Время полдника, Куроко.

Пошла вторая неделя прибывания Куроко в больничной палате. И единственное, что он понял за это время, так это то, что ему до чёртиков надоели эти светло-жёлтые стены. Смотришь на них и понимаешь, что на самом деле они вовсе и не жёлтые. А тёмно-серые. Жёлтый– лишь тонкий слой краски, скрывающий истинный вид стены. Обычной холодной стены, возможно, бетонной. Он не проверял, что именно скрывается внутри стены. Огромной стены, которая отделяет его от столь желанной свободы. А может Куроко просто одичал от скуки. Это и есть причина непонятных навязчивых идей и странных образов в его голове? Почему-то он решил, что когда-то занимался баскетболом. Такая нелепость, правда? К слову, он потерял счёт времени. В частности из-за провалов в памяти. Сначала он не обращал на это внимания. Но сейчас это достигло своего пика. Он не мог понять даже то, сколько он находился в этой больнице. День или год? Два или три? Его жутко утомила вся эта анархия в голове. Будто в ней живёт что-то инородное. Иногда Куроко предполагал, что это рак мозга. Но, разумеется, это не так. Обычно, в такие моменты, когда весь мир казался особенно опасным, ему помогало чтение литературных произведений. Но не в этот раз. Хоть в окно прыгай от безысходности. Он бы и прыгнул. Без сомнений. Но ног он всё ещё не чувствовал. Вроде, вот они. Две ступни, две голени, два бедра и все десять пальцев, которые были с ним на протяжении всей его недолгой жизни. Но… Сейчас они кажутся ему чужими. Врач, вроде, как-то упоминал, что это последствия травмы головы. Хотя так ли это на самом деле — никто не собирался разбираться. Хотелось бы Тецу верить в то, что всё происходящее с ним сейчас — лишь сон. Удивительно реалистичный сон, иссушающий его рассудок. Стук в дверь прервал унылые мысли юноши. Гости? Не дождавшись ответа, в палату зашёл врач с серьёзным выражением лица. Видимо, у него какие-то новости. Фантом понимал, что вряд ли они могли быть хорошими. Но верить в это всё-таки хотелось. Врач что-то рассказывал. Что-то длинное и непонятное, такое, во что вникать не особо хотелось. Он говорил тихо, спокойно. Так, как обычно разговаривают со своими пациентами психологи. Но этот врач не был психологом. Он просто был хорошим человеком. Однако ко всему своему уважению, Куроко его всё же не слушал. Рекомендации о том, что ему нельзя беспокоиться и нервничать давно перестали быть для него авторитетом. Парень снова витал в своих потерянных мыслях. И вернулся в реальность только тогда, когда краем уха услышал в речи врача короткое предложение. —…осталось жить от силы пару дней… Короткое предложение его личного предсмертного приговора. Окончательного приговора, который не подлежал обжалованию. В голове стала выстраиваться цепочка событий. Неужели это всё закончится так? Он умрёт в этих стенах? Даже не в состоянии самостоятельно ходить. Нет. Слишком унизительно. Он не хочет умирать здесь. Желание борьбы проснулось в нём, напоминая о том, насколько огромна сила воли этого низкорослого парня. В какой-то момент ему даже показалось, что он сможет встать… Встать и сделать шаг в своё будущее. Не то, которое предсказал врач. В то, которое он сам собирался для себя построить. Возможно, даже то, которое он представлял по ночам, будучи ребёнком. Жаль, что он не помнит, какие именно мечты у него были на тот момент. Кажется, сейчас было бы самое время для их реализации. Обида на самого себя была велика. Что заставило его оказаться здесь? Почему всё это происходит именно с ним, а не с кем-то другим? Окно распахнулось. Врач решил проветрить помещение. Что было довольно хорошей идеей: свежий воздух приятно наполнил гниющие лёгкие. К слову, у Куроко гнило всё. Начиная с самочувствия, заканчивая мыслями. Гниение происходило медленно, но уверено. Поглощая юношу, будто чёрная дыра. Безвозмездно. Разумеется, гнило оно не в прямом смысле. Но ощущения, полагаю, мало чем отличаются. Куроко вежливо попросил врача уйти. Тот, понимающе кивнув, без лишних слов покинул помещение. Эта дверь так противно скрипит. Посидев минуту обездвиженно, Куроко наконец посмотрел в окно. Прямо перед больницей, на оборудованной площадке, резвились дети. Их заливистый смех почему-то резал слух. Как и раздражающее чириканье птиц. Тецуя с ненавистью разглядывал мир, который так любит. Мир, который совсем скоро он больше не увидит, но точно не забудет. Диагноз ведь не изменить. Время на исходе. Как и желание ждать свой конец в этой дыре. Ему необходимо выйти на улицу. За время, проведённое в этой своеобразной тюрьме, руки совсем ослабли. Но всеми силами ухватившись здоровой рукой за подоконник, он попытался приподнять своё тело и ужасно тяжёлые ноги, опираясь на локоть второй. Почти получилось. Успех вот-вот был бы у него в кармане. Если бы то, что он увидел, не отвлекло его и без того рассеянное внимание. Пятеро парней шли вразвалочку, о чём-то очень громко разговаривая на чистом английском. Эти голоса всплыли в памяти словно по команде. Джаббервок. Куроко автоматически хватается рукой за горло. Что они тогда ему вкололи? Стоило бы поинтересоваться. Жаль, что уже поздно. В нос ударил резкий запах канализации. Вспоминать об этом оказалось сложнее, чем он мог предположить. Неужели он лично переживал этот момент? Внезапно в его голове всплыло всё. Всё, что он наговорил тем невиновным парням. Вспышка гнева на самого себя ударила в голову, словно хлыст. К голове прилила кровь, настолько было ощутимо, что даже страшно. Тецуя с силой схватился руками за голову и сдавил ладонями пульсирующие виски. Он всё испортил. Именно он виновник всех своих бед. Каково сейчас тем, кому он был дорог и с кем так жестоко обошёлся? Незаслуженно жестоко. Стало тошно. Противно. Презрение к себе было даже большим, чем к тем парням из «Джабббервока». Мысленно морально унижая себя, уничтожая остатки своей сущности, он смотрел в какую-то точку на стене. Почему всё так обернулось?.. А не было причины. Миром правят выбор и случайность. В этой ситуации уже ничего нельзя изменить. Остаётся лишь принять последствия, смириться с решением судьбы. Так ведь принято называть этот управляющий миром дуэт? Не злобные намерения наталкивают людей на преступления. Всегда есть особый мотив. Например, бывают моменты, начав которые, невозможно остановиться. Будь то гордость, жадность, ненасытность или банальное удовольствие. Иногда нужда. Но точно не в этом случае. Куроко обдумал это. Тщательно обдумал, лёжа в своей больничной койке, среди жёлтых стен. Увы, лишь в тот момент, когда сердце его уже перестало сокращаться. Теперь у него есть безграничное количество времени на раздумья. Или нет? Позже, врачи напишут в графе «причина смерти» весьма банальную, но печальную информацию — инсульт. В жизни, полагаю, и не такое порой случается. Нам же остаётся только смириться.