Орлы или Вороны

3 года спустя Напоминаем, что после того, как Шуга закрыл границы подвластных ему секторов, категорически отказавшись ввести на эти территории органы исполнительной власти и внутренней безопасности, президент выступил с речью, в которой пообещал жителям спокойствие и мирное небо. Однако в противовес его словам в стране было введено военное положение. На данный момент счет раненных и пострадавших достиг границы в десять тысяч человек и это еще не конец. Шуга не намерен сдавать своих позиций. Наши источники сообщают, что в Южных секторах началось сосредоточение иностранных преступных группировок, среди которых, предположительно, Россия и Япония. Жители в ужасе задают властям лишь один вопрос: где же обещанное спокойствие?

Экран телевизора облачается в черное, отражая в себе ухмыляющегося Шугу, готового рассмеяться в любую секунду, да только сдерживается. Какие громкие слова. Телефон, лежащий на стеклянном кофейном столике, начинает вибрировать, оповещая о звонке. – Видел? – в голосе Намджуна непередаваемое веселье. Он эмоционален. Даже чересчур. – Где же обещанное спокойствие, – передразнивает диктора новостей Шуга и посмеивается хрипло. Взгляд фиксируется на девушке, которая выплыла сонным облаком из спальни. Мысли уже говорят, что Намджуна он слушать не будет, а уши заботливо блокируют то, что он начинает говорить дальше. Джун рассказывает что-то, делится своими мыслями. Мину кажется, что это бессвязный набор слов, которые теряют всякую возможность оказаться понятыми, когда девушка без всякого стеснения седлает его бедра и аккуратно целует в щеку, затем в скулу, спускается ниже и уже касается губами шеи, которую Юнги неосознанно выгибает, нарочно открываясь и подставляясь. Голос Кима пробивается сквозь невидимую стену, заставляя обратить внимание и на себя. – Да, Джун, прости, – губы тянутся в предательской улыбке, а свободная рука скользит по тонкой талии, забираясь под домашнюю футболку, – у меня Хосок на второй линии. – Ну, конечно, – Юн и не ждал, что Намджун поверит ему. Сказал первое, что пришло в голову. А Джун не скрывает, что все прекрасно понял, – привет, Хосоку. – имя общего друга выделяет интонацией. Юнги ухмыляется, бросая телефон на пол рядом с диваном, не удосужившись убедиться в окончании вызова и не переживая о том, что из-за такой небрежности устройство может разбиться. Он впивается в тонкие губы, удобнее кладя руку на девичий загривок, переворачивает ее, укладывает на диван и подминает под себя, перебираясь поцелуями на шею. – Тебе привет от Намджуна, – возбужденно шепчет Шуга, выцеловывая ключицы и по-хозяйски водя руками по стройному телу. – Когда он прилетает? – со сбившимся дыханием интересуется Минсоль, подставляясь под поцелуи. Лидер беспечно пожимает плечами, перебираясь с ключиц на грудь. – Юнги-я, – шепчет она протяжно, – у тебя сегодня день рождения, он может уже стоять под дверью. – Подождет, – шепчет Мин и вновь впивается поцелуем в манящие губы.

***

Намджун глупо улыбается, глядя на потухший дисплей телефона. Фоном тихо работает телевизор, радом с закинутыми на столик ногами стоит пара стаканов со вчерашнего вечера, пепельница, в которой покоятся окурки в пепле, и распитая бутылка виски. Он одет лишь в не запахнутое кимоно. Тело еще разгоряченное после душа, а выкрашенные в белоснежный волосы – влажные. – Я все уладила, – сообщает Мики, говоря по-японски, покачивая в руке мобильный. – Мироши займется делами клана. – голос звучит как-то устало, но уверенно. – У нас есть как минимум неделя, чтобы навестить твоих друзей и даже поиграть там с ними. – Правда? – отвечает Намджун на том же японском, озаряя лицо еще большей радостью. – Ты просто чудо. Девушка надменно хмыкает, всем своим видом говоря, что иначе быть никак не могло. В отличие от Намджуна, ее кожа после душа уже приняла нормальный оттенок и высохла, однако влажное полотенце не приносит никакой радости. Даже волосы успели подсохнуть. Мики покинула душевую раньше, как раз для того, чтобы уладить дела. В голове тысяча и одна мысль на ближайшую неделю, но они мигом исчезают, когда Джун, подцепив пальцами край полотенца, подтягивает Мики к себе максимально близко, всем своим естеством прося занять свое место – у него на коленях. Японка не торопится это делать. Она хмурится и отрицательно качает головой, когда Намджун хочет поцеловать ее, а затем и вовсе хватает его надутые губы пальцами и игриво улыбается. – Джун, нет, – кокетливо отрицает она с толикой строгости. Ким демонстративно мрачнеет, а Мики теряет бдительность. Воспользовавшись этим, Джун перехватывает ее руку и слегка тянет на себя, добившись своего – Мики на его коленях. – Если ты забыл. – теперь демонстративно хмурится девушка, делая вид, что ей не нравится, как его большие ладони оглаживают бедра и забираются под полотенце, а холодный металл на безымянном холодит кожу. – Мы хотели вылететь несколько часов назад. Они хотели вылететь еще на рассвете. Вылет пришлось отложить из-за утренней страсти. Затем еще на пару часов из-за совместного душа и вот опять. – Знаешь, – он ведет носом по нежной шее. Спускается вниз и мягко целует шрам от укуса, чувствуя, как Мики дрожит в его руках, как вот-вот вновь готова поддаться и отдаться его ласкам. – Думаю, Юнги не обидится, если я прилечу завтра. Мики проводит пальцами по линии подбородка, поднимая голову Джуна, и на секунду замирает в жалком миллиметре от его губ. – А как на счет секса в небе? – шепчет она на выдохе, а взгляд съезжает с темнеющих глаз на приоткрытый рот, что опаляет жарким и тяжелым дыханием. – помнишь… прошлый раз? И Джун хитро улыбается. Впивается в ее губы, целуя несдержанно, а затем резко отстраняется, предупреждая, что если через десять минут они не будут сидеть в машине – возвращение на Родину, действительно, перенесется на завтра.

***

Дверь в кабинет ударяется о стену настолько резко, что Юнги даже вздрагивает, ровно так же, как и Соль, что присела на уголок его стола, невинно строя глазки, пока Мин не многозначно улыбался, приобнимая за талию. – Папа Юнги-и-и! – вопит девчушка, несущаяся на всех парах, едва ли не спотыкаясь, путаясь в забавных ботиночках с разноцветными шнурками. Юнги сразу же обращает внимание на то, что один из них развязан и успевает подхватить малышку еще до того как она наступит на него и упадет. Юнджи смеется задорно и заразительно, когда Мин подбрасывает ее до потолка с забавным звуковым сопровождением, а затем обнимает допустимо крепко, показывая так же, как и она, насколько успел соскучиться. – Какая красивая поганка, – шутливо бросает он, а девочка, словно взрослая, отстраняется от него, выпуская шею из объятий, глядит секунду возмущенно в глаза и ударяет его маленьким кулачком в плечо. Юна забавляет ее реакция. Он роняет смешок, а следом целует ребенка в пухлую щечку. – Родителей где потеряла? – А тебе меня мало? – язвит малышка и улыбается широко, когда глаза Мина превращаются в блюдца. – Мама сказала так тебе отвечать, – честно признается она. Юнги только хрипло посмеивается. Можно было и не спрашивать, откуда эта малышка знает такие выражения в ее-то возрасте. Поверить только, уже три с половиной года! Скоро Шуга начнет женихов отстреливать. Минсоль, которая до этого подправляла блеск на припухших и покрасневших от поцелуев губах, выплыла из-за спины Юнги, лучезарно улыбаясь. Юнджи словно и не заметила ее, когда только вбежала, сейчас заюлила на руках Шуги, заерзала и перелезла на руки к Соль. Все же, она, кажется, любит ее больше чем Юнги. В этом он себе уже признается, оттого и вздыхает так наигранно печально. – Я же говорила, что Соль у него будет, – первое, что слышится от Хэри, когда она переступает порог лидерского кабинета. Следом за ней появляется Сокджин. – Помнишь, да? – все шире и шире улыбается она, с присущей детям игривостью поглядывая на супруга. – Посуду в кафе сегодня ты моешь. Джин пораженно поднимает руки вверх, соглашаясь. Он мастерски строит страдальческое лицо, но после мимолетного клевка в щеку, который должен был быть поцелуем, расплывается в улыбке. – Так не хотел на работу, что с семьей пришел? Думаешь снова отпущу тебя куда-то? – с улыбкой встречает друга Юн, делая пару шагов к нему навстречу. Пожимает ему руку, а затем крепко обнимает. Они не виделись с дня рождения Хосока. Сразу после него, взяв предварительно отпуск, Сокджин со своими девочками улетел на острова отдыхать, потому эта троица выглядит весьма загорело, свежо и отдохнувши для начала весны. – О нет, – крепко обнимает Джин в ответ, – лучше спаси меня от них. – Не слушай его, – вклинивается Хэри, – слышал бы ты как он скулил вчера, что хочет еще недельку отдыха. Мать улыбается неуверенно и так же неуверенно расставляет руки в стороны, приглашая Мина к объятиям. Шуга улыбается шире, выпуская друга, и заключает в объятия уже его супругу. Мама его ребенка тихо шепчет «с днем рождения» и улыбается более естественно. Между ними еще есть напряжение, но оно практически иссякло за столько лет. Следом в объятия попадает Минсоль, которая легонько покачивала Юнджи в кожаном кресле вокруг своей оси. – Мы тут подумали и в качестве подарка Юнджи тебе на целый день оставить. –заявляет Сокджин да так неожиданно, что Юнги не успевает придумать аргументы, почему этого делать не следует. Давится воздухом и пыхтит недовольно. Джин смеется и хлопает по плечу. – Давай без этого, ладно? – он оборачивается, указывая на дочь, чтобы сказать, что у него слишком много дел и смотреть за ней некому, а та уже взобралась на его рабочий стол, проходясь грязными ботинками по белоснежным документам, пока ее мать и тетя беззаботно щебечут, что-то рассматривая в телефоне. – Юнджи, нет. – недовольно бросает Шуга, угрожающе вскидывает палец. Малышка замирает на месте, но глазки-щелочки хитро щурятся. – Не смей, слышишь меня? Но только, что тогда, что сейчас: искра, буря, безумие. Она пинает стакан с канцелярией, что разлетается в разные стороны и нарочно топает ногами, загрязняя и мня документы еще сильнее. Хэри было рыпнулась, чтобы поругать девочку, но попытка ее была быстро остановлена действиями Юнги. Он подхватил дочку на руки и установил парящую в воздухе на расстоянии выставленных рук чуть согнутых в локтях. И кабинет заполняет детский плач. – Ну и чего ты воешь? – старается перекричать девочку Мин. – Сама виновата! А я просил! Все теперь, поняла? Больше куклу не куплю! – Ты все равно некрасивых покупаешь! – вопит девчушка и это бьет в самое сердце. То есть как это? Юнги дотошно выбирает каждую игрушку, советуется со всеми работниками детских отделов, а его подарки, оказывается, некрасивые?! Эта маленькая чертовка видимо понимает, в каком замешательстве папа. Прекращает плакать так же резко, как и начала, срываясь на смех. – Папа Юнги, ты что, не знаешь? Девушкам верить нельзя, так дядя Тэ говорит. И Юнги думает, что он чертовски прав, потому что Минсоль скромно посмеивается, прикрывая рот ладошкой, Джин не стесняется ничего, смеется в голос заразительно, а Хэри широко улыбается. Шуга только что в очередной раз проиграл маленькой девочке.

***

Хосок улыбается еще шире, слыша финальное: – Ты молодец, хорошо поработала. Не напрягайся больше сегодня, ладно? Женщина в больничной пижаме кивает несколько раз, устало улыбаясь, принимая помощь санитара, что усаживает ее в каталку. Лола приободряюще сжимает чужое плечо и, замечая Хосока в дверях спортивного зала, спешно кланяется, извиняясь. – Хосок-а, – тенет она, не скрывая собственной радости. Ее лицо утопает в улыбке, пока она бежит через зал, легко подпрыгивая. Хосок отрывается от стены, на которую облокачивался все это время и успевает сделать несколько шагов перед тем, как на его шею вешается девушка. Чон обнимает ее за талию и прокручивается один раз вокруг своей оси, а затем мимолетно целует в губы. – Я тоже рад тебя видеть, – и эта фраза пропитана запредельной нежностью. – Давно приехал? – нетерпеливо спрашивает Лим, не выпуская парня из объятий. Чон отрицательно качает головой, не забывая устало и умиротворенно улыбаться. – Только что. Ты уже закончила? Девушка хмурится, внешним видом показывая отнюдь не положительный ответ. Хосок перенимает ее выражение лица. Он был в разъездах около десяти дней. В основном проводил время вместе с Цу, улаживая дела к предстоящему противостоянию, а еще проверял укрепленность и целостность границ, потому и не появлялся так долго в родном секторе. С Лолой они постоянно переписывались и созванивались, как было время, но это ведь не заменит совместного молчания и радость прикосновений. – Я попрошу Юри забрать моего пациента, – Лола быстро находит выход из сложившейся ситуации. Она берет в ладошки щеки парня, мимолетно целует его в губы и намеревается выпорхнуть из объятий, но Хосок не отпускает. – Я быстро, – заверяет она. – Подожди меня в машине. Однако Хосок по-детски дуется и отрицательно качает головой. Выпячивает губы, требуя нормальный поцелуй, сам неосознанно тяня время. – Хосок-а, разве тебе не нужно позвонить Шуге и рассказать ему как дела в Южных секторах? – хитро щурится Юи, не торопясь исполнять немую просьбу. – Он уже знает. – небрежно бросает Чон, легко и беспечно пожимая плечами. – Я рассказал ему, пока мчал к тебе. – а следом впивается в распахнутые губы, что намеревались сказать ему что-то в ответ. – Давай быстрее, – переходит на шепот, отстранившись. – У нас есть еще пара часов.

***

В салоне автомобиля играет тихая музыка современных исполнителей. Здесь тепло, а дворники раз в несколько секунд протирают лобовое стекло. Погода с утра обещала дождь, который пошел ближе к вечеру. В унисон с музыкой раздается звонкий смех Чимина. – Да просто скажи, что ты им завидуешь! – тянет Пак. Тэхён злится и дуется, топает ногами и верещит, словно маленький. Бесится, но в таких глупых действиях старается найти успокоение. – Как?! – повышает он голос. – Как в твоей голове возникла подобная глупость?! Откуда?! Тэ искренне не понимает. Они просто разговаривали о делах насущных, когда перешли к теме отношений и вторых половинок. Все вокруг нашли свои пары, вроде как остепенились, повзрослели, а Чимин с Тэхёном какие были в школьные годы – такими и остались. Работа, после которой обязательный вечерний сбор, пусть и на час, но они обязаны за это время почитать какой-то комикс, выпить, покушать, посмотреть фильм, обсудить сплетни и прочее. – Да брось, Тэхён-а, – шутливо тянет Пак, – не бойся. У тебя ведь есть я! Если так боишься один остаться, я могу взять тебя в мужья! – у него даже фразу договорить не получается, слова утопают в неконтролируемом хохоте. Живот уже в спазме заходится, из-за чего Чим обхватывает его руками и подтягивает ноги, сгибаясь пополам. Тэхён радости друга не разделяет. Бьет его ладонью по спине и ругается. – Что, принцесса, голубые корни просыпаются? Все расскажу все Юнги-хёну, вот он посмеется! Только вот подобное дружеские оскорбления и угрозы имеют совсем противоположный эффект. Чимин не обижается, не прекращает смеяться. Наоборот, заходится и едва ли не задыхается. Лицо покраснело, а голос пропадает и хрипит, пока и вовсе не превращается в кашель. Вот теперь-то напряжение спадает и у Тэхёна. Он находит смешным состояние друга и сам заряжается им. Дождь только усиливается, мир сереет, зажигаются фонари и шашки такси. Люди скорее спешат укрыться от холодных капель, быстро семеня ногами и таща за собой чемоданы и дорожные сумки. – Чимин-а, – тянет Тэхён, нарушая воцарившуюся тишину. Пак тянет заинтересованное «м-м-м», но от телефона взгляда не отрывает. – Как думаешь, кто будет следующим? – Чимин непонимающе хмурится, Ким спешит разъяснить. – В плане детей. Как думаешь, кто следующий будет? – Тебе Юнджи мало? – шутливо бросает Чи, блокируя мобильный и обращая внимание на друга. – Но на самом деле я тоже об этом думал, – честно признается Пак. – У меня большие сомнения по поводу Сокджин-хёна и Хэри-нуны. Тэхён задумчиво качает головой. У самого такие же мысли. В последнее время Шуга и Джин часто шутят на эту тему, желая друг другу наследника. Но ведь они не единственные, кто нашли себя в другом человеке. – А Мики и Намджун? – вопрос звучит даже инфантильно. – Они же уже это, – он вскидывает руку и трет основание безымянного пальца. Чимин улыбается. – Ну и что? – вскидывает густые брови Чимин, удивляясь слишком мило. – Брак – это не всегда дети, Тэхён-а. И подобная мысль только углубляет впадинки меж бровей. Тэ искренне убежден, что если люди состоят в браке, они просто обязаны заводить и воспитывать детей. У Намджуна с Мики брак фиктивный, чтобы сделать Кима лидером клана. Это какие-то обычаи про кровное родство или узы брака, о которых рассказывал доктор О, но Тэхён тогда не сильно понял. Нет, эти двое влюблены друг в друга без памяти и их брак – неизбежный финал, просто клан вынудил это сделать намного раньше. – Просто, думаю, что Юнджи скучно одной, – Тэ действительно так думает, но сейчас эта фраза была сказана только для того, чтобы не молчать. – Тогда, поделись своими переживаниями с ними, – кивает Пак в сторону распахнувшейся стеклянной двери аэропорта. Рука Намджуна спокойно покоится на плечах Мики, которая улыбается как-то уж слишком заговорчески, слушая то, что он ей нашептывает на ухо. Из-за разницы в росте Джун немного согнут, и хорошо, что в ботинках на высоком и широком каблуке девушка чуть выше его плеч, иначе Киму бы пришлось пополам складываться. На спину он закинул небольшую сумку, на которой вьется аспид. Такую же сумку держит в руке и Мики. Эти двое совсем не похожи на глав клана якудза, не похожи на тех жестоких супругов, слухи о которых уже перекинулись через океан. Скорее просто влюбленная пара, хотя что-то такое имеется. Видно, что они не бояться ничего, хозяева положения, вершители судеб. Чимин подгоняет автомобиль ближе к входу, а Тэхён высовывается в окно, едва ли не на половину, не заботясь, что на улице все еще поливает дождь. Вода не кислота – высохнет. – Велкам, господа иностранцы. – кричит он достаточно громко, чтобы привлечь внимание не только Мики и Намджуна, нарочно коверкая интонацию и слова. – Такси вонт? Тело Тэхёна наглым образом втягивают обратно в салон машины, а следом из окна вылезает Чимин. Где-то фоном слышится возгласы Ви, требующие немедленно слезть с него, сесть на диету и прочее. – Почему так долго? – напускным раздражением возмущается Пак, попутно отбиваясь от рук младшего Кима. Джун и Мики улыбаются. Поведение этих двоих нисколько не смущает. Джун ерошит рыжие волосы Чимина, пока Тэхён избрал другую тактику – выкинуть друга из окна, но быстро прекращает попытки, когда на заднем сидении появляется японка. – У нас были незаконченные дела, – почти не солгал Намджун, крепко пожимая парням руки.

***

Свет в просторном помещении кафе Сокджина немного приглушен. Тихо играет музыка, которая теряется в громких разговорах, смехе, звоне бокалов и посуды. Стало традицией отмечать здесь любое хорошее событие. День рождение Шуги одно из таких. Весь персонал, приготовивший вкусный ужин совместно с Хэри и Джином был распущен домой пораньше, поэтому здесь только большая семья. – …нет же! Я тебе, серьезно, благодарен за это! – восклицает Хосок, поглаживая ткань платья на плече Лолы пальцами. – Если бы не ты, хён, и тот твой одноклассник, я не знаю, чем бы я занимался! – Ой, да брось ты! – отмахивается Джин. Его щеки немного покраснели от выпитого алкоголя, но еще больше порозовели от сказанных слов. – Я с ним согласен, – кивает Шуга, приподнимая бокал. – Без той драки Гром ни за что не обратил бы на нас внимания. – Не скромничай, хён, – Намджун, что отлучался на минуту, кладет руки на плечи Джина и нависает над ним, звучно целуя в макушку. – Благодаря тебе мы получили все, что у нас есть сейчас. Правда, спасибо. Парни подхватывают эту тему, развивают ее еще сильнее, пока Сокджин эмоционально старается отрицать и отказываться признавать своих заслуг. Минсоль не сдерживает смешок, как и Лола, когда в конечном итоге старший самовлюбленно признал свое великолепие и предложил выпить за это. Чимин и Тэхён изредка подавали голос, выискивая песни, под которые можно подрыгать конечностями, покривляться, подпеть, но вот желания и вкусы именно сегодня почему-то не сходились. –Посмотрите, кто проснулся! – торжественно заявляет Хэри, появившаяся со стороны кухни. Положив руки на плечи высокого и сонного шатена, она подталкивала его со спины, пока тот путался в ногах и пытался сфокусироваться на чем-то. – А я уже думал, что не увижу тебя сегодня, Чонгук-и, – по-семейному тянет Юнги, подзывая парня к себе рукой. – Давай, я тут для тебя мясо охраняю от Тэхёна. Чонгук расфокусировано осматривает всех, пытаясь не закрывать глаза, потому что сон все еще не хочет отпускать и ласково пытается убаюкать. – Да, простите, не думал, что усну, – сонно хрипит Чонгук и получает пару хлопков по спине от Чимина, который снова куда-то идет. – Ты совсем его замучил, – цокает Намджун, ероша волосы Чона. Юн лишь разводит руки в стороны. Чонгук приехал один из первых. Помогал на кухне Хэри и Джину, а потом сидел с Юнджи в кабинете шеф-повара. Она играла рядом на диване с игрушками, а Чон и не заметил, как уснул. В последнее время он много работает, постоянно анализирует полученную информацию, взламывает разные базы данных, продумывает дальнейшие планы, а все из-за предстоящего нападения. Чонгук теперь тоже бандит, работающий под началом Шуги. Мин сдержал свое обещание о неприкосновенности, только вот Гук сам к ним пришел два года назад и предложил свою помощь и голову. Целый год он пытался найти себя, найти теперь смысл в жизни, старался быть обычным человеком, только вот чего-то не хватало. Чувствовалось, что жизнь проходит впустую. Тогда Джиюн предложила прийти к ним. Чонгуку понадобилось три месяца. Он собрал информацию, которая наверняка помогла бы бандитом решить пару проблем, и пришел к Мину. Решение было принято коллективно и не все были согласны видеть Чона. Ему дали испытательный срок, во время которого парень из кожи вон лез, стараясь перевыполнить поставленную задачу. Месть и злоба исчезли. Умерли тогда. Джун их застрелил, за что Чонгук ему отдельно благодарен. Гук все еще не уверен, что он заслуженно попал в эту компанию, но уверен в том, что теперь они его семья. Если бы он знал, то давным-давно перестал бы мстить и присоединился к ним, но таков был его путь, через тернии к звездам. Что касается парней, Юнги и Намджун полностью его принимают. Шутят болезненно и жестоко, но такое случается редко (зато очень метко, как тогда, в больнице, во время его пробуждения). Джин самый замечательный. Он, кажется, ни дня не винил Чонгука в его грехах. Он единственный, кто в полной мере понимает его выбор. Лола никогда не была против. У Мики нет повода для ненависти (Намджун ведь жив). А Минсоль и Хэри прислушиваются к мнению своих мужчин. С оставшимися – сложнее. Чимин понемногу принимает его, идет на контакт, но все равно старается держать дистанцию. Тэхён общается только по работе и всячески воротит нос, но эти оба все равно уверенно движутся с непременному примирению и становлению на путь «как раньше». Хосок предпочитает даже не смотреть в его сторону. Он – единственный, кто открыто игнорирует. Не может все еще принять его, говорит, что они пригрели змею на груди. Но все равно, Чон ощущает, как лед медленно плавится и Хосок его прощает. – Она еще не вернулась? – голос Чонгука уже бодр, а взгляд не такой туманный. Шуга открывает рот, чтобы ответить, но не успевает. – А ты соскучился? – вместе со звоном колокольчика слышится голос Джиюн. Позади нее идет Мики. – Нет, – холодно бросает Гук, стараясь выглядеть невозмутимо, но эта девушка в наглую обнимает его со спины. От нее веет уличным холодом, заставляя ежится и покрываться мурашками. – Пусти! Отстань! Отвали! Компания смеется. Даже Хосок тянет уголки губ, водя носом по уху хихикающей Лолы. Джиюн тоже приняли. Она помогает непосредственно Чонгуку, как в старые добрые. В семью ее тоже приняли, ведь она с Гуком. С Чимином нет никаких неловкостей. Словно и не было совместного промежутка в жизни. И такое ощущение, что жизнь, наконец, идет в правильном направлении. Преддверие войны пахнет вишней, которые вот-вот обязаны распуститься. Шуга хочет обойтись малой кровью, с чем долгое время работали Чонгук и Джиюн. Завтра Тэхён с Чимином войдут на территории Восточных секторов вместе с якудза Мики и Намджуна и русскими бандитами. И тогда останется только лишь Центральные и Северные сектора. Лидер Западных секторов – трус. Сдался без боя год назад, дав присягу верности. Шуге уже принадлежит половина страны. Люди его поддерживают, бандиты восхищаются и готовы следовать хоть в Пекло. Но половина это ведь не целое. Он хочет построить новый мир, в котором будет безопасно жить, а для этого нужны немалые силы и помощь. У него железная поддержка за спиной, они придают немало сил. – Хён, – окликивает Чонгук, под крылом которого ютится Джиюн, разговаривающая с Мики и Намджуном по-японски, – а все же, Орлы или Вороны? – Мне тоже это покоя не дает, – согласно кивает Чимин. Юнги нахмурился. Давно следовало бы подумать об этом. Птицы взлетели до небес, выбрались из той ямы, в которой сидели долгие годы. Но кто они теперь? Парни смеются, обзывая себя самыми разнообразными ругательствами в мягкой, завуалированной форме. Изощряются такими словами, что смех сдерживать просто невозможно. – Твердолобые! Непрошибаемые! – хохочет Хосок. – Тогда уже непробиваемые, – широко улыбаясь заявляет Чонгук, из личного опыта убедившись в этом. – Пули, – поправляет его Джин, – пуленепробиваемые. – Бантан бойз, – кривляется Тэхён вновь нарочно коверкая интонацию и тяня слоги как на каком-то батле. У кого-то уже проступили слезы, кто-то покраснел от постоянного смеха, Сокджин, кажется, отбил себе ногу, но вот Шуга заметно успокоился после последней фразы. – А мне нравится. – заявил он, предотвращая дальнейшие попытки развития этой темы. – Спроси еще раз. – обращается к Чонгуку. Парни выжидающе ждут, интересно, что там понравилось Лидеру, попутно восстанавливая дыхание. Девушки, кажется, в еще большей заинтересованности. – Орлы или Вороны? – исполняет просьбу Чонгук. Шуга хитро улыбается, делая паузу и пробегаясь взглядом по каждому из присутствующих, а следом заговорчески проговаривает: – BTS. У всех ступор. Кто-то даже подумывает, что это шутка, но молчание не затягивается надолго. Сокджин смекает достаточно быстро, поднимает бокал и скандирует «BTS», которое эхом находит отзвуки в разных голосах и звоне бокалов. Намджун, почувствовав шевеление под столом, находит там самое настоящее сокровище. Юнджи обижается на дядю, но с рук не слезает, рассказывает, как хотела напугать папу Юнги, а Джун одобрительно кивает, поощряя ее действия. Следом слышится наигранное возмущение Юнги и забавные комментарии других близких, а вместе с этим – нескончаемый смех.

Мир изменится, хочет он того, или нет. Ради тех, кто мне доверяет. Ради тех, кто устал от пустых обещаний. Ради счастья наших детей и тех, кто нам дорог. Я, Мин Юнги (Шуга), переверну этот гребаный мир с ног на голову и искореню тех, кто поставил себя выше нас. Мы все в одной лодке. Мы все из одной плоти и крови. Мы те, кто изменит этот Мир. Мы – BTS!