Спасай меня

Саймон Лис Твое задание – сделать два глубоких пореза на одном из запястий. Саймон Лис Уверен, что всё еще хочешь оставаться в игре? Никита Казанцев Да, но даже если бы я и хотел выйти, ты же сам говорил мне, что нельзя. Саймон Лис Возможно, они не заметят пропажи одного человека… Никита Казанцев Конечно, заметят, что за бред! И прекрати меня уговаривать выйти, что с тобой, блин, не так? Никита Казанцев Может, мне изменить тебе и найти другого куратора? :* Саймон Лис был в сети 5 минут назад Никита Казанцев Детка, ну, не обижайся, я пошутил! Никита Казанцев *Приложение – нечеткое изображение руки, рукав грязно-зеленого свитера вокруг которой кажется просто огромным. Ближе к запястью находятся два действительно глубоких, пугающе выглядящих пореза.* *** Дима Стоцкий Артем, это уже клиника, правда. Он реально делает всё, что я говорю. Артем Шестаков Какой ты невежливый, Дим! Даже не поздоровался! А насчет того, что он всё выполняет – это как раз-таки то, что от него требуется. Умный мальчик. Дима Стоцкий Ты не понимаешь! Я думал, что он испугается задания и выйдет из всего этого дерьма, но он только что мне скинул фото, где реально глубоко порезал запястье. Это уже совсем не смешно, даже для тебя. Артем Шестаков Да нет, ты не прав, мне довольно забавно. Артем Шестаков А из игры он не выйдет. Конечно, ему ничего не будет, никаких последствий, как если бы он действительно был под контролем всей этой организации. Но он-то этого не знает. Да и, тем более, бомжик вроде действительно хочет сдохнуть. Дима Стоцкий Это пиздец, Артем. Ты больной ублюдок. Я не буду это больше делать. Артем Шестаков Ты мне говорил то же самое буквально пару дней назад, и смотри, куда мы пришли. Нет, Дима, ты будешь продолжать это делать, ведь интересная информация о твоих не совсем обычных наклонностях всё еще у меня под рукой, как и номер телефона твоего отца. Да и какая тебе разница? Всё равно парень сдохнет, и даже если ты пропадешь, он просто найдет себе другого куратора и суициднится под его начальством. Дима Стоцкий Гори в аду. *** Ненавидящим взглядом Дима уставился в экран смартфона, с трудом сдерживая желание познакомить его со стеной. Никите действительно нужна была помощь, но настоящим психом тут был Артем, и ему было самое место в палате для буйных. С недавнего времени одна лишь мысль об однокласснике-садисте сопровождалась жаждой удушить его голыми руками. Но на практике ничего против Артема Дима предоставить не мог. Он был у него на крючке. Отец бы не понял. Он бы не бил его, не кидался посудой, как это показывают в фильмах… Но никогда бы не заговорил с ним, как делал это раньше. Никогда бы больше не позвал нарвать цветов для мамы, пока садовник не видит, никогда бы не стал рассказывать ему о своих школьных проделках, никогда бы не потрепал по голове после очередного хоккейного матча со словами «я тобой горжусь, сын»… Всё бы стало по-другому. И Дима не мог, просто не мог это потерять. Обуреваемый бешеными стаями мыслей, Дима и сам не заметил, как с силой впечатал кулак в стену, лишь через пару минут отстраненно подумав о боли в костяшках. Чувствует ли себя так же Никита, причиняя себе боль?.. Лезвие бритвы, только что использованное не по назначению, холодно блеснуло серебристой поверхностью. Дима ничего не выражающим взглядом смотрел на свое запястье, посередине которого, так же, как и на присланной ему картинке, расползлась кровавая полоса. Он не знал, чувствует ли Никита то же самое. Может, парень вообще мазохист. Сам Дима ощущал лишь ничем не замутненную ненависть. К себе – даже больше, чем к Артему. Он не был мазохистом. Это было наказанием.