Академическое воспитание

Первая пара закончилась, и я шел в столовую, в надежде встретиться с Максимом, потому что телефона его у меня все еще не было, а увидеть его хотелось немного больше, чем очень. В фойе стояли преподаватели, с которыми я вежливо поздоровался, и уже хотел было пройти мимо, как меня окликнули. - Домбровский, зайдите после третьей пары в триста двадцатый! Мария Петровна была явно не в духе, только в этом случае она обращалась ко мне по фамилии. Я кивнул, пробормотав, что, конечно, зайду, и поспешил смыться. Максима в столовой не было, и я просто выпил купленный там пакетик сока. Теперь меня беспокоила моя преподавательница. Я же был одним из лучших студентов – что я уже мог сделать не так? Предаваясь этим безрадостным мыслям, я просидел следующие две пары. Как ни странно, на меня вообще не обращали внимания – видимо, я выглядел слишком уж задумчивым. На третий этаж я поднимался с нежеланием, но, все же, остановившись перед дверью кабинета, постучал. - Войдите! – донесся до меня голос Марии Петровны. Я вошел в кабинет и поздоровался. Мария Петровна отложила свои бумаги и посмотрела на меня поверх очков. - Мне сказали, в филармонии ты выступил просто превосходно. - Ну, - я пожал плечами, не зная, что ответить. – Если сказали… - Как твой молодой человек? – перебила она меня. - Что? – я удивленно смотрел на нее. – Я не понимаю вас… - Концертмейстер филармонии, моя знакомая, говорила о каком-то молодом человеке, который подарил тебе цветы, а после концерта вы вместе ушли домой. Я молчал, а она гипнотизировала меня взглядом. - По описанию – копия Максим Слуцкий, - продолжила она. - Он пришел послушать концерт, - я отвел взгляд. - И подарить цветы. - Это общепринятая практика, независимо от пола исполнителя и слушателя. Мне человек десять подарили цветы. - Вся филармония видела, как, цитирую, «молодой человек смотрел на Диму влюбленным взглядом». - Они ошиблись… - Ну, влюбленным или каким-то еще – это большой вопрос. Но мне пришлось доказывать, что Слуцкий просто твой друг! – она повысила голос, сверкая глазами из-под стекол очков. - Он мне не друг, - я отвернулся к окну. - Прости, что? – нарочито громко переспросила Мария Петровна. – Я не ослышалась? - Он. Мне. Не. Друг, – повторил я каждое слово в отдельности. – И мы не встречаемся. - И что же вы тогда делаете? – по-видимому, она уже отчаялась понять, что происходит. – Как это теперь у вас называется? - Он мне никто, Мария Петровна. Мы просто изредка общаемся. - Дима, послушай меня. На эстраде сейчас все толерантны до крайности, так что эта интрижка может вполне пойти Максиму на пользу. А вот твою карьеру она может разрушить на корню. Даже твой голос тебя не спасет. Волна злости вдруг поднялась в моей душе. - Так что же? – я повысил голос, повернувшись к преподавательнице и сверля ее гневным взглядом. – Мне теперь не жить? Не быть счастливым? - Счастливым? Ты хочешь сказать, что со Слуцким станешь счастливым? Не целясь, она попала в яблочко. О каком счастье может идти речь, если наши отношения – всего лишь его маленькая затейливая игра? Мои иллюзии со звоном осыпались на пол. - Это неважно, - я снова отвернулся от нее, раздавленный и опустошенный. – Я хочу жить сейчас. - Дима, - она встала, пытаясь, видимо, сгладить ситуацию, - подумай и взвесь все, прежде чем совершать необдуманные поступки. - Это какие же? – моя бровь взлетела вверх. - Прежде чем переходить… эм… - она замялась, - к более близким отношениям… Я фыркнул и еле сдержал себя, чтобы не рассмеяться вслух. Подхватил портфель и надел его на плечо. - Боюсь, вы опоздали со своими советами. Под ошарашенным взглядом Марии Петровны я вышел из кабинета, хлопнув дверью. Наверное, Максим действительно плохо влиял на меня – я никогда раньше не замечал в себе склонности к театральным эффектам. Я даже улыбнулся: мы с ним смешивались, делясь друг с другом частичками себя – когда два человека вместе, они не могут остаться такими же, как были до того, как встретились. Мне нужно было увидеть его прямо сейчас – увидеть и доказать самому себе, что я не придумал нас, что это все было на самом деле. Нужно было убедиться, что он – тот человек, которого я буду любить всю жизнь, и убедить его – что я тот самый человек для него. Я хотел исполнить все его желания, и по крайней мере одно я точно знал. Мне не понадобилось много времени, чтобы добраться до расписания эстрадного отделения на втором этаже, но, как оказалось, пары у четвертого курса закончились двадцать минут назад. Я разочарованно вздохнул: моя необходимость увидеть Максима возросла вместе с невозможностью это сделать. Опустив голову, я понуро побрел в направлении лестницы. - Не меня ищешь? – я обернулся, услышав звук торопливых шагов за спиной. Успел увидеть довольную улыбку, прежде чем меня схватили и закружили. Я вскрикнул и обхватил руками шею Максима, улыбаясь. - Ты что делаешь? – полушепотом произнес я. – Нас могут увидеть! - И что? – Максим, наконец, поставил меня на землю. – Ничего такого здесь нет. Я тут же оказался прижат к его груди, а его губы завладели моими, не оставляя мне времени на раздумья. Я жарко отвечал на поцелуй, возбуждение завладело моим сознанием, и Макс, я знал, чувствовал то же самое. - Максим, - я отстранился на пару сантиметров и посмотрел ему в глаза. – Давай найдем кабинет… Ему не нужно было повторять дважды. - Идем, - он схватил меня за руку и потащил за собой по коридору к дальнему кабинету. – Здесь обычно не заперто. Мы ввалились в небольшую аудиторию, судя по нотной доске, класса сольфеджио. Макс прижал меня к двери, с грохотом закрывшейся под весом наших тел. Сладкие губы, доводящие меня до исступления, руки, блуждающие под моей одеждой, расстегнутые пуговицы моей рубашки… - Стой! – я выскользнул из его объятий и остановился в полуметре от него. – Повернись ко мне. Он повиновался, и я сделал шаг к нему, пока он недоумевал по поводу моих действий. Я положил руки на пряжку его ремня и принялся его расстегивать. - Это мой сюрприз, - я улыбнулся и потянул вниз его джинсы вместе с бельем. Дыхание Максима участилось, и он положил руки мне на бедра, поглаживая, но не предпринимая никаких активных действий. Я посмотрел вниз: между наших тел гордо возвышался немаленький член Максима, а капля смазки стекала с его головки. Внизу моего живота разлилось тепло, когда я представил, что, наконец, попробую его на вкус. Я перевел взгляд на лицо Максима и медленно опустился на колени, не разрывая зрительного контакта. Его выражение сменилось на удивленное, а член дернулся, словно в предвкушении наслаждений. - Малыш, ты правда хочешь?... Он не стал уточнять – все и так было понятно. Его голос стал хриплым от возбуждения, и я был готов сделать все что угодно, чтобы услышать его стоны. - Я хочу исполнить твое желание, - произнес я полушепотом и обхватил губами головку. В тот же миг раздался протяжный стон, а на мою макушку легла рука, которая, впрочем, и не думала управлять происходящим, а только перебирала мои волосы. Мой язык прошелся по уздечке и слизал каплю смазки. Вкус был терпким и необычным, но совсем не противным, как я боялся. Я начал посасывать головку, лаская ее во рту языком. Я понятия не имел, как это делается, да и сам такого никогда не испытывал, но очень надеялся, что мои старания ему хоть немного понравятся. Мои губы плотно сжались вокруг его члена, и я стал водить ими по его стволу, слушая хриплое дыхание Максима. Я и сам был порядком возбужден, поэтому, когда я застонал, он отозвался таким же протяжным стоном. - Да, вот так, малыш, - он грубо схватил меня за волосы, и я напрягся, испугавшись, что он сейчас сорвется и сам начнет трахать меня в рот, но неведомо каким усилием воли он разжал пальцы и снова предоставил мне свободу действий. Я впускал его член все глубже, иногда цепляя зубами, отчего он шипел, но, казалось, ему даже нравилось мое неумение. Глубоко вздохнув, я направил его инструмент себе в горло и почувствовал, как он проходит все дальше, между голосовых связок, как и хотел Максим. Видимо, с первого раза это сделать все же труднее, чем представлялось: он задел язычок, и я резко отпрянул, кашляя и еле сдерживая рвотный рефлекс. Из моих глаз потекли слезы, и я пришел в себя только через пару секунд, когда почувствовал, как что-то теплое потекло по тыльной стороне моей ладони. Я поднял глаза и увидел, как Максим с хриплым стоном привалился к шкафу, рукой помогая себе закончить. Я ошарашенно наблюдал за этим, сидя на полу не в силах пошевелиться. Через пару секунд Макс пришел в себя, и выражение на его лице сделалось виноватым, когда он увидел, что моя рубашка была вся покрыта следами его наслаждения. - Прости, - он кое-как натянул джинсы, присел рядом со мной и провел рукой по моей скуле. – Это было волшебно. Я не ожидал… - Ну да, - пробормотал я, все еще немного в ступоре. – Я весь в твоей сперме… - Блин, - он стащил с себя джемпер, оставшись в одной футболке. – Раздевайся. Пойдешь в моем. - Правда? – я завороженно наблюдал за тем, как приподнимается его футболка, оголяя рельефный живот, и в который раз завис. Поняв, что от меня требовать каких-либо осмысленных действий сейчас бесполезно, он сам начал расстегивать манжеты моей рубашки. - Правда. Помоги мне, сюда может кто-то прийти в любую минуту. Здесь даже замка нет. Я тут же отвис и бросил взгляд на дверь, в которой вместо замка зияло небольшое отверстие. - Ты зачем тогда меня сюда притащил, извращенец?! – накинулся я на Максима, лихорадочно стаскивая свою рубашку и натягивая его джемпер. Согретый теплом его тела и источающий его ни с чем не сравнимый аромат. Макс рассмеялся, прижимая меня к своей груди и целуя в макушку. - Ты же сам сказал «найди кабинет». Этот был не заперт, - он укусил мое ухо и полушепотом произнес, запуская свои похотливые пальцы под ремень моих джинсов: - Я тоже хочу сделать тебе приятное… - Охренел, что ли? – взвизгнул я, подскакивая и отлетая от него в другой угол кабинета, на всякий случай, поближе к двери. – Ты вообще соображаешь?! Или забыл, что здесь как бы нет двери? Я не собираюсь участвовать в твоих экзгибиционистских фантазиях. Я сложил руки на груди и нахмурился, что, видимо, развеселило его еще больше, потому что он встал и с улыбкой подошел ко мне. - Хорошо, но, так как ты исполнил уже одну мою фантазию, - он прижал меня к двери, навалившись всем телом, - у меня появилась другая. – Он легонько чмокнул меня в губы и перешел к шее, прикусив кожу за ухом. – Хочу вылизать твою сладкую дырочку. Я покраснел, кажется, вместе с волосами. - Ты, - возмущенно прошептал я, чувствуя, как его язык, выписывая какие-то сложные фигуры, спускается ниже, к моим ключицам, - мерзкий, - он просунул холодную ладонь под одежду и прошелся пальцами по пояснице, - гадкий, - он вжался пахом в мое бедро, демонстрируя, что снова готов к подвигам, - отвратительный, - вторая рука скользнула сзади в мои джинсы, облапывая ягодицу и запуская пальцы между половинок, - извращенец! – простонал я, закрывая глаза, вжимаясь в него всем телом и разрешая делать со мной все, что ему захочется. - Пора, - все части его тела, окутывавшие меня со всех сторон, вдруг исчезли из моего пространства. Я открыл глаза, разочарованно вздыхая. - Идем, - он открыл дверь, взял меня за руку и потащил наружу, хитро улыбаясь. - Скотина! – с чувством произнес я, чувствуя, что возбуждение никуда не делось. Он резко остановился, так что я впечатался в него, и обнял меня за талию одной рукой, глядя мне в глаза. - Это чтобы ты ждал нашей следующей встречи. Надо ли говорить, что ночью, запершись в своей комнате, я раза три вспоминал о его поцелуях, руках и хриплом голосе, вжимаясь носом в его джемпер, а после, окончательно вымотавшись, заснул с ним в обнимку.