Серые лебеди

      Умбарто просыпается от невыносимого жара — впрочем, все как обычно. Он открывает глаза и несколько ударов сердца просто смотрит в потолок небольшой каюты, а затем вскакивает, натягивает на себя рубашку, обувь (спать в штанах — привычка еще из Тириона, мама сильно ругалась, но так и не отучила), перехватывает волосы тонким обручем — и рыжим огоньком выбегает наружу, сияя широкой улыбкой. — Капитан! Еще несколько десятков. Их разместили на Индили, она как раз стоит у левого борта! — окрик слева не мешает, скорее, наоборот — становится понятно, что случилось на этот раз. — Откуда? Все еще Ондолинде? — короткие переговоры с командой больше похожи на перелаивание стаи волков — резкие слова, четкие и короткие фразы. Он привык. Все они — привыкли. — Да. Остальные ушли, — в голосе первого помощника слышится грусть. Слишком многие остались, слишком много места на серых кораблях Альквалондэ. Не хватает экипажа для Хэлкэ и Лоссэ, на Вилварине нет и половины тех, кто должен идти на этом лебеде в бой. В какой бой? Нет, еще рано говорить про это.       Умбарто приветственно машет рукой капитану Индили — Эленвэ кивает и улыбается в ответ, когда тот перепрыгивает мутные волны на обрывке каната. Они обнимаются, и, хоть от них веет столь заметной разницей (руки Звездной покрыты осколками льда и на ощупь — холоднее снега, а Лисенок сгоняет с запястий пепел и искры), они рады снова видеть друг друга. — Айя, — в зрачках Амраса пляшет пламя, он не может устоять на месте — движется, движется, движется; Эленвэ словно перетекает с места на место, как ледяная вода. — Айя, кано. У нас пополнение, — она обвивает его шею руками и щурится блаженно от жара. — Мы можем набрать экипаж для Вилварина!       Умбарто целует ее в ответ — нежно и ласково, как и подобает касаться женщины, принадлежащей другому. Он размыкает объятия и спешит дальше, к тем, кто выходит сейчас из кают, поднимаются наверх, чтобы рассказать им, что нужно делать. И куда они попали… — Эй, рыжий, это тебя тут считают главным? — улыбается высокий синда со светлыми волосами. — Мы тут подумали… Это же не Чертоги, верно? — Нет, это путь к ним, — заметив, что рядом с синдой стоят дети, испуганные, не понимающие происходящего, Лисенок приседает на корточки и выпускает кусочек пламени — оно бежит по его рукам, танцует на ладони, изгибаясь забавной маленькой ящеркой. — Эй, хинар, смотрите, как я могу! И вы тоже теперь можете…       Они зачарованно подходят ближе, смотрят, давя в себе страх перед тем пеклом, в котором оказались перед смертью — и один из них протягивает руку, касаясь пламени. Оно не обжигает их, ведь весь жар забирает себе самый первый из ушедших за Грань в подобном чаде, и дети смеются. Они вырастут здесь, на этом корабле, станут частью его команды — и когда Ариэн и Тилион сойдут со своих ладей, когда Эарендил спустится с небес, когда Валар выйдут на последнюю битву — они встанут рядом с телери, направляя в бой серые корабли. — Смотри, это огонь. Он тебя не обожжет, — ящерка переползает на руку ребенка, сероглазого и похожего на кого-то из кузенов, но Умбарто старается не думать об этом. Боли и без этого слишком много. — Вы теперь, как самые настоящие айнур, можете его держать в руках! Эленвэ, твои-то тут есть?.. — Была одна. Давно уже… отправила ее обратно, только девочка, кажется, пропиталась холодом почти как я, — Звездная ласково приобнимает прильнувших к ней детей, каждый из которых сейчас должен бы ощущать невыносимый холод — но они ощущают только легкую прохладу. Амрас улыбается и сжимает руки, пряча ладони за спину. В кожу врезаются острые тонкие льдинки.       Еще один корабль обрел свой экипаж. А остальные… пусть они спокойно уйдут в Чертоги. Лисенок, конечно, не Ирмо, но забрать страх перед огнем и льдом он сумеет. Жаль только, что отец не решился остаться — он был бы хорошим капитаном. Мертвый уже несколько десятков лет Амбарусса смеется, незримо для всех остальных сжимая в горсти собственное сгоревшее сердце.