Академическое воспитание

Пройдя через турникет, я зашел в фойе консерватории. У меня не было первой пары, но я хотел подождать Максима и отдать ему джемпер, хотя, конечно, это был всего лишь предлог – я просто хотел увидеть его и хоть на мгновение прикоснуться к нему. Мне порой казалось, что, проведя какое-то время без него, я начинал задыхаться – настолько его присутствие было мне необходимо. - Привет! – поздоровались со мной два парня, идущие мне навстречу. Они казались смутно знакомыми. - Привет, - ответил, я, недоумевая – обычно в этих стенах меня не замечали. Спустя пару секунд я понял, что один из них с эстрадного отделения, а второй играет в группе вместе с Максимом. Я пожал плечами и решил не заморачиваться. Мне предстояло найти Максима, и я пошел к его расписанию. Узнав, что у него сейчас сценическая речь, которая обычно у четверокурсников проходила в малом зале, я пошел на первый этаж. Мне не хотелось привлекать к себе внимание, поэтому я сел на подоконник за два коридора до выхода из зала. Таким образом, Максим не смог бы пройти мимо меня, но и никто бы не понял, что я ждал именно его. Я достал учебник по истории исполнительного искусства и принялся повторять домашнее задание. Я так увлекся, что не заметил, как кто-то прошел мимо меня в сторону зала. Уловив движение краем глаза, я поднял голову и увидел, что это была Иона. Она свернула в соседний коридор и скрылась из виду. Настроение мигом испортилось – наверняка, она меня заметила, и от нее не укрылось и то, что вряд ли я сидел здесь просто так. Я глубоко вздохнул – скорее всего, она шла в кабинет своей преподавательницы по вокалу, который находился как раз в том крыле. В соседнем коридоре послышались шаги. - Максим! – раздался нарочито громкий возглас Ионы, и я напрягся, весь обращаясь в слух – терпеть не мог подслушивать, но сейчас просто не в состоянии был пропустить все мимо ушей. – Как дела? - Отлично, - голос Максима был достаточно сух, чтобы сторонний слушатель мог понять, что особого удовольствия разговор с королевой красоты ему не доставляет. Я улыбнулся. – Ты что-то хотела? - Да, - слышно было по голосу, что она улыбалась, и я представлял эту насквозь фальшивую улыбку так, будто видел ее на самом деле. – Хотела поблагодарить тебя. - За что же? В голосе Максима послушались явные скучающие нотки. - За то, что дал нам насладиться трагикомедией в двух действиях, - судя по голосу, Иона торжествовала, но я пока не мог понять, в чем именно заключалось торжество. Максим молчал, а я не видел его лица, поэтому не мог даже представить себе, каким был его молчаливый ответ. - Ну и? – наконец произнес он после длительной паузы. - Мы попросили тебя поиграть немного с Домбровским, и ты исполнил нашу просьбу сполна. Меня прошиб холодный пот: они говорили обо мне. О том, что все это время Максим играл с маленьким наивным мной. Но… это ведь сказала Иона, надо было всего лишь дождаться ответа Максима. Он сейчас скажет, что не понимает, о чем она говорит, и все встанет на свои места – она просто хотела нас поссорить. - А сейчас-то ты что от меня хочешь? Ледяным голосом Максима можно было заморозить целое королевство. - Я хочу, - внезапно сказала Иона серьезным голосом, без наигранного жеманства, - чтобы ты прекратил с ним играть. Воцарилась тишина. Я затаил дыхание, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик: «Пожалуйста, пусть это не закончиться! Ты ведь обещал!» - Хорошо, - равнодушно ответил Максим, и мое сердце упало куда-то вниз, разбиваясь на тысячу осколков. Я спрыгнул с подоконника и побежал. Совсем некстати закончилась пара – из классов начали выходить люди. Они косились на меня, а я не понимал, что им всем надо. Я бежал вверх, на третий этаж, в мой любимый класс, возле которого Максим ждал меня столько раз. Мне вдруг показалось, что я потерял что-то важное, и мне жизненно необходимо это найти. Я рванул дверь на себя и влетел в кабинет. На меня уставились две пары глаз – Мария Петровна заканчивала урок у какой-то вокалистки. - Дима, с тобой все в порядке? – Мария Петровна вскочила и сделала шаг в мою сторону, взволнованно глядя на меня. – Что случилось? Мой взгляд наткнулся на отражение в зеркале: оказывается, я плакал. Слезы текли по моему лицу, не останавливаясь. Я попятился к двери – зачем я вообще сюда пришел? Я не понимал, что происходит, что я здесь делаю и почему мне так хочется сдохнуть. Я выбежал из кабинета и побежал вниз. - Дима, постой! Дима! – донеслось до меня, но мне было все равно. Люди, люди, люди… Их было здесь слишком много. Я задыхался, мне нужно было на воздух. Я рванул через турникет, чуть не сломав его – только через пару секунд я понял, что нужно приложить карту. Видимо, консьержка поняла это чуть раньше, потому как лампочка засветилась зеленым, и я вылетел на улицу. Снег хрустел под моими ногами, я бежал по улице, свернул в переулок и продолжал бежать, пока не закололо в боку. Тогда я шел. Моя куртка была расстегнута, но я не чувствовал холода – холод внутри был во много раз сильнее. Остановился я только на мосту. На другом берегу начиналась промышленная зона, поэтому днем здесь обычно никого не было – туда и обратно по мосту ходил транспорт только утром и вечером. Я забежал на середину и перегнулся через перила. Слезы текли по моим щекам и с огромной высоты падали в реку, а я завороженно наблюдал за их падением. Все, что я чувствовал до этого, было просто чьей-то жестокой игрой. Не было у нас ни будущего, ни настоящего – и даже прошлое было обманом. Максим… Неужели он не понимал, что своими руками ломает меня, или ему настолько безразлично, что со мной будет? Как можно было подделать то, что я видел в его глазах: желание, нежность, заботу? Как можно делиться теплом своей души с тем, кого планируешь сломать? Я наклонился еще ниже, и пропасть внизу показалась мне не такой уж отталкивающей. Было ли вообще на свете что-то, страшнее предательства того, кому доверяешь больше, чем себе? Я закрыл глаза и разжал пальцы, заледеневшие от прикосновения к замерзшим перилам. Поперек моей груди сомкнулось кольцо из рук, и я вздрогнул от неожиданности. - Куда-то собрался? В мою макушку уткнулись чьи-то губы, грея своим дыханием. - Что ты здесь делаешь? – произнес я замерзшими губами. – Пришел понаблюдать за последним актом? - О чем ты? – устало спросил он, застегивая мою куртку, а из моих глаз с новой силой потекли слезы. - Я слышал твой разговор с Ионой, - сквозь пелену из слез я смотрел в хмурое небо, подходящее для разворачивающейся трагедии. - О Боже… - я как будто видел, как Максим закатывает глаза. – И ты решил, что все понял? - Понимать там было нечего. Ты сказал, что наигрался со мной, или не так? - Что именно я сказал? Я не понимал, зачем он еще раз заставляет меня переживать этот кошмар. Как будто одного раза мне не хватило. - Она сказала тебе прекратить играть со мной, а ты ответил: «хорошо». - Я так легко согласился, - сказал он, улыбаясь куда-то мне в затылок, - потому что то, что она просила, было очень легко осуществить. - То есть ты признаешь, что… - начал я возмущенно, но он перебил меня: - Что я с тобой уже давно не играл. Я заткнулся, осмысляя сказанное им. - Ты хоть представляешь, как это все представляется мне? Каким я вижу тебя? – тем временем продолжал он. - Каким? – спросил я непослушными губами – все лицо щипало от пролитых слез, замерзших и въевшихся в кожу маленькими иголочками. Я даже боялся представить, как я сейчас выгляжу – хорошо, что Максим стоял сзади и не видел моего опухшего лица. - Когда я видел тебя в коридорах консерватории, ты представлялся мне сказочным существом, - он прижал меня к себе ближе, чтобы согреть или чтобы не дать мне сопротивляться его притяжению. – А твой голос еще больше усиливал это впечатление. Когда ты пел на сцене, я видел в тебе ангела, сошедшего с небес на землю. А потом, когда твои одногруппницы попросили меня соблазнить тебя, чтобы ты не зазнавался, я схватился за эту возможность, чтобы иметь возможность приблизиться. Он замолчал, собираясь с мыслями. - Мне очень жаль, что я так поступил с тобой, - продолжил он после небольшой паузы. – Потом, когда я встречал тебя в коридорах, я хотел тебя, но одновременно боялся дотронуться – мне казалось, я могу сломать тебя. Ты был для меня хрупкой фарфоровой статуэткой, к которой мне было стыдно прикоснуться своими руками, которыми я когда-то прикасался к кому-то еще… А когда ты ответил мне взаимностью, я понял, что вот оно, счастье, в моих руках… Я кусал губы, не зная, верить ли мне всему, что говорил Максим, но вот мое глупое сердце уже давно все простило. - Если то, что ты говоришь сейчас – неправда, то я умру от боли, понимаешь? - Я люблю тебя, - вместо ответа он выдохнул мне в ухо, а у меня в голове взорвалась сверхновая, рождая что-то, чему я пока еще не мог поверить. Я резко развернулся в плену его рук и заглянул в его глаза, светящиеся сейчас не хуже звезд. - Повтори, - еле смог прошептать я непослушными, потрескавшимися на морозе губами. - Я люблю тебя, - произнес он и поцеловал меня в уголок губ, собирая скатившуюся слезинку. Я закрыл глаза, отдаваясь его теплым объятьям. Его руки поправляли на мне одежду. Он обнял меня за плечи, и мы медленно побрели по дороге. - Замерз? – тихо спросил он, и я только тогда заметил, что меня бьет крупная дрожь. - Немного, - я посмотрел на свои заледеневшие пальцы. Он взял мои руки в свои теплые ладони, отогревая их. А вместе с ними и мою душу.