Время полдника, Куроко.

Молча следуя за сокомандниками по уже довольно тёмной улице, Куроко тихо радовался победе над сильными противниками. Команда из людей, которых он как минимум уважал, с которыми, как говорится, пуд соли съел, победила. В такие моменты, в моменты триумфа, Куроко казалось, что жизнь наполнялась чем-то невидимым и прекрасным. Удивительным. Счастьем? Общим счастьем. Ведь каждый из них приложил великое множество усилий, чтобы добиться этого. Хоть манеры американцев и вызывали в нём немое раздражение, которое проявлялось, разве что, складочкой между бровей, он старался не показывать этого. Фантом считал глупым это бесполезное эмоциональное состояние. Особенно по отношению к американским «аборигенам». Да, всё-таки, проиграть им было бы крайне унизительно. И сейчас они, будто стая озлобленных шакалов, сидели на поребрике одного из дворов, мимо которого проходила ликующая команда. Игроки «Jabberwock» громко, но невнятно переговаривались между собой о чём-то на плохо знакомом для Куроко языке. Английский? Они озлобленно поглядывали в их сторону. Да, обе команды вложили немало сил в эту битву. Неудивительно, что они так отреагировали на проигрыш. Удача ли помогла юным японским баскетболистам? Или же заложенный в каждого из них талант? Или отточенное мастерство? Тецуя мог только предполагать, запивая свои рассуждения молочным шейком под радостный гул его команды. Если плохо знать этого голубоволосого юношу, то можно было бы предположить, что он вообще никак не относится к этой толпе вопящих дебоширов. Но они были ему гораздо ближе, чем могло бы показаться на первый взгляд. И даже на второй. Мурасакибара буквально на секунду обернулся, чтобы проверить, идёт ли Куроко за ними. Убедившись в этом, он отправил очередную сладость в рот и высказал своё мнение по поводу игры, даже не удосужевшись сначала прожевать пищу. — Твоё поведение только доказывает твои умственные отклонения, нанодаё, — Недовольные возгласы Мидоримы ни с чем нельзя было спутать. Беззвучно улыбнувшись в кулак, Куроко стал ожидать реакции от того, кому это высказывание было посвящено. Но её не последовало. Атсуши лишь неоднозначно пожал плечами. Всегда поражало то, как ему удаётся быть таким беспристрастным ко всему вокруг. Будто течение времени и пространства для него существуют отдельные. И до сих пор не ясно, как ему удаётся как-то сосуществовать в коллективе. Хотя, если брать в учёт его мощное, разрушающее все границы возможного, поведение на поле битвы, то повадки повседневной жизни кажутся незначительными казусами. В любом случае, к этому можно привыкнуть. Большой ребёнок с большим потенциалом. И столь же большей ленью. Куроко помотал головой. На фонарном столбе как раз кстати висели часы. 20:34. Неужели они и правда так долго «отмечают» победу? Аккуратно ухватив Кагами за локоть, парень настойчиво подёргал его вниз. Ровно до тех пор, пока от Кагами, бурно спорящего с Аомине, не последовала реакция в виде слегка опущенной головы. Настолько, чтобы он мог услышать тихий голос товарища. — Чего тебе? — Кагами-кун как всегда краток и суров. Юноша помнит время, когда они только познакомились. Из него тогда, как и сейчас, в принципе, потенциал и желание успеха буквально били ключом. Глаза его, за столько времени, не утратили свой азартный блеск. Это не могло не радовать. Видя, как приятель спешит, дабы не отставать от дискуссии с остальными игроками Поколения Чудес, Куроко не стал долго тянуть. Коротко шепнув на ухо о том, что ему пора бы идти, он вежливо попрощался с остальными. И, наотрез отказавшись от сопровождения до дома, направился в один из переулков, который являлся кратчайшим путём к его месту проживания. — Не беспокойся, Кагами-кун, я живу в нескольких кварталах отсюда. Развлекайся, пожалуйста, — манерно поклонившись, он зашагал чуть увереннее. Возможно его уход заметили не все. По крайней мере, не сразу. Что не удивительно, ведь сейчас у ребят начались обсуждения несовершенств в тактике противников. А на эту тему каждому есть, что сказать. — Да не беспокоюсь я, идиот, — раздражённо фыркнув, он пнул Аомине, которой незамысловатым жестом прощался с Куроко, — Не тормози, Ахомине! Тащишься как черепаха. — Черепаха, говоришь? — на лице мулата появились нотки негодования, — Не вижу смысла спорить. Видишь тот столб? Четырёхглазый! — крикнул он в сторону Мидоримы, — Засекай время, — сказав это, он рванул с места, словно хищник, увидевший жертву. Не желая уступать, Кагами тут же погнался за ним. — Как дети малые, ей богу… — устало потирая переносицу правой рукой, пробурчал зеленоволосый, под тихий хохот Кисе. Хоть парень и разговаривал в этот момент с Момои, но прекрасно слышал весь разговор приятелей. Куроко эту сцену уже не видел. Он шёл молча, прожигая асфальт взглядом. Его томили воспоминания и размышления о Тейко. О коллективе, в котором он впервые почувствовал себя нужным звеном. В коллективе, в котором ощутил этот неповторимый вкус победы. Хоть он почти никогда не придавал этому значения, но… Эти люди действительно ему близки. Представить будни без ворчания Кагами, без кокетливых шуточек Кисе, без трепетной заботы Момои… Сложно. Можно сказать, почти невозможно. А Аомине? Мидорима? Акаши?.. Все они… Все они наполнили юность робкого парня чем-то особенным. Каждый из них оставил свою печать на сознании парня. Как сложилась бы жизнь Куроко, если бы он не решил пойти в Тейко? Даже думать об этом не хотелось. Его устраивало абсолютно всё. От размышлений его прервал резкий звук фальшивого кашля. Куроко медленно поднял голову. Вот чёрт. Он не заметил, как оказался в кругу своих противников, которые, словно коршуны, медленно ходили вокруг него, неистово приближаясь с каждым шагом. Как назло, ближайший фонарь находился метрах в трёхсот от них. Мрак, внезапно нависший над ними, насторожил Куроко. Нэш, их безусловный главарь, оперевшись на биту для игры в бейсбол, абсолютно спокойно улыбался. В лёгкой панике глаза Куроко забегали, чтобы найти путь отступления, как говорится, на всякий случай. Самое ужасное заключалось в том, что ему не удалось. Безмолвное напряжение между ними росло с каждой секундой. Но юноша старался сохранять спокойствие и самообладание. В таких ситуациях это очень важно, считал он. Были слышны лишь отголоски воплей Кисе и смех Кагами вдалеке. Кажется, Аомине надоело слушать его шуточки. — Неужто это тот птенчик с площадки? — первым нарушил молчание Нэш, — Рад видеть тебя. Что привело тебя в это место в столь поздний час? Не боязно одному-то? — Даже максимально вежливая интонация не смогла скрыть сакразм, которым он подпитывал свою речь, словно змея ядом. Мотив подлавливать, по факту, самого слабого члена команды были не ясны Куроко. Поэтому он осмелился как можно спокойнее, во избежание неприятных ситуаций, поинтересоваться этим. Хоть и заранее понимал, что адекватного ответа вряд ли дождётся. — Да просто так, — нетерпеливо, с презрительной усмешкой ответил грубым басом Зак. — Нам показалось, что тебе будет интересно провести время в компании с нами, — подозрительно мягко процедил Нэш, — Верно, парни? В ответ последовали лишь короткие кивки и тихие ухмылки. –Кстати, крича с трибун ты как-то увереннее выглядел, — Ник внимательно осмотрел с ног до головы бледноватое тело Куроко, от которого так и веяло неким страхом, — Ты молчалив. Что-то не нравится тебе в нашей компании? — Наигранно поинтересовался он. Им доставляло лишь удовольствие наблюдать за нарастающим страхом оппонента. Что может быть интереснее, чем смотреть, как мучается жертва перед неминуемым концом? Растягивая удовольствие своих мыслей, он невольно облизнул верхнюю губу, коварно прищурившись. — Посмотрим, как ты кричишь вне трибун, — с долькой кровожадного прищура добавил Сильвер. Куроко понял, что стычки не избежать. И без того тусклый свет фонаря начал вздрагивать, иногда мерцая. Гробовую тишину этого переулка разбавлял лишь редкий лай собак. В последний раз оценив возможные варианты исхода событий, но поняв, что круг слишком тесен, чтобы выгодно прорваться, он решил положиться на удачу. Куроко отважно метнулся назад, надеясь преодолеть препятствия в виде Аллена и Ника. Он надеялся на возможность догнать своих сокомандников. Ведь… Всё же один на один с ними — невозможно. Тем более, нет у них правил. Нет морали. С ними даже говорить порой бесполезно, что уж говорить о каких-то бессмысленных разборках. Ника удалось весьма удачно толкнуть, едва-едва освободив себе путь. Осталось лишь приложить побольше усилий к бегу… Удар. Глухой удар битой по голове сбил Тецую с ног, заставив разодрать ладони до крови об асфальт. Резкая боль в затылке медленно сменялась пульсирующими, сводящими с ума, волнами.. На макушке? Лбу? В висках? Казалось, это чувство пронзило всё тело юноши. Время будто остановилось. Не слышно больше лая дворовых псин. Нет больше света фонаря вдалеке. Есть только какой-то одобрительный смешок позади него. Приподнявшись из последних сил, и едва устояв на ногах, Куроко схватился ладонями по бокам, казалось, раскалывающейся на две части головы. Кровь. По рукам до самого локтя текла кровь. Понять, что это была именно она, Куроко помогло ещё не покинувшее его обоняние и интуиция. Вскоре эта тёмная жидкость залила ему футболку, словно пот, после тяжёлой тренировки. Но Тецуя уже не чувствовал это. На время сознание покинуло его. А это он сумел осознать лишь по яркому, слишком яркому источнику света, который резал его глаза, словно канцелярский нож, который появился из ниоткуда. Рефлексы заставили его руки начать двигаться, что вызвало дикую боль. Снова боль. Судя по запаху прогнившей древесины и прочих отходов, они явно уже не на улице. Неясно, где эта бешеная шайка шлялась, чтобы найти такое… Такое неприятное место в его родной Японии. Адская боль в голове ни на миг не собиралась покидать парня. –Ха, гляди, очухался птенчик. Голос был грубым и низким. Сильвер? Аллен? Или кто… Он уже не понимал. В голове кроме боли было ещё и сожаление. Надо было идти вместе с ними… С ними… С кем? Напрячь память он не успел — на прикованную к стулу руку взгромоздили непонятно откуда взявшийся кусок бетона. До ушей парня донёсся хруст собственных костей под тяжестью этого материала. Пястье раздробило, так сказать, вдребезги. Из повреждённой вены начала хлестать кровь. Уже не сдерживаясь, Куроко завопил, что есть мочи. Из глаз его брызгнули слёзы безысходности. Невыносимая боль заставила его потерять самообладание и часть рассудка. Мысли разбежались, словно тараканы при свете. Он понимал, что на этом всё и закончится. Живым ему отсюда не уйти. За спиной тихий смех, смешавшийся с журчанием канализации. С потолка ритмично капало что-то прохладное. Куроко даже не заботило, что именно. — Ой, кажется, пасы он больше не сможет давать. Бедный, бедный мальчик, — Сарказма в голосе человека было столько же, сколько крови на висках Тецуи. От этих наигранных фраз хотелось блевать. Но не только от них. Запах собственной крови, привкус железа на губах, канализационная вонь… Всё это давило. Как физически, так и психологически. Понимая, что просить о пощаде, как это делают обычно в тематических мангах и детективах, бесполезно, голубоволосый лишь плотно сжал зубы. Он больше не чувствует кисть левой руки. Лишь давление бетонного бруска на ещё живых кусках собственного мяса. — Гляди, ему мало, — с очередной усмешкой добавил кто-то из них. — Да, ты прав, — после секундной паузы, человек фальшиво прокашлялся, — Ведь так? — теперь Он определённо обращался к Куроко. Но ответа Он не ждал. Ему это было не нужно. Он уже всё запланировал, — Что ж, как мы можем отказать нашему милому гостю в его скромных прихотях. Тебе же понравилось, да? — после секундной паузы, тот полу-шёпотом произнёс, — неси мой «полдник», Ник. Но не торопись, — Было ясно, что сказал он это с нескрываемым удовольствием. Единственное, что мог сейчас точно осознать Куроко, это то, что ночь будет длинной…