу всего лишь шуткой, но Ким был серьезен. – Что? В чем проблема? Я сказал пропустить его! – голос звучал крепко, но, пожалуй, только Хоуп слышал в нем нотки старания. Джин еще был слаб, но всеми силами пытался показать окружающим, что он в порядке. Стало немного совестно. Ведь это из-за него Джин использует резервы своего организма. Небольшая перепалка закончилась так же быстро, как и началась. Палата Джина ни на йоту не отличалась от палаты Хосока, только вот не веяло от стен таким одиночеством, которое порою ощущал младший. Чувствовалось какое-то необъяснимое тепло, которое грело не просто тело, но и душу. Белоснежное покрывало небрежно валялось на полу, а Джин уже был изрядно измотан, что наталкивало на мысли о том, что Ким, услышав голос Хосока в коридоре, самостоятельно перелез на кресло и поспешил встретить своего гостя. - Позволь я тебе помогу, - быстро протараторил Хосок и подхватил Сокджина под руку, когда тот, ухватившись двумя руками за постель, попытался встать. Старший не ответил ничего, но в этом молчании и был его ответ. Он не против. Только за. - Что ты рассказал Шуге? – тихо и как-то по-отцовски ласково поинтересовался Джин, заставляя цветы в душе Хосока распускаться огромными бутонами. Казалось, не было той пропасти, которая разделяла парней несколько последних лет. Чон неловко почесал затылок, приводя в беспорядок отросшие локоны. Что он мог сказать, когда о том дне не было ни одного воспоминания? - Ну, как бы… - протянул парень, а после выдохнул, собираясь с мыслями. – Понимаешь, я не помню ничего. – Слова давались тяжело. Почему-то чувство вины не хотело отпускать, ведь окружающие не уставали намекать на то, что, возможно, это именно Хосок стрелял в Джина, и в одним прекрасный момент парня все же смогли убедить в этом. Но вот сердце все равно упрямо подсказывает, что подобного сделать он не мог. – как бы не старался вспомнить – ничего. - Даже того парня? – удивление окутало Сокджина из-за чего его осунувшееся лицо вытянулось. А глаза округлились. - Того парня? – не понял Хо. - Брат Бьюти, - постарался напомнить старший, но теперь удивился Чон, который давным-давно забыл про эту девушку, так что говорить о ее брате, с которым он ни разу не пересекался. - Чего? Брат? Джин почесал бровь, собирая все свои мысли и воспоминания в единую цепочку. Он почесал затылок, а затем зевнул. Силы резко покинули его тело, но спать все равно не хотелось и, если честно, он бы с удовольствием прогулялся на свежем воздухе, ну или хотя бы по коридору больницы. Собственные стены палаты давили, и, кажется, отбирали у него воздух. Выдохнув, Джин начал долгий рассказ, стараясь не упустить ни одной детали. Хосок слушал не перебивая. Он лишь молча кивал головой, беззвучно удивлялся и ловил себя на мысли чего-то знакомого. - Но мы вроде не сделали ничего такого, чтобы вызвать у него столько злости, - наконец подал голос Хосок, когда Джин замолк, подойдя к логическому заключению своего рассказа – пробуждением в больнице. Младший заботливо налил в стакан воды, зная наверняка, как такие долгие рассказы выматывают и осушают горло, и помог хёну напиться. - Спасибо, - кивнул Сокджин, легко улыбнувшись, на что Чон не смог не ответить тем же. – Похоже, он винит нас в произошедшем с его семьей. - Что за бред? – возмутился парень. Старший в ответ лишь пожал плечами. Находиться в палате совсем не было желания и сил, потому Джин заерзал и скинул ноги с постели, взглянув на часы на стене. В скором времени должны были появиться Хэри и Дженни. Последняя ни на шаг не отступала от Хон, за что Сокджин был ей очень благодарен, ведь сам он не мог помогать беременной возлюбленной. Он все еще никак не мог смириться с пролетевшим временем. Оно не укладывалось у него в голове, все казалось какой-то неудачной шуткой, но изменения, которые претерпела Хэри, говорили сами за себя. - Не хочешь прогуляться? – улыбнулся Ким.

***

Намджуна раздирало от ярости. Он с трудом сдерживал себя от того, чтобы не разбить что-то в машине Мики. Девушка молча вела автомобиль загород, поглядывая в зеркало заднего вида, где мелькали несколько машин, следовавших за ними. - Вот что за придурок? – неустанно вскрикивал парень и ударял ладонью о ручку двери, о торпеду, о свои ноги. - Чим-Чим? – тоненько и до безобразия мило спросила японочка, и Джун застыл на месте, уж было решив, что девушка его понимала. Ага, конечно. Из всего она понимала одни лишь ругательства, которые в последнее время часто слышала от Намджуна. Парень слабо кивнул и выдохнул, прикрывая глаза рукой. За эти пару дней он не ощутил улучшений в своем организме, но доктор О утверждал, что дела парня определенно перепрыгнули через пару ступеней вверх. Еще в офисе Мики вколола ему коктейль из обезболивающего и успокоительного, которые начали действовать только пару минут назад. Нога еще немного побаливала, но на нее можно было положиться. Джун вылез из машины, как только та остановилась около загородного дома одного из председателей-покровителей. Лидер обязан был закончить то, что начал Чимин. Но Ким чувствовал, что безобидным визитом ничего не закончится и ему придется показать кто занимает господствующее положение в иерархической лестнице. - Вы за мной, а вы здесь, - холодной сталью отрезал РМ, когда из машин, которые следом ехали за парой, вылезло несколько мордоворотов. Несколько долгих минут спустя Джун сидел в просторной гостиной в мягком кресле. Нога, закинутая на ногу, слегка покачивалась, говоря о его нетерпении. Нет у него времени, чтобы ждать кого-то. Хватит. Достаточно он закрывал на все глаза. Спустишь немного, ослабишь поводок, и тебе садятся на шею, да еще и ножками колышут! Мики стояла спиной лидера. Ей было все еще в новинку все то, что ее окружало, потому можно было заметить какой-то еле уловимый заинтересованный взгляд, прикованный к помпезному помещению. Эти нотки мог уловить пока только Намджун, пока только он мог различить хоть что-то в ее холодно-незаинтересованном взгляде. Подобные огоньки и вспышки были тщательно скрыты, да так, что зоркие взгляды охраны, которая находилась по обе стороны от лидера и этой девчушки, ничего не замечали и лишь продолжали щурить глаза. Никто не знал о ней ничего, потому эту молодую барышню окутали слухи: холоднокровная и безжалостная, наплевать на все, и где это РМ ее нашел? - Кого я вижу! - воскликнул взрослый мужчина, как только прошел в гостиную. Он радушно раскинул руки в стороны, но Мон не торопился падать в его объятия. Он не торопился даже вставать со своего места, как делал это раньше. Вежливость или притворство – этого не было. - Председатель Ли, - лишь кивнул Джун, протягивая руку и указывая на диван рядом с собой. Голос груб и агрессивен. Господин Ли чувствовал себя королем. Во-первых, это его дом, еще бы он чувствовал себя как-то иначе. Во-вторых, душу все еще распирало от счастливых и пошлых мыслей, ведь стоящий на коленях перед ним Чимин, до сих пор будоражил сознание. В-третьих, Намджун самолично сейчас будет умолять его об услуге. Но вот у бандита были другие планы на этот счет. - Что привело самого РМа в мой скромный обитель? – протяну мужчина с нескрываемым лицемерием. - Не прикидывайся идиотом! – воскликнул Джун настолько громко и неуважительно, что не только Ли, охрана лидера вздрогнула, от мощи его голоса. Мики же не шелохнулась. Лишь растянула уголки губ в улыбке под названием «никто не сомневался». – Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь! Ли высокомерно хмыкнул и подошел к небольшому столу, на котором красовалась бутылка с янтарной дорогой выпивкой и несколько хрустальных стаканов. - Я уже говорил той сладкой шлюшке, что не намерен вести никаких дел с этим Каном. – он налил немного выпивки себе в стакан и насытил легкие ее ароматом. Прикрыв глаза, Ли сделал небольшой глоток и довольно выдохнул. – А, к слову, где он? Мы с ним почти… - Довольно! – рявкнул Ким и вскочил на ноги, уверенной походкой направился к Ли. Несмотря на то, что в глазах в миг потемнело, а голову вскружила легкая слабость, он всего в пару шагов достиг своей удивленной цели и не церемонясь, ухватил его за грудки халата, пригвоздив к стене. – Значит так, мразота, - прохрипел он убийственным голосом. Стакан из рук мужчины выпал в момент соприкосновения его спины со стеной, вдребезги разлетевшись около ног. Непозволительное отношение к себе заставляло злиться, но в то же врем он был искренне удивлен и напуган, ведь раньше Джун не позволял себе даже лишний раз взглянуть на него, дабы не попасть в немилость. - Да что ты себе позволяешь? – прошипел сквозь зубы мужчина, кинув злостный взгляд на свою охрану, которой загородили дорогу бандиты, пришедшие с лидером. - То, что давно должен был, - продолжал в том же тоне Джун, пожирая глазами мужчину напротив. – Думаешь, я боялся тебя, когда позволял так со мной обращаться? Или с моими ребятами? Думаешь, боюсь, что без твоих денег не прожить? Думал, спущу тебе с рук то, что ты заставил Чимина встать на колени? Ли хотел что-то выплюнуть. Что-то колкое, что, несомненно, больнее ударило бы по сердцу лидера, но язык завязался в узел, а сердце грозило наградить приступом, из-за чего в глазах стало немного темнеть, а воздух предательски обходить его легкие стороной. - Угадай, что случится с твоим имуществом, если ты вдруг сдохнешь. Думаешь, я позволю так просто силам, которые я вкладывал в тебя, остаться без вознаграждения? - Сопляк! – воскликнул мужчина и тут же оказался снова ударенным о стену. - Мог бы и спасибо сказать, господин Ли. – и не думал останавливаться Намджун. – Думаешь, то, что ты председатель – это подарок судьбы? Или то, что твои деньги проложили тебе путь? – бандит умолк, наслаждаясь ужасом и непониманием, которое горело в глазах напротив. Парень удовлетворенно и как-то маниакально улыбнулся, и лишь сейчас отпустил грудки халата мужчины, позволяя тому вдохнуть как можно больше воздуха. - Это тебе не сойдет с рук, - прошипел председатель. - Чего? – удивленно протянул бандит и расхохотался в голос, выбивая из старшего последние крохи спокойствия. – Я говорил тебе это самого начала. – напомнил Джун. – Что в будущем ты еще сыграешь свою роль. Это будущее настало. Секретарь Ма! – громко воскликнул парень и его голос прокатился по пустым коридорам особняка. - Да господин, - появился секретарь словно из ниоткуда, заставив Ли вздрогнуть, ведь у секретаря был выходной и быть его здесь отнюдь не должно. - Секретарь Ма, как поживает ваша дочь? – неотрывно глядя на председателя Ли интересуется Джун. - Благодаря вам – хорошо, - незамедлительно ответил секретарь. В его голосе слышится нескончаемая благодарность и уважение. – В следующем году заканчивает все тот же нью-йоркский университет и выходит замуж. Глаза у господина Ли округлились до невероятных размеров. Человек, которому он доверял все, и даже больше, вовсе был не его человеком. - Вот как, - наконец перевел взгляд на секретаря Джун. – Что же, рад за нее. Надеюсь на приглашение. - Разумеется, - улыбнулся мужчина и учтиво кивнул. Но ведь Джун не просто так пригласил сюда секретаря Ма. Не только для того, чтобы показать этому напыщенному индюку, покрасневшему от злости и негодования, где его место. - Секретарь Ма, назначьте, пожалуйста председателю Ли встречу с председателем Кан. Скажем, на завтра, на десять утра. Секретарь послушно кивнул и выловил телефон из внутреннего кармана своего строгого костюма. Да вот только Ли вовсе не был согласен с подобной дерзостью. На глаза попалась его охрана, которая уже давно оставила попытки пробраться к нему на помощь, а лишь стояли по струнке смирно с ребятами Намджуна и молча смотрели на это шоу, позволяя себе лишь какие-то тихие комментарии. Сомнения закрались ко всем. Даже к собственным детям и внукам, которые уже давно не жили в Корее. - Ты не сможешь заставить меня сотрудничать с ним! – продолжал шипеть Ли. – Мои деньги, мои компании, мои… - Собственно, - вмешался секретарь, - это все ваше только на липовых документах. Так-то все ваше имущество, это имущество господина РМа. Слова окончательно добили, заставляя схватиться за сердце и скатиться по стене. Кто бы мог подумать? - Я позволял тебе делать все, что ты захочешь, - сев на корточки проговорил Джун. – Пришло время платить за мою доброту. Завтра ты встретишься с Каном, договоришься о сотрудничестве, а потом и дальше будешь прожигать мои деньги, пока мне вновь не понадобится твоя помощь. – мужчина уже начал задыхаться, но секретарь, у которого всегда было все под рукой, дал какую-то таблетку и стакан воды. – И на счет Чимина. – Ким стал мрачнее тучи. Он выждал несколько секунд, борясь с внутренним Дьяволом вторившим убить человека перед ним, и оставил звонкую пощечину, рассекая уголок губ мужчины. – Если еще раз увижу или услышу о твоем желании взять его за задницу, или о том, что ты обратился к нему, как к шлюхе, обидел, задел чувства – неважно – я не убью тебя! Я просто сделаю твою жизнь такой «сладкой», что ты сам захочешь сдохнуть, но я буду снова и снова возвращать тебя к жизни. Понял? Секретарь вздрогнул, скорее всего представив все те мучения, через которые мог пройти Ли. Страх сковал по рукам и ногам, и даже приступ не мог заглушить его. Оказаться пешкой в чужих руках унизительно, но разве у него есть выбор? Жить хочется сильнее.

***

Тэхён сидел на постели Лолы и что-то рисовал в углу листа. Девушка заново училась пользоваться ручкой, и, дабы помочь ей с этим, Тэ принес несколько детских раскрасок и карандаши, что помогало ей коротать время в одиночестве, когда ни медсестры, ни Тэхён не развлекают ее своим присутствием. - Мне надоело, - наконец сказала Лола и взглянула на Тэхёна. Говорила она значительно лучше, лучше формулировала свои мысли. Ким ее не услышал. Он так и продолжал бездумно водить желтым карандашом по уголку бумаги и думать совсем о другом. Если телом он находился в палате Лолы, то мысли его были где-то около палаты Чимина, от которой его продолжал отгонять доктор О. Лола накрыла своей хрупкой кистью его руку и попыталась заглянуть в глаза. Ви встрепенулся и удивленно взглянул на нее. -Что? В чем дело? – засуетился он. – Нужен желтый? Держи. Девушка смотрела на него пару секунд, стараясь прочитать мысли, но, увы, таких способностей у нее не появилось, потому интересующий вопрос пришлось задавать. - Что случилось? - С чего ты взяла? – мгновенно отмахнулся Тэхён, нелепо улыбнувшись. – Просто задумался. Задумался о том… о том… а! О том почему желтый цвет назвали именно желтым! Не бери в голову. Лола нахмурилась, прекрасно понимая, что не в цвете дело, а в чем-то более серьезном и значимом. Но вот Тэ не готов еще говорить с ней об этом или делиться чувствами. Появился некий барьер. Киму легче было рассказывать все ей, когда девушка просто спала, находилась в коме. Когда же на него смотрели карие глаза полные жизни, внимания и смелости сердце его умудрялось исполнять акробатические номера, заставляя совсем забывать о том, что хотелось только что сказать. Даже сейчас. Он имел неосторожность посмотреть в глаза, которые что-то знали, и его сердце подпрыгнуло к кадыку. Тэхён сглотнул. - Ладно, - неожиданно отступила она и закрыла раскраску, стараясь перетащить ее к стопке таких же. Тэхён спохватился, стараясь только подстраховывать девушку, ведь чем больше контроля к телу и разуму возвращалось к ней, тем больше она начинала злиться и раздражаться, что что-то не выходит или кто-то ей помогает. - Чем займемся теперь? – протянул Тэхён, помогая засунуть разбросанные карандаши в коробку. – У меня есть еще час, а потом – работа. Нет, именно час и не минутой больше. Из-за странных чувств, блуждавших по его венам, Ким ощущал себя неуютно в собственном теле. Словно его тело и не его вовсе. Складывалось такое впечатление, что если он пробудет целые сутки с девушкой напротив, то его сердечко не выдержит и просто разорвется. - А мы успеем погулять? - и вот опять. Она просто улыбнулась, а внутри Тэ-Тэ все застыло. Он замер истуканом, продолжая смотреть на губы до тех пор, пока они вновь не стали шевелиться, что-то говоря ему, что-то, что он не слышал. - Так, - воскликнул парень слишком громко, вырывая себя из лап неизвестного чудовища. – Гулять говоришь? Тогда вперед! На улицу в это пекло! Лола тихонечко рассмеялась, а Ким сглотнул, ведь даже смех обескураживал.

***

- Что? – удивился Джин, ведь парни неожиданно остановились, когда они пересекали больничный коридор на пути к кафетерию. – Что-то не так? Тебе плохо? – он обернулся, взглянув на Хосока, который застыл на месте и с опаской и интересом поглядывал на кого-то в толпе снующих туда-сюда пациентов. - Нет, - покачал головой Чон, провожая взглядом пару, которая только что покинула стены больницы и вышла в парк. – Просто мелкий, то есть Ви, то есть Тэ, - он нахмурился, - Ким Тэхён, если помнишь такого. Наш с Шугой внебрачный ребенок, - насмешливо выдохнул Хоуп и, покачав головой, продолжил путь. – Не хотелось попасться ему на глаза. Сразу бы посыпалось миллион вопросов. Джин понимающе закивал, поглядывая на стеклянные двери, за которыми была видна только пестрая рубашка парня. Им, действительно, необходимо пока скрывать свое общение, пока слишком рано раскрываться. - Мороки от него, наверное, столько же, сколько и от нашего Чимина. – Джин рассмеялся от мелькнувшей в голове мысли и только через некоторое время смог озвучить ее. – Выходит, что и Чим наш с Джуном внебрачный сын! Парни рассмеялись, но были замечены лишь одной бабулей, которая среди общих шумов больницы почему-то обратила свое внимание именно на них. - Как он? – тихонько поинтересовался Хо, вкатывая коляску в столовую, почему-то решив, что кафетерий неподходящее место для их разговора. - Не знаю, - опечалено выдохнул Джин, опуская глаза на свои руки. – Джун не позволяет никому входить в его палату. Только он или доктор О. Даже не говорит ничего. Слышал, что произошло только от Хэри и Дженни. - Прости, - подмял губы Хосок. - В этом нет твоей вины, - покачал головой старший. – Думаю, что даже в том, что случилось, виноват брат Бьюти. Вот не знаю. Не хочется винить во всем его, но чувство такое. Чон понимающе кивал. Пусть он ничего не помнит, но все равно что-то такое терпкое и зыбкое не давало покоя. - А как Ви? Хосок был удивлен таким вопросом. Парень подкатил кресло к самому дальнему углу около стола и, развернув стул, уселся напротив Джина, но даже сейчас отвечать он не торопился. В столовой почти не осталось людей, наверное, потому, что обед уже давно закончился, а ужин и не думал начинаться. - Не знаю, - наконец выдохнул он. – У этого парня в голове что-то совершенно иное. Не мозг как у нас с тобой, - парни рассмеялись, но уже через пару секунд Хосок выдохнул, опечалено опуская глаза в пол. – Он не говорит, и виду не подает, но, думаю, переживает. Окажись на его месте, то я… Джин накрыл большой ладонью колено Чона и сжал немного пальцы, стараясь поддержать младшего. Хосок поднял глаза и встретился все с той же улыбкой, которая прошла уже сквозь года. Улыбка Джина не изменится даже спустя пятьдесят лет. - Я тоже, - кивнул старший, и Хоуп легко улыбнулся в ответ. – А сейчас, давай перейдем к делу. Знаешь, мне кажется, что этот парень, брат который, намного умнее нас четверы… шестерых, - исправился Джин…

***

В парке в тени было куда лучше, нежели где-либо еще. Рядом плескался небольшой декоративный водопад, от которого исходила приятная прохлада. Закрываешь глаза и представляешь себя на море, а в следующую секунду перед глазами появляется Чимин, весь в крови и без сознания. Картина не страшная, но заставляет Тэхёна невольно вздрогнуть. Сердце в его груди скачет от ребер к позвоночнику и болью отдается в легкие. Почему-то начинает тошнить, но тошнить не тем, что он съел за сегодня, а словами. - Все же, что-то случилось, - выдохнула Лола, которая наблюдает замешательство на лице друга вот уже не первый день и не в первый раз за сегодня. – И не утверждай обратного! Ложью я накормлена. - Для той, кто вышла совсем недавно из комы, ты слишком быстро идешь на поправку, - выдохнул парень, упираясь локтями в колени и глядя себе под ноги. Там полз какой-то маленький жучок. Ким любезно отодвинул свою ногу, позволяя тому продолжить свой путь без каких-либо преград. - Скажи еще, что не рад! – хмыкнула девушка и сложила руки на груди. Все же, говорить было еще не так уж и легко. Горло, а вернее связки, еще немного побаливали, да и голосок ее слегка хрипел, словно девушка была простужена. Но помимо этого мозг пока не позволял говорить слова целиком, потому последний слог иногда проглатывался, мол, догадайся-ка ты Тэхён-а сам, о чем я тебе сейчас говорю. Парень выдохнул, посмеиваясь, а после вскинул огромную руку и взъерошил гладкие локоны девушки, которые несколькими минутами раньше собрал в хвост, чтобы они не мешались и не лезли в глаза. Лола нахмурилась, якобы она недовольна, но уголки ее губ предательски поползли вверх. - Я просто кое за кого переживаю, - словно маленькой говорил Тэ, продолжая гладить ее по волосам. - Девушка? – удивленно спросила Лола. - С ума сошла? – посмеивался Ким, изобразив удивленное возмущение на своей хитрой мордашке. – Вот что-что, а за эти года это осталось неизменным! Фэ! – он наигранно строил отвращение, став странно выкручиваться и корчить гримасы. – Да чтобы я? И с девушкой? – Лола рассмеялась, а Тэхён улыбнулся. Смех ее все же был приятен. Как это он раньше не замечал этого? Время уже близилось к своему лимиту, когда Тэ вновь пристроился позади каталки и не спеша принялся вести девушку обратно в ее покои. - Думаю, что все будет хорошо, - неожиданно сказала она, когда половина пути была уже пройдена. - Что? – не сразу дошло до Тэхёна. – Ты о чем? - Не знаю точно, что у вас произошло на этот раз, - Лола обернулась и взглянула на парня. – Но думаю, что скоро вы помиритесь. Мне бы этого хотелось. Чимин. Снова какой-то парень, о котором Лола говорит в его присутствии. Стало немного обидно, потому он закусил губы и намеренно проигнорировал ее взгляд, став рассматривать стеклянные двери входа. - Продолжай, - выдохнула девушка и посмотрела вперед. – Продолжай игнорировать. Но он все равно дорог тебе. - Да-да, - незаинтересованно протянул парень, вкатывая коляску в больничный холл. – Я тебе завтра напомню, что он за человек и как он со мной пост… Тэхён запнулся и остановился. Кажется, он даже побледнел. Руки крепко сжали ручки кресла, сердце в груди вновь запрыгало на диафрагме, словно на батуте, а дыхание сперло. Прямо на него (на них) шагал недовольный блондин с вечно сонными чертами лица и сверлил его немыми упреками. - Телефон тебе для чего? – раздраженно кинул Юнги, оказавшись всего в двух шагах от Лолы и Тэ. Ким опустил глаза, взглянув на Лолу. Она оцепенела. Глаза неотрывно глядели на Мина, пальцы до побледнения сжали подол больничной кофты, а на губах застыло немое приветствие. - Почему я должен бегать по больнице? – не унимался Шуга, глядя только на обескураженного Тэхёна. – Хосока в палате нет, ты на телефон не отвечаешь. Я кто вам по-вашему? Ищейка? А это еще кто? – кивнул он на Лолу, которая вот-вот готова была уже и расплакаться от разом нахлынувших давних чувств. Тэхён открыл и закрыл рот. Что сказать? Как повести себя? «Хэй, хён, совсем уже мозги отбили? Присмотрись хорошенько! Это же Лола!» - это крутилось в голове, а вот на язык никак не хотело спускаться. Ви стыдливо отвел глаза в сторону и увидел всего в паре метров Хэри и Дженни, причем последняя, завидев Мина, старалась находиться позади подруги. В момент Хэри удивилась так, словно в больницу пришел жираф, но лучше бы это было животное, потому что проследив за ее взглядом парень увидел Хосока, который, так же как и он, застыл позади кресла с сидящим на нем Джином. Юнги обернулся, но уронить какое-либо ругательство не удалось, так как право на подобное нагло вырвали из его рук. - Это еще что за хрень! – воскликнул Намджун из другого конца, видя на один просторный холл слишком много своих знакомых. Японочка что-то сказала ему и попыталась взять под руку, но Джун отмахнулся, встречаясь испепеляющим взглядом с Юнги. Все дороги ведут в Рим? – подумал Тэхён. Не правда! Все дороги ведут в больничный холл! Он осмотрелся, наивно решив, что сможет увидеть здесь и Чимина, но того, увы, не оказалось. Были только большие проблемы, ведь кулаки обоих лидеров сжались с непозволительной силой.