Орлы или Вороны

Этот день обещался быть тихим, спокойным и ничем не выдающимся, если бы не одно но… - Чон, чтобы тебя, я даже уже не знаю, что и придумать, Хосок! – вопил Юнги, собирая немногочисленные вещи, которые стали неотъемлемой частью больничной жизни бандита. – Я знаю, что ты уже можешь выписываться, так что прекращай притворяться и поехали! Не собираюсь я играть с этими… Этими… Хосок лежал на спине, на кровати, притворяясь спящим, или мертвым, и открыто игнорировал, кусая щеки изнутри. Ему хотелось рассмеяться, ведь ситуация, действительно, была комичной. Шуга, в последнее время, был возбужден. Слишком возбужден, что было, в каком-то смысле, в новинку. Дикостью. Джин тоже, повернув голову на бок, широко улыбался, смакуя привкус давно минувших дней на губах. - Голова болит от тебя! – бубнит строго Намджун куда-то в свои ладони, которые закрывают лицо. Голова действительно раскалывается, но не потому, что уже не первый час и не первый день Мин вот так тащит Хосока домой, восвояси. Просто спасительный коктейль из препаратов еще не начал действовать, а желание в дозе пока не собиралось покидать тело. Внутренний конфликт вел борьбу, а отсюда и больная голова. Хотя нет, постоянный раздражитель в виде Мин Юнги тоже вносил свою лепту в эти головные боли. - У врагов спросить забыли, - огрызается Юн, забыв наградить старого друга хотя бы мимолетным взглядом. Он лишь сильнее сжал какую-то черную толстовку, которую Хорс надевал во время холодов и покрепче стиснул зубы. Прошло несколько дней с момента мнимого воссоединения старых друзей и, если Джин и Хосок чувствовали себя отлично, то Юнги и Намджун… Джун понимал, что шансы возрастают до неведанных высот, если Орлы сотрудничают с Воронами. После нескольких нудных убеждений Джина, лидер был почти согласен забыть все обиды и ссоры, которые существовали между бандами, ради поимки несносного мальчишки. Признаться, Ким уже и не понимал, почему тогда, пять лет назад его путь и путь друга оказались совершенно противоположными дорогами. Но что-то незримое продолжало точить ножи о гордость, о душу, о веру, и о все святое, что теплится где-то глубоко внутри. Если у Джуна все запутанно и сложно, то у Юна все до безобразия просто. Он ненавидел Намджуна. Не хотел понимать, откуда взялось это чувство и что его подпитывало. Он просто ненавидел его и все. Шуга был уверен в том, что сил его хватит для самостоятельной поимки брата Бьюти и лишняя заноза в незагорелом месте ему совсем не к чему. Он даже не хочет подпускать мысль о, пусть даже временном, воссоединении. Глупо. Это рушит все стереотипы, морали и правила, которые успели появиться за эти пять долгих лет. - Послушай, Шуга, - продолжает говорить Намджун. Он расположился на небольшой кушетке, находившейся между огромным окном и небольшим журнальным столиком. Локти уперлись в колени, руки сцепились в замок, а взгляд намертво приковался к бандиту из соседнего сектора. – Перестань уже. – голос груб, серьезен, дерзок. – Хватит ломаться, словно девочка на первом свидании. – Юн возмущен подобной дерзостью, но холод, который веет от каждой клеточки его тела заставляет слушателей (Хосока и Джина) невольно вздрагивать. – Неужели нельзя закрыть глаза и всего на неделю забыть обо всем? Семь дней. Семи дней нам бы с головой хватило, чтобы найти этого парнишку. Так в чем проблема? В гордости? Когда Юнги нечего сказать, он притворяется спящим. Парни знают об этой привычке из детства, но в палате можно только упасть на пол и сложить руки на груди, притворяясь покойником. Это выглядело бы странно и глупо. Мин и сам не знает, почему не может просто закрыть глаза, поплыть по течению. Скорее всего, дело в привычке. Он привык ненавидеть, привык винить кого-то в своих бедах, привык, в каком-то смысле, к одиночеству. Юнги нечего сказать, ведь нужно оголить душу перед пятилетним врагом, а это недопустимая роскошь. Он не может сейчас притвориться спящим, потому просто молчит. Молчит, не отрывая взгляда от все той же черное толстовки Хосока. Чон в напряжении. Джин тоже. Намджун чувствует, как понемногу начинает ныть нога. Что-то не так. Сегодня лекарство почему-то не помогает. Ему сейчас хочется поскорее решить проблемы с сотрудничеством и отыскать Мики в больнице, чтобы она поставила очередной укол. - Шуга, - аккуратно касается бледной руки Хоуп, и Юн вздрагивает, но не от неожиданности. Он вздрагивает от накипевшей внутри злости. Мин сейчас – шар под напряжением. Одно неверное движение и он взорвется. Кинув себе под нос пару матерных выражений, он небрежно швырнул толстовку на кровать Хосока и просто ушел, громко хлопнув дверью напоследок. - Как и ожидалось, - хмыкнул под нос РМ и болезненно нахмурился, ведь как только он поднялся с кушетки, весь вес его тела перенесся на ногу. Разряд боли ударил в бедро, но парень мужественно сделал пару шагов вперед, стараясь игнорировать. А вот хромату игнорировать у него не получилось. – Даже если думали вы вместе, - на выдохе произносит лидер и оборачивается, - неужели не понятно, что план провальный? - Но это ведь только начало, - радушно пожал плечами Хосок, улыбнувшись. Но взгляд Джуна стер улыбку. Не видит он ничего смешного в сложившихся проблемах. А еще не настроен он на разговоры с Хоупом. Джин недовольно цокает, подкатывает глаза и сразу же начинает кричать на повышенных тонах. - Сам хорош! Чем ты вообще занимался месяц целый?! Где тебя черти носили?! И что с ногой?! Ты скажешь мне, наконец, или нет?! Сколько я должен раз спросить у тебя?! Джун стоял молча, не шелохнувшись, лишь еще сильнее сжал ладонь в кулаке и беспристрастно, подобно Шуге, смотрел на хёна. - Отдыхай, Джин-хён. – лишь сказал он напоследок и удалился из палаты. Ким зарычал, легонько дрыгая головой и ударяясь затылком о мягкие подушки. Хосок выдохнул и сполз с кровати. Нарочно забыв про свои тапки, он босыми ступнями рассек палату и остановился напротив окна. Ему и вправду хорошо. Швы с ран уже давно сняли, а сами раны превратились в новые шрамы, которые оказались погребены под темными рисунками. Чон невольно провел рукой по тату на лице, а вернее под прячущимся под ним шрамом. Он улыбнулся, вспоминая причину и обстоятельства появления, как шрама, так и тату. - Думаешь, - неловкая пауза, которая привлекает внимание старшего. Хосок оборачивается, и сам не понимая, почему легко улыбается. – Думаешь план и вправду провальный? Джин выдыхает и так же легко улыбается. Младший всегда мог успокоить его одним только своим видом. Переключить с одного на другое. Завлечь внимание. Похоже, спустя долгое время он все еще способен утихомирить гнев и породить спокойствие. - План отличный, - чеканит каждое слово хён. – Ты же знаешь, какие парни. Им просто нужно время. Хосок выдыхает, пару раз кивая, и лишь сильнее сжимает пальцы на своих плечах. Хочется верить в подобное, но он не уверен, что действительно дело во времени. Может, все уже потеряно и РМ и Шуга никогда не смогут оказаться по одну сторону баррикады. Джин уверен, что все еще наладится. Что скоро взойдет солнце и настанет рассвет. Их рассвет. А пока ему нужно поднабраться сил и выйти из этой больницы, так как стены уже начинают давить. - Хосок, ты опять босиком? Одень тапки, я не буду лечить твои сопли!

***

Прохожие с опаской оглядывались, проходя мимо Юнги. Лидер банды уже внушает какой-то страх, а когда он в ярости пинает колоны больницы, ножки скамеек, урны, воздух, кричит что-то несуразное, этот страх приумножается. Сколько он так пробесился парень не знал, но он знатно вспотел под лучами палящего солнца. - Эй, ты! – воскликнул он в небо, тыкая в него пальцем и слегка прогибаясь в пояснице. – Ты так издеваешься надо мной? Ладно! Знаешь что? Если сегодня пойдет дождь – я буду страдать, ясно тебе? Хитро, ведь над Кореей ни облачка. Циклон прошел, и теперь солнце обещало превратить целую страну в пустыню. Диктор из новостей устало объявила, что-то про аномальную температуру и никаких осадков. Юнги мысленно поблагодарил ее за то, что подыгрывает его сарказму, когда обратно вошел в здание больницы. Бежать ему по-хорошему отсюда нужно. В последнее время он не занимался ничем, а тут еще и слухи ходят про скорый набег. Если это окажется правдой – Вороны многое потеряют. Но больница не отпускала, ведь был еще один пациент, которого навестить не хватало мужества. - В какой палате находится Лола? – бестактно влез он в разговор девушки, сидевшей в регистратуре и парочки посетителей. Медсестра нахмурилась, ну конечно, откуда ей знать кто такая Лола? – То есть, эта… - теперь нахмурился Мин. Он осознал, что настоящего имени Лолы не знает. Его, наверное, никто не знает. Даже сама Лола. – Девушка, которая долго пролежала в коме, а потом чудесным образом вышла из нее. Посетители решили не испытывать судьбу и молча простить грубость Юнги. Девушка сощурила глаза. - А вы кем ей приходитесь? К ней можно только родственникам и медперсоналу, так что… Юнги растянул губы в недовольной улыбке и поднял бровь. Вот сейчас ему еще и какие-то запреты от медсестры для полного счастья не хватает. - Палата 309, - сглотнула девушка. Ей легче разобраться с начальством, нежели с этим человеком, тем более перед ним любая дверь открыта. - Спасибо, - по-кошачьи промурчал Юн, улыбнувшись, что выбило из колеи всех присутствующих, и поспешил на третий этаж в девятую палату. Лола гостей не ждала. Тэхён приходит перед ужином, а она недавно пообедала и сейчас мило беседовала с медицинской сестрой, которая заканчивала массировать ее ноги. Девушка поскорее хотела бы попробовать ходить, но врачи пока еще запрещали, говоря, что-то про организм и большой стресс, что нужно овладеть вначале хорошо верхней половиной туловища, а потом уже и нижней. Они ее успокаивали. Ведь последствия комы все еще проявлялись в виде забывания элементарных вещей, которые обычный человек делает не задумываясь, а это не могло быть предвестником чего-то хорошего. - Вам что-то принести? – улыбнулась медсестра, закончив массировать ступни. - Нет, - покачала головой Лола и легко улыбнулась. Голос в этот раз прохрипел и прозвучал почти шепотом. Мысленно она хотела откашляться, но вместо этого тяжело выдохнула и нахмурилась. Медицинская сестра предпочла не заострять на этой попытке никакого внимания. Она заботливо поправила подушки за спиной пациентки, установила столик и выложила на него несколько детских раскрасок и немереное количество карандашей. - Ну, все, - сообщила работница, кладя на постель небольшой пульт. - Я загляну к вам немного позже. Лола легко кивнула и с немалыми усилиями подняла руки, уронив их на стол. Абстрагируясь от внешнего мира, пациентка притянула одну из раскрасок и, с силой закусив нижнюю губу, стала пытаться подцепить непослушными пальцами тонкие листы. В этот раз ей не пришлось долго бороться. Получилось со второго раза. С черно-белой картинки ей улыбался пигвиненок Пороро. Забавный малыш приветливо махал маленькой ластой, словно зазывал разукрасить его. Лола подцепила синий карандаш и пыталась зажать его между пальцами. Медсестра ушла почти сразу и на выходе столкнулась с Шугой, который какое-то время наблюдал за двумя девушками через небольшое окно в двери и набирался смелости, чтобы зайти. Работница что-то хотела сказать ему, но бандит быстро приставил указательный палец к своим губам, прося не издавать ни звука. Девушка лишь молча кивнула и отправилась по своим делам. Мин еще некоторое время наблюдал, как усердно Лола что-то разукрашивает, как хмурится, злится и тут же расслабляется, когда что-то получается. Наблюдать сквозь полуоткрытую дверь не очень удобно, но Шуга все еще не уверен, стоит ли ему заходить или нет. Лола тяжело выдохнула. Что-то не получалось, она двумя руками возилась с карандашом, ведь он постоянно выскальзывал из слабых пальцев. Эта девушка была Лолой, но она уже не являлась той Лолой, которую когда-то знал Шуга. Сердце в груди заходилось, когда он смотрел на эту брюнетку, чьи волосы были небрежно собраны в хвост где-то на затылке. Каждая повзрослевшая черта ее лица напоминала про ту несносную девчонку, но в то же время было в нем что-то иное. Непослушный карандаш выскользнул из руки в очередной раз. Он прокатился по столику, упал на постель, а с нее с глухим стуком на пол. Лола лишь могла наблюдать, как он падает, а после и вовсе с какой-то досадой посмотреть на свои руки и мысленно готовиться разрыдаться. Пальцы медленно спрятались в ладони, загребая пару листов в кулаки и сминая бумагу. Она стиснула зубы так сильно, как могла, но вдруг сбежавший карандаш был аккуратно положен на стол около остальных. Лола подняла голову и не смогла не сказать ничего из-за удивления. Шуга молча взял раскраску и не спеша пролистал ее, рассматривая рисунки, которые словно раскрашивал трёхлетний ребенок. - Я даже не знаю, кто это, - наконец выдохнул Юн, закрывая художества и откладывая их в сторону. – Какой-то странный заяц. Лола робко кивнула, не в силах отвести взгляда от стоящего перед ней. Внутри самый настоящий пожар, переполох. Сердце колотится где-то внутри, и она искренне рада, что не подключена ни к какому аппарату. - Что ты делаешь? – выдавила из себя она, когда неожиданный гость стал осматривать палату. Юнги чувствовал себя странно. Еще страннее, чем раньше. Он был словно не в своей тарелке. Ему это уже не нравилось, потому где-то внутри парень попрекал себя за то, что пришел. - Подумал, что должен был тебя навестить, - честно ответил бандит, возобновляя зрительный контакт с девушкой. Лола смущенно улыбнулась, а на ее впавших щеках появился легкий румянец. Шуга отметил, что кожа девушки побледнела, раньше, кажется, она была смуглой. - А ты изменился, - неловко и с неким трудом говорит брюнетка, формируя в голове заранее нужные и правильные предложения, из-за чего между фразами появляются ненужные паузы. – Уже такой взрослый. - Время не стояло на месте, - не раздумывая, вставил фразу Мин. – Многое изменилось. Лола несколько раз кивнула, опуская глаза куда-то вниз. - Тэ рассказывал. – пауза. - Все. - Все? – неуверенно переспросил Шуга. Лола кивнула, подмяв губы. Воздух, который вдыхал бандит, неожиданно стал ледяным. Холод сковал легкие, а после вольно пробежался по спине. Он почувствовал себя виноватым, ведь именно Мин застрелил дядю Лолы. - На счет Грома, - Шуга не уверен, стоит ли ему говорить что-то, оправдываться, потому замолчал, неловко потерев затылок. Девушка уронила смешок. - Он все равно бы умер. Мин нахмурился, не понимая, к чему клонит девушка. - Рак. – попыталась объяснить она и замолчала. Предложения роем жужжали в голове и только путали, сбивая с мысли. – Врачи говорили, что дядя проживет год – два от силы. Я заняла бы его место. Шуга молчал. А что он мог сказать? Что ему жаль? Что он не хотел, чтобы так все произошло? Ему было все равно. Гром был отвратительным человеком. Такого не жалко. Наверное, кто-то думает так же и о Юнги и его пуля уже ждет его где-то совсем близко. Тишина. Она совсем не беспокоит парня, ведь он погружен в свои мысли, совершенно забывая, что находится в палате не один. Он не знает, что теперь сказать. Подумал, что обязан был появиться перед ней, но вот зачем и что делать дальше… Лола поняла его молчание немного иначе. - Можешь не приходить ко мне, Юнги-я, - вновь нарушила тишину девушка и громко сглотнула. Юн приковал к ней свой беспристрастный взгляд. – Это было так давно. Для меня прошло всего несколько недель. Ты не должен… - Слишком много слов, - выдохнул Мин и покачал головой. – Пойдем-ка, прогуляемся. Лола нахмурилась, наблюдая, как Шуга небрежно собирает ее раскраски и карандаши и откладывает куда-то в сторону. Убирает подставку, имитируемую столик и уже собирается взять ее на руки, но… - Что ты хочешь? – наконец задает она вопрос, что ненадолго отстраняет парня от ее непослушного, но такого податливого тела. Шуга внимательно посмотрел на пациентку, изучая эмоции на девичьем лице, а после цокнул и все же поднял на руки легкое и хрупкое тельце. - Хочу показать тебе кое-что, - пояснил он и направился прочь из палаты.

***

Намджун лежал на спине, на постели Чимина, накрыв вспотевший лоб тылом своей кисти, и тяжело дышал. Грудь вздымалась вверх и вниз, вырывая откуда-то из недр страшный хрип. Одна из ног была согнута в колене, а вторая рука лежала на животе. - Я тебе уже сказал, хён, - выдохнул Чимин, аккуратно складывая больничную пижаму. – Мне все равно объединяемся мы с Воронами, или нет, какое-то время я не хочу появляться на людях. Чимин выглядел куда лучше, чем пару дней назад, по крайней мере, ему так казалось. От Пака веяло отчаянием и безысходностью. Попыток покончить с собой больше не было, но Джун все равно переживал за младшего. Он был разбит и сломлен. РМ боялся, что желанное одиночество окажется невыносимым для парня, потому и пытался всеми силами впихнуть его в эпицентр событий, чтобы тот всегда был на виду. - Можешь обо мне не беспокоиться, - продолжал убеждать старшего тонсен. Он взял костыль, томившийся рядом со стулом, и прокрутился на здоровой ноге. – Гипс снимут через две недели. Перевязки я смогу делать себе и сам. Швы снять тоже. И, можешь не сомневаться, умирать я пока не намерен. А вот на счет тебя у меня большие сомнения. Чимин хихикнул. Глава ничего не ответил. Он закрыл глаза и громко сглотнул. Видел он уже Пака в подобном состоянии и не один раз. Но тогда было как-то поспокойнее, нежели сейчас. Сейчас все было намного серьезней. В палату вошла Мики. Она уже появлялась здесь пару минут назад с Намджуном. Она протянула лидеру пластиковый пакет с несколькими таблетками и что-то сказала. Ким нехотя открыл один глаз. Глядел на нее несколько секунд, думая о том, что нужно с собой что-то делать, а после стал ерзать на кровати. Мики помогла ему сесть, а после подала стакан воды. Пак наблюдал за разворачивавшейся перед ним сценой до тех пор, пока неприятное чувство за ребрами не усилилось и не отдалось болью в каждый шрам на его теле. Почему-то ему именно сейчас захотелось выпить точно такую же пилюлю, и чтобы миловидная девчушка носилась за ним словно за маленьким. Качнув головой, бандит отогнал подобные мысли и накинул небольшой рюкзак на плечи, не забыв взять второй костыль. Сбегать из больницы у него, кажется, скоро войдет в привычку. - Стой, - прохрипел Джун. – Я отвезу тебя. Чим саркастично выдохнул и криво усмехнулся, повиснув на своих помощниках. Он взглянул через плечо и лукаво пролепетал: - Ты себя видел? Я же сказал, что пока не собираюсь умирать. Но Джун все равно стоял на своем. Он сполз с постели, и тут же под его крылом оказалась недовольно бурчащая Мики. Чимин подкатил глаза, громко цокая языком и, ничего не ответив, молча поплелся вон из палаты, стараясь передвигаться на костылях как можно быстрее. Так что же с ним происходит? Пак Чимин сломался. Мысли о суициде все чаще и чаще посещают голову, но смелости довести дело до конца совершенно не хватает. Что-то его останавливает, что-то удерживает его в этом мире, что-то незримое и такое крепкое. Порой оно обволакивает его тело, сдавливает посильнее и не позволяет шевелить конечностями, дышать, разговаривать, видеть, жить… Когда Чимин покинул больницу и поскорее поковылял подальше от этого места, не оборачиваясь и, надеясь, что Намджун и его немногочисленная свита, поняли все по его поведению и не будут преследовать, позади раздался оглушительный сигнал клаксона, заставивший молодого парнишку встрепенуться испугавшись. - Чимин, я не собираюсь бегать за тобой, - грозно проговорил Джун, вылезая из тойоты. Выглядел он куда лучше, чем был в палате. Чимин бы подумал, что лидер притворялся, но нет, остатки боли все еще оставались видны на молодом лице. Ким громко хлопнул дверцей машины и тут же схватил младшего за локоть. – Полезай в машину, пока я еще прошу. - Иначе что, РМ-хён? – импульсивно выплюнул Чим, стараясь вырвать свой локоть и в это же время не потерять равновесие и не свалиться на землю, но хватка была настолько сильной, что руку начало сводить от боли. – Я не маленький, - серьезничает Пак. – И с головой у меня все в порядке, так что вполне смогу добраться до дома самостоятельно. – он хмурится с каждым новым словом и переходит на недовольное шипение сквозь зубы. – Со мной все в порядке. Но вот только Джун не верит. Каждое слово младшего злит и он уже в шаге о того, чтобы скрутить этого паршивца и силком затолкать в машину. Лидер играет желваками и дышит часто и глубоко, раздувая ноздри. В голове еще остались отголоски невыносимой боли, но в целом тело полностью принадлежало ему. В ходе вот такой вот перепалки парни не заметили, как около них, остановилась другая иномарка. Они оказались зажатыми меж двух машин. Оба опомнились, когда бледное лицо блондина высунулось в окно и гаденько улыбнулось. - Какая прелесть! – воскликнул Юнги, привлекая к себе внимание парней. – Принцесса, так ты все же выжил? Обидно. Весь гнев и негодование Намджуна перекинулись на Шугу. Он отпустил покрасневший локоть Пака и крепче сжал кулаки. Брюнет отступил в сторону, намереваясь сию же минуту схватить надменного парня за грудки, но дорогу перегородил Чимин. Он шагнул в сторону, подходя к задней дверце тойоты, и распахнул ее настежь, опустив голову как можно ниже, чтобы густая и длинная челка скрыла его глаза. - Ладно, - не так уж громко и яро проговорил младший, - денег на такси мне все равно не хватит, - он сложил костыли вместе и кинул их в машину, умещая между передними и задними креслами. – А на автобусе ехать – самоубийство. Чимину пришлось немного потрудиться, чтобы влезть в высокую машину, но на помощь подоспел Джун. Лидер еще сильнее помрачнел, ведь Пака трясло, словно осиновый лист на ветру. Он нарочно отводил взгляд куда-то в сторону и всеми силами старался утихомирить внезапно появившуюся дрожь, которая выбивала всякие силы из рук и ног. Он испугался. Ехидный голос Мина ударил в паковскую спину. Паренек даже не взглянул на этого человека, но ужас промчался по венам так быстро, что сердце защебетало в груди загнанной пташкой, просясь на волю, подальше от этого места, подальше от Шуги. - Ты, кажется, куда-то ехал, - напомнил Джун, звонко захлопывая двери за Чимином, а после занимая место возле водителя. Мики нервно тарабанила пальцем по обивке руля и всем своим видом показывала, что ей не нравился подобный расклад событий, но Ким сделал то, что делал всегда – проигнорировал ее немые недовольства. Мин цокнул, нахмурился, оставшись недовольным от не получившейся перепалки, сплюнул куда-то на дорогу, а после всунулся обратно в машину. Резина заревела от сильно быстрых оборотов, а после сорвалась с места и помчала прочь. - Чимин, - мягким бархатом проговаривает Намджун, оборачиваясь и глядя на младшего. Хён обеспокоен, но вот Паку подобное сейчас совсем не нужно. Ему нужно убежище. Ему нужно домой. - Поехали, - разбито умоляет он и жмется, обнимая себя руками, стараясь уменьшиться до таких размеров, чтобы его никто не видел.

***

- Обычно, после вопроса «можно тебя на пару слов?» люди переходят сразу к делу, - медленно проговаривает Хосок, облокотившись спиной на стену около его с Джином палаты. Он собрал руки позади и поместил их между своей пятой точки и стеной, при этом согнул одну из ног в колене, пачкая чистые светлые стены подошвой черного тапка. Дженни стояла перед парнем с опущенной головой и нервно жевала нижнюю губу. Она уже пыталась несколько раз позвать Хосока на диалог, но каждый раз парень давал отказ, так что девчушка уже и отчаялась, что этот момент когда-нибудь настанет. Но сегодня что-то явно шло не так, ведь Хо, наконец-то, решился ее выслушать. - Я хочу объясниться, - робко проговаривает Дженни и с опаской поглядывает на собеседника. Чон не встречает ее взгляд грубостью. Он выдыхает, улыбаясь, и переводит руки, скрещивая их на груди. - Весь во внимании, - мягко оповещает он, и не думая переставать улыбаться. Дженни все еще сбита с толку и не знает, что стало причиной таких перемен, ведь буквально еще вчера Хосок нос от нее воротил, а сейчас так добр. А всему виной Ким Сокджин. Старший посчитал своим долгом рассказать историю своей подопечной. Чон и слушать ничего не хотел, но разве у него был выбор? Узнав такую правду от Джина, бандит немного поумерил пыл. Сближались с ним совершенно не потому, что хотели добыть информацию, это вышло случайно. Девушка просто присматривала как у него и у Шуги дела и рассказывала Джину. Да, шпионаж был, но в благих целях. Чон поверил в невероятные истории, даже и не думая сомневаться. Чувствовал, что Сокджин искренен с ним. Дженни говорила без остановки, скупо и сухо рассказывала про свое прошлое, делая небольшие паузы и хмуря брови. Прежняя жизнь была ужасной, и возвращаться к ней, пусть даже в рассказе, было невыносимо. Порой на ее глазах проступали крохотные слезинки, которые девушка быстро смахивала рукой, не давая ни шанса попасть на свои по-детски пухлые щечки. Дженни рассказала про публичный дом, про Чимина, про свою помощь, смерть, воскрешение и про Джина с Хэри. Про то, как сильно благодарна им. И сделала большой акцент на то, что ни в коем случае не использовала парня в каких-либо гнусных целях. Хосок внимательно слушал каждое ее слово, легонько покачивая головой. В какие-то моменты его одолевало удивление. Он и подумать не мог, что такие истории вообще могут существовать в реальной жизни. - Ты многое пережила, - подытожил Чон, вещая мягким и приятным голосом. Он не был весел, не был грустен, был удивлен и восхищен, но все в меру. – Ты не обязана была что-либо объяснять мне, - Дженни хотела возразить, но Хосок вскинул руку вверх, жестом показывая, что не нужно более никаких оправданий. – Правда, Дженни, я ведь могу продолжать называть тебя так? - Конечно, - робко кивнула девушка, опуская взгляд вниз, на свои собранные в замок пальцы. Хосок аккуратно взял ее за плечи, стараясь приободрить и насытить своей энергией, которой парень делился всегда и со всеми. Дженни все же с опаской подняла глаза, а Хо улыбался, обнажая ямочки, которые не так часто блистали на его щеках. - Все хорошо, правда, - заверяет он. – Джин-хён тоже объяснил мне все. Ты, правда, молодец, Дженни. Я бы, наверное, сломался. – он отпустил ее плечи и уверенно встал на обе ноги и не думая стирать с лица свою обворожительную улыбку. – Я бы хотел, чтобы у меня была такая подруга как ты, что скажешь? Ким была обескуражена. Маленький огонек где-то внутри вспыхнул, поджигая все внутри. Она резво закивала, не в силах сдержать улыбки. Влюбленное сердечко порхало легко и непринужденно, не задумываясь, что под «подруга» не подразумевается ничего романтического. Хосок, кажется, улыбнулся еще шире. Его большая рука взъерошила девичьи волосы, приводя их в полнейший беспорядок, но Дженни не возразила – была слишком счастлива. А вот Хэри сейчас не настолько счастлива. Она была в шаге от истерии. Девушка сидела в палате на мягкой кушетке рядом с Джином и слегка подрагивала, глядя на то, как возлюбленный нежно поглаживает кожу на ее кистях. Хон боялась, что кто-то может проболтаться Джину, про нее и Юнги. Боялась, что он может услышать исковерканную историю от кого-то постороннего, а не от нее. Именно с такими мыслями она, как на духу, выложила все, что произошло в ту февральскую ночь. Джин был мягок с ней. Наверное, во-первых, потому что девушка все же была в положении. Он все еще удивлялся ее преображению. Доктор О сказал, что малыш уже полностью сформирован без каких-либо патологий, потому все оставшееся время он просто будет набирать в росте и массе. Джину хотелось все время касаться заметного животика, хотелось ощутить легкий толчок, который так врезался в память во времена беременности Бьюти. Во-вторых, бандит мог выдохнуть с облегчением, зная, что ребенок не от какого-то подонка, а от старого друга. Ему импонировало то, что Шуга заступился за Хэри, но вот то, что случилось дальше, бесконечно злило. Киму срочно нужно было увидеть этого парня, есть кое-что, что он обязан сделать, но сейчас он то и может, что непринужденно и легко улыбаться, наглаживать руку беременной девушки и скрывать напряжение прячущееся внутри. - Теперь ты, наверное, ненавидишь меня. – шепотом говорит она куда-то вниз, наблюдая, как длинные пальцы скользят по ее коже. – Боюсь представить, что ты теперь думаешь обо мне. Джин театрально выдохнул и тут же загреб хрупкое тельце в не такие уж и крепкие объятия. Все же, силы еще возвращались к нему. - Какая же ты глупая, - проговорил он и нежно поцеловал беременную в макушку. – Я лишь в очередной раз убедился, что пить ты, увы, не умеешь. Рад, что рядом оказался именно Юнги, а не кто-то другой. Хэри подобные слова удивили. Она легонько толкнула парня в грудь, заставляя отстраниться от себя. Джин нахмурился, так как тело заныло в терпимой боли. Девушка с широко распахнутыми глазами возмущенно воскликнула: - Что ты такое говоришь? Ты в своем уме? Это же… это… - она закрыла лицо руками и злобно рыкнула в них, потом продолжила более спокойно, тихо и виновато. – Я забеременела от Мина. Ребенок от него. От этого… этого… - И что теперь? – вопрос обескуражил Хэри, но Джин неожиданно приобрел серьезность. – Хэри, Юн – хороший человек, и даже не думай перечить. У него свои способы защиты от окружающих, пусть немного своеобразные, но он – хороший человек. Он – мой друг, а это, - Сокджин аккуратно положил ладонь на животик будущей мамы, - все еще мой ребенок. Я не собираюсь отказываться от своих слов. Чувствую себя теперь намного спокойнее. Ложь. Он не чувствовал себя спокойнее, но всеми силами старался убедить себя в этом. На счет всего остального Ким был искренен. - Хэри, - серьезность и не думала исчезать, - ты согласишься связать со мной жизнь, когда дела немного наладятся? Девушка удивленно взмахнула ресницами, а после широко улыбнулась и несколько раз кивнула. Джин улыбнулся в ответ, слегка расставляя руки в стороны и открывая свои объятия. - Ну, иди ко мне, - девушке не нужно было это приглашение. Она припала к мужской груди и аккуратно приобняла возлюбленного, стараясь не принести вреда. – Не переживай по пустякам, - поглаживает по спине бандит и нежно шепчет где-то над ухом, - у нас у всех все будет хорошо. – он замолкает на пару секунд. – Ты же помнишь, что я люблю тебя. Давно. Хэри улыбается широко и слабо кивает. - Я знаю. – молчит. – И я. Тоже. Давно. – и утыкается носом куда-то ему в плечо, потому что подобные признания все еще заставляют ее смущаться.

***

Пока Юнги и Хосок играли в дружбу с Намджуном и Сокджином, Тэхён, вообще-то, работал! Старшие, мягко говоря, забили на все, сбросив дела сектора на Ви. Паренек, словно белка в колесе носился по самым разнообразным делам, и еще умудрялся навещать Лолу в больнице, а по совместительству хёнов, которые, кажется, решили поселиться в этой чертовой больнице! Ким устал, хотел безумно спать. В просторном кабинете Юнги не было ни места, ни воздуха, ни жизни. Кучи документов валялись на полу, когда нервы паренька сдали и он, плюнув на все, подкинул стопки бумаг вверх, попадая под дождь белоснежных листов. Нужен был перерыв, так как ничего не сходилось. Но, к сожалению, даже после перерыва ничего не поменялось бы, так как подобная прерогатива принадлежала исключительно Хосоку. Только он мог разобраться во всех этих бумажках, которые Тэхён аккуратно преступал, пока бежал прочь из этого помещения. Было плохой идеей поехать в больницу именно сейчас, так как на въезде сердце пропустило пару ударов и ему пришлось припарковаться у тротуара. Чимин ковылял прямо на него. Выглядел он ужасно. Ему было больно и, похоже, больно где-то внутри. Тэхён крепче сжал руль в своей руке. Кожа заскрипела. Он разозлился. На кого? На себя. За всю его многолетнюю дружбу с Чимином, Тэ видел его таким лишь однажды, когда умерла его мать, когда парень пошел по наклонной, когда Тэхён ни на шаг не отступал от него, зная, что самостоятельно друг не выберется из дебрей депрессии. Стало не по себе. Пусть он все еще уверен, что Чим бросил его тогда, но как Тэ мог допустить, чтобы Паку так досталось? Как он мог сам участвовать в этом? Как он мог быть его мучителем? Ви рыпнулся, намереваясь выскочить из машины и подойти к Чимину, но внедорожник загородил дорогу. Тэхён остался на своем месте. О чем говорили Чимин и Намджун он, конечно же, не слышал - это было и не нужно. У них была какая-то перепалка. А потом появился Юнги. - Хён, - жалобно протянул Ви и напрягся, хмуря брови, - не обижай его… Шуга пробыл меньше двух минут, а после умчал, оставляя лишь шлейф пыли за собой и не замечая машины младшего. Тэхён решил поехать следом за тойотой. Машина припарковалась около обычного многоэтажного жилого комплекса на территории Орлов. Ви остановился в нескольких метрах от них. Через зеркало заднего вида, он наблюдал, как суетиться Джун и как Чимин одергивает руки, не позволяя касаться себя. Кажется, он стал выглядеть еще хуже за время поездки. Он подавлен. Ви прикусил губу, ухватился за кожицу на ней и отодрал. Губы пекли огнем, но парень не обращал на это никакого внимания. Все, что его сейчас интересует – Пак Чимин, перебирающий ногой и костылями и стремительно шагающий во двор комплекса. Намджун и не думал оставлять его. Старший что-то импульсивно рассказывал, старался доказать ему что-то, а Пак лишь хмурился, заметно дрожал и кусал израненные губы. Следом за ними гордо шагала молоденькая девушка. Тэхён видел ее лишь однажды, и то тогда, когда Джун без разрешения нагрянул к ним в офис. Это новая пассия Намджуна или просто свита? Было интересно, но не настолько сильно, чтобы забыть о друге. Ви вылез из машины и стремглав зашагал следом, стараясь не вызывать любопытства у окружающих и подозрений у целей преследования. Не замеченным зеваками проскользнуть не получилось, ведь красные волосы, выглядывающие тату, да еще и пирсинг на губе и брови автоматически привлекают внимание. Но вот бандиты его не заметили. Они поднялись на лифте на седьмой этаж, Тэ взлетел по ступеням. Находясь в коридоре, примыкающем перпендикулярно к чиминовскому, он облокотился спиной о стену и подмял губы, начав просто слушать. - Все, хён, хватит! – воскликнул Чимин открывая электронный замок, чтобы поскорее набрать код и скрыться от надоедливого старшего в своей пустой и одинокой квартире. – Не нужна мне твоя забота, ясно? Не маленький! Думаешь, что это ты виноват? Да! Если бы ты не строил из себя мужика со стальными яйцами и поделился проблемами, а не подсел на наркоту, я бы не старался удержать сектор наплаву, а он, на минуточку, трещит по швам! – Пак тараторил так быстро, что Тэхён едва поспевал понимать смысл всего сказанного, но в голове появлялись некоторые пунктики, которые чуть позже необходимо было разобрать. Намджун молчал, гордо выпрямившись и крепче сжав руки в кулаки. Мики глядела по сторонам, находя высокие потолки коридора куда интереснее, чем непонятные для нее слова и предложения. – Но Джун-хён, твоя вина – ничто перед Шугой и этим Ким Тэхёном. От собственного имени в жилах Ви кровь застыла, ведь оно прозвучало так страшно, так ненавистно, что парень лишь сейчас в полной мере стал осознавать свою ошибку. А Чим выдохнул, прикрывая глаза. Секунда тишины, а после по коридору раздался писк – Пак набирал код на замке. - Хён, - продолжил он уже спокойнее. – Я, правда, в порядке. Прости, что наговорил всего. Просто мне нужно побыть в одиночестве. Нужно привести голову в порядок. Обещаю вернуться в строй где-то через две недели, ты дождешься меня? Он взглянул на старшего грустными глазами. Тот выдохнул. - Просто если вдруг что – ты знаешь, что нужно сделать, чтобы я сию же секунду оказался рядом, да? Младший Ким закусил губы. О Чимине есть кому позаботится. Его место уже давным-давно было занято новыми людьми. Ему стало обидно, ведь чиминовское место в сердце и душе Тэхёна все еще пустовало, почему? Потому что это место было только его, и никакой пакозаменитель не мог позариться на него. Чимин скрылся в квартире, Тэ притворился, что набирает код, когда по чиминовскому коридору прошли Джун и Мики. Ви выглянул и дождался пока эта парочка скроется в лифте, а потом боязно вышел в коридор и остановился около паковской двери. Рука поднялась к звонку. Парень сглотнул. Подушечка пальцев уже коснулась кнопки – нажми сильнее и раздастся трель. Ким струсил. Резко одернув руку, красноволосый дьяволенок едва ли не бегом понесся прочь. Чимин закусил губу, отстраняясь от дверного глазка. Паранойя заставила сделать это и не прогадала. Тело вновь затрусило в дрожи. Кажется, ему понадобится больше двух недель для полного восстановления.