Время полдника, Куроко.

По лицу стекает ледяная вода вперемешку с кровью. Поёжившись, Куроко пытается открыть глаза. Однако, удаётся не сразу. Да, сломать такого человека как он — раз плюнуть. Сломать физически. Но духом он силён. Именно это и помогает ему из последних сил с каменным лицом смотреть на то, как смеются над лужами его крови американцы. Они, словно хищные звери, готовые в любую секунду, без капли чувства жалости, раздавить кого угодно. Считая себя самыми сильными, они не смирятся с заслуженным поражением. Им проще самоутвердиться за счёт других, как правило, более слабых. Признать чьё-то превосходство? Ни в жизнь. Это и ужасно. Словно в тумане, он видит, как Нэш протирает свою биту от чего-то тёмно-алого… Кровь? Неужто его ударили снова? Он этого не помнил. В голове была каша, в придачу с постоянной болью, что отдавала в позвоночник. Моргать стало сложнее — ресницы слиплись из-за крови. Нет больше в этих голубых глазах ни дольки уверенности. Есть только мужество и слепая стойкость перед неизвестным. Непонятно, сколько он просидел в этой дыре. Но если судить по засохшей крови на футболке — определённо немало. Пока Тецуя приходил в себя, он понял — больше рядом с ним никого нет. Полнейший мрак. Тишина, словно он на кладбище. Было слышно, как кое-где течёт канализационная вода. По трубам, кажется. То, что эти трубы в некоторых местах протекают — он приметил ещё давно. Хотя, понятия «давно» и «недавно» уже слились воедино. Нет здесь времени. Есть только тишина и нарастающее волнение, внутренняя паника перед опасностью. Справа послышался едва уловимый шорох. Крысы? Что ж. Таких существ в канализациях пруд пруди. Не удивительно. Юношу вновь охватило напряжение. Словно кто-то натягивает клочок его нервов в тонкую струну и наигрывает похоронный марш. Внимательно вслушиваясь в то, что происходило вокруг него, Куроко постарался освободить невредимую руку. Но как бы он не пытался, получалось ровным счётом ничего — ремни, которыми его приковали, почти полностью сдерживают его движения. Скованный, с раздробленной рукой, кровоточащей раной на голове, он всё больше и больше тонул в собственных мыслях, теряя всякую надежду на спасение. — Не соскучился? — внезапный голос Нэша за спиной заставил парня вздрогнуть. Его привычный холодный сарказм не предвещал абсолютно ничего хорошего. Как обычно. Аллен притащил какую-то лампу, которую он, кажется, уже видел здесь. Зачем её убирали? Чтобы запугать темнотой? Но Куроко не так прост. Он не позволит им его запугать. Он не сдастся. Точно не сейчас. Тецуя понимал, что ему ни в коем случае нельзя давать слабину. Иначе его раздавят, словно жука сапогом. Нужно было выдержать это. Выдержать всё. И… Аллен включил лампу. Перед Куроко предстал небольшой стол с какой-то коробкой средних размеров. Она была немногим больше, чем та, в которой мама когда-то делала ему бенто в школу. Зак, после утвердительного кивка Нэша, приоткрыл её. Он нарочно делал это медленно, чтобы заставить нервничать «пленника». Но Куроко не поддастся. Он глубоко вдохнул и степенно выдохнул, чтобы успокоиться. Этот способ однажды Рико порекомендовала Кагами, когда он приходил в ярость. Почему бы и ему не попробовать. Терять нечего. Вопреки всем своим убеждениям, Тецуя оцепенел, когда крышка отворилась полностью. –Твой полдник, парень, — с усмешкой добавил Сильвер. Эти усмешки. Они снова были неуместными, казалось Куроко. Но, видимо, тут уж кому как. Нэш достал оттуда шприц, наполненный какой-то мутно-розовой жидкостью и уверенно зашагал к голубоволосому. Его свободная рука грубо сжала парню челюсть и подняла её вверх, оголяя бледную тонкую шею, испачканную в запёкшейся крови. В таком положении она максимально беззащитна. Вырваться не было ни сил, ни возможности. Да и не успел бы он: в то же мгновение шприц вонзился ему в плоть. Куроко чувствовал, как холодная полу-густая жидкость втекает в его организм, смешиваясь с кровью. Длилась эта процедура всего несколько секунд, но эти секунды показались Тецуе вечностью. — Готов, — прокомментировал это Нэш и довольно улыбнулся проделанной работе, возвращая шприц на место. В тот же момент Сильвер начал что-то увлечённо говорить на английском. Остальные немедленно подключились. Кажется, у них какой-то спор. В такие моменты Куроко жалел, что уделял недостаточно времени для изучения этого языка. Но кто знал, что в жизни тихого и неприметного юноши могла произойти такая ситуация. Тецуя понял — надо действовать немедленно. Пока американские изверги отвлечены. Либо сейчас, либо никогда. Даже секунда промедления может стать последней. Он ведь даже не знал, что именно этот ублюдок ему вколол. Сквозь боль, он со всей силы оттолкнулся от поверхности, которой касались его ноги. К счастью, это помогло. «Стул», который оказался деревянным, да и вообще шатким, перевернулся, заставив бетон с руки упасть куда-то в сторону. Фаланга одного из пальцев последовала за ним. Куроко даже не понял, какого конкретно пальца он лишился. Жгущая, терзающая сознание боль ощущалась до самого локтя. Однако, каким-то образом, ему удалось даже освободить ноги. В живот прилетел сильный удар ногой. «Стул», хоть и сломался, выпустив конечности парня на волю, но американцы среагировали быстрее, чем ожидал отчаянный Тецуя. — Наш птенчик решил покинуть гнездо раньше времени? — больше для своего удовлетворения, нежели для чуть ли не подвывающего Куроко, произнёс Зак, — Беспорядок, — он покачал головой, изображая наигранное укоризненное разочарование. — Нэш, что делать-то с ним? — донёсся голос Аллена, который, кажется, уже пребывал в нетерпении разделаться с замученным юношей. Куроко поймал на себе его тяжёлый задумчивый взгляд. Сам же Нэш, махнув рукой, стал собирать вещи. — Мне плевать. Делай с ним, что хочешь. То, что было мне нужно, я уже сделал, — после этого он, ни с кем не попрощавшись, пошёл куда-то в сторону, которая находилась за спиной Куроко. Видимо, тот уже перестал его интересовать. Зак, Аллен и Сильвер переглянулись. — Как скажешь, — пожал плечами Ник. Снова это ощущение. Ощущение безысходности. Они надвигаются всё ближе, как стервятники… Ближе… Ближе… Перед глазами мелькают их неоднозначные ухмылки, презрительные взгляды… Сознание Тецуи утянуло в какой-то круговорот страха и боли… Вспышка света. Только не снова… Только не это… Куроко отчаянно прижимается лицом к коленям в позе эмбриона. Ему не хотелось боли. Всепоглощающая тревога охватила его. Этот свет… — Эй, Тецу? — чей-то обеспокоенный голос донёсся сверху. Куроко боязливо приподнял глаза. Тёмнокожий парень с короткими синими волосами хмуро осматривал его. Непонимание ясно читалось в его глазах. За спиной незнакомца расстилалось голубое чистое небо. Жестом, он подозвал к себе кого-то. Голубоволосый недоверчиво прищурился. Неужели его снова будут бить? Неужели снова… Глаза юноши наполнились немым ужасом. Он смотрел на человека перед ним и не знал, что ему делать. Тон собеседника не был агрессивным. Скорее, обеспокоенным. Это сбивало с толку. Вскоре, группа парней высокого роста и весьма крепкого телосложения, в сравнении с ним самим, подошли к Куроко. — Всё в порядке, Куроко-ччи? — взволновано поинтересовался один из них. Выглядел он так, словно только что сошёл со страниц гламурных журналов для девчонок. Но… Откуда он знает его имя? — Выглядишь неважно. — Чёрт возьми, Куроко! Что с твоей рукой? — парень в очках, кажется, растерялся и негодовал одновременно. Он взял изуродованную культю в свои руки и стал внимательно осматривать её. — Тецуя. Что произошло? — Этот выглядел самым спокойным. Но в глазах его виднелось раздражение. Голубоволосый смотрел них всех. На их метания. Кто-то хотел вызвать скорую, кто-то хотел вызвать полицию… Поднялась суматоха. И только он один неподвижно рассматривал то чистое небо, которое, казалось, он не видел уже вечность, иногда переводя взгляд на эту неугомонную толпу, которая никак не могла оставить его в покое. Когда же им уже надоест издеваться над ним? Когда он смог построить мысли в короткую цепочку слов, он, пошатываясь, привстал. И, набравшись сил, когда в разговоре этих людей настала пауза, вымолвил лишь: — Простите, но… Кто вы?