Жертва

      Я родился и живу в маленькой деревушке у моря со странным названием « Наскалье ». Одним словом, здесь совсем не курорт. Большую часть года местные жители мерзнут на морских ветрах, либо мокнут и заболевают от повышенной сырости. Солнечные деньки в Наскалье — большая редкость.        Главное занятие наших жителей — ловля рыбы. Самые отважные ныряют за жемчугом и всегда находят, но эта работенка очень опасная. Через несколько лун жрец проведет обряд Посвящения, я стану мужчиной и тоже буду ловцом жемчуга. Правда моя сестра не одобрит такого занятия, но это всегда было моей мечтой.       Моя сестра — лучшая ткачиха и швея в деревне. А еще она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. У нее глаза цвета спокойного океана в солнечный день, а волосы оттенка песка. Старейшина Джон говорит, что Летисия очень похожа на нашу маму, которая умерла семнадцать зим назад, когда рожала меня. Вскоре после этого наш отец-рыбак вышел в море в шторм и не вернулся…       Все эти годы сестра заменяла мне родителей. Она научила меня хорошо плавать, стряпать еду, немного писать и читать, а главное, видеть в людях хорошее.       В Наскалье очень мало юношей и девушек моего возраста, но и с ними я не общаюсь. Когда мы были детьми, мальчишки часто дразнили меня из-за моих длинных золотистых локонов и хрупкого телосложения. С тех пор я так и не смог найти с ними общий язык. Мне не уютно в их компании, я больше люблю в одиночестве побродить по скалам или послушать рассказы жреца.       Летисия хочет, чтобы я после обряда Посвящения стал учеником жреца и потом занял его место. Я же хочу быть ловцом жемчуга. Амадис рассказывал мне про всякие ужасные существа, обитающие в пучинах моря, и я хочу увидеть это все своими глазами. А вообще, я не хочу становиться следующим служителем Морского Владыки. Хотя этот жрец говорит, что у меня какой-то талант к предсказаниям, но это полная чушь. Правда, то, что я говорю, сбывается, по мне, так это случайность.       В моей деревне поклоняются огромному кракену — Морскому Владыке, который дает нам богатый улов, спокойную погоду и безопасность рыбакам в море. За это жрец должен раз в пять лет приносить в жертву девственного юношу.       Говорят, что кракен всплывает на поверхность, похищает связанного мальчика с алтяря на скалах, уносит в морские глубины и дарит ему вечную жизнь. Но я не особо верю этим россказням; ведь никто больше не видел этих юношей, они так и не вернулись. Кракена тоже никто не видел; все боятся и расходятся до того, как он появится. Даже жрец Амадис.       Завтра ночью будет голубая луна. Завтра жители Наскалья принесут жертву Морскому Владыке.

***

      Я сидел на холодном полу и задумчиво перебирал в корзинке мелкие раковинки. Мысли о завтрашней ночи не давали мне покоя, а в голове возникали сотни красочных образов морских жителей, рассказы о которых я так любил. Жрец Амадис поведал мне несколько историй о сиренах, глаза которых цвета янтаря, а волосы искрятся аметистами на солнце. Их пение настолько прекрасно, что любой, услышавший его, умирает от наслаждения. Интересно, а если я стану ловцом жемчуга, удастся ли мне хоть одним глазком взглянуть на сирену? — Фрей… Фрей, — выдернул меня из мыслей голос Летисии. Я поднял глаза на нее. — Ты отобрал раковинки, которые я просила? — спросила сестра с полуулыбкой. Я подал ей корзинку. Этими раковинками Летисия украсит ритуальную рубаху для завтрашней жертвы. — Спасибо, — поблагодарила она меня. Я улыбнулся в ответ. — Летисия, как ты думаешь… кого отдадут кракену? — задумчиво спросил я. — Не знаю, моя душа. Надеюсь, это будет Готфрид, — ответила она, лукаво блеснув глазами. Я рассмеялся. Рыжий Готфрид был ужасным задирой в свои шестнадцать, и мы с сестрой недолюбливали его за постоянные издевательства надо мной. В свои семнадцать я был слишким тихим и слишком изящным, в отличие от моих сверстников. — Сегодня жрец достанет имя из чаши на собрании всей деревни, — серьезно сказала сестра и замолчала на минутку, чтобы вставить нить в иглу. — Тебе, моя душа, тоже придется присутствовать там, — продолжила Летисия, вышивая на рукавах рубахи особый узор. — Знаю, — быстро отозвался я. — Ведь это чисто для вида, да? — в очередной раз спросил я ее. — Ну конечно, — успокаивающе ответила она, слегка потрепав меня по щеке.       Мне всегда это жертвоприношение казалось чем-то ужасным и очень жестоким, но это уже стало традицией, которая сохраняла мирное сосуществование жителей Наскалья и кракена. Это была еще одна причина, почему я не хотел становиться служителем Морского Владыки.       Я не мог быть принесенным в жертву, потому что жрец хотел взять меня в ученики и даже поставил клеймо, хотя никто не знал, что я все равно пойду в ловцы жемчуга. Я задумчиво осмотрел белесый шрам на запястье в виде рунической «А». Выходит, я буду просто делать вид, что принимаю участие в выборе…       Я подошел к окну. Солнце уже клонилось к закату, а значит, скоро будет собрание деревни.