A tale of memories

За лунной дорогой, в туманах далёких созвездий Нас ждёт долгожданный покой. И что б ни случилось, теперь мы всегда будем вместе, Не важно близко ли, далеко... Ветра разлуки, потери бессильны, пока мы вдвоём - И я почти уже верю, Что мы никогда не умрём. - О, точно, ты же не помнишь ничего, я забыл. Неужели тебе неизвестна магия Кукловода, или просто магия Крови? - с притворным удивлением в голосе спросил парень, подходя ближе к зависшей жертве и снова продолжая ее рассматривать. - Неужели сама Титания будет моей личной куклой? Ты станешь достойной заменой бесполезной Айто. - Айто? - удивленно переспросила Эльза, мысленно пытаясь вспомнить, где же она когда-то уже слышала это имя. Она тоже видела ее в своем странном сне, видела одинокую мрачную, бледную девушку с пустым, жестоким, пугающим взглядом. Эльза видела, как ее фигура растворилась в ночном влажном воздухе, и лишь по слабым полупрозрачным очертаниям можно было увидеть, что эта девушка все еще здесь, все еще не исчезла. И не только не исчезла - Скарлет могла поклясться, что увидела на до этого бледных щеках слабый румянец и прозрачные счастливые слезы, а на тонких губах легкую улыбку и едва слышное "Спасибо, Мелди..." - Это... Та, которая умерла в битве с Мелди? - Да, ты правильно поняла, Эльза. Моя личная кукла, мое оружие. Это я убил ее, чтобы превратить в бесчувственную машину для убийства. Слабую, правда, слишком. А такая марионетка, как ты, вполне может быть вместо нее. - коварно усмехнувшись, протянул аловолосый. Скарлет злобно что-то прошипела и, сжав рукоять меча, сделала отчаянную попытку вырваться из-под его контроля. Парень, с немым упреком покосившись на свою жертву, лишь ловко махнул рукой и снова растянулся в довольной улыбке. Эльза не выдержала и закричала, когда рука с мечом сделала глубокий порез правой руки. Острая боль пронзила раненое запястье, капли горячей алой жидкости стекали вниз, окрашивая покрытую утренней росой траву в бардово-красный цвет. Девушка болезненно зажмурилась и вскрикнула, когда тело, словно не слушаясь ее упертых приказов, отпрыгнуло в сторону и больно ударилось о твердый ствол дерева. Аловолосая бессильно осела на землю, отчетливо чувствуя, как шершавая кора дерева трется о хрупкую местами открытую спину, как маленькие острые ветки врезаются в нежную кожу. - Легко же тебя из сил выбить. Ничего, скоро ты больше никогда не будешь ничего чувствовать. - Зачем? Зачем ты так поступил, а если были те, кто ценил ее жизнь? - стиснув зубы от боли, презрительно спросила Эльза в попытках достучаться до этого, похоже, неисправимого садиста. Сем лишь маниакально хихикнув, приближаюсь к своей затравленой жертве. - Конечно, были. И я от них быстро избавился, от всех разом. Ее лучший друг, Рейд, поверил, что убили ее те люди, которых она любила, которые спасли ее. Джерар Фернандес, Уртир Милкович, Мелди. - Сем с наслаждением наблюдал, как шокировано округлились глаза Эльзы, как ее красивое лицо исказилось гримасой гнева, как она сделала попытку сжать кулаки и снова напасть. - Правда, я ожидал, что это он их убьет... Вышло наоборот. Снова то самое противное хихикание из страшного сна словно донеслось из ниоткуда, вторив словам врага. Детский голосок, звонко засмеявшись, объявил итоги нового боя: - В бою Джерара против Рейда-куна победил... - при упоминании этого имени сердце Эльзы невольно вздрогнула и замерло, чтобы потом снова забиться сильнее. Сем же оставался спокойным и лишь довольно наблюдал за переменой выражения лица его жертвы - он уже понимал, что этот человек для нее самое слабое место. Хоть она и не помнила его, не помнила, что их связывало, при каждом его взгляде, при каждой мысли о нем, сердце начиналось биться чаще, а в душе загорался огонек какой-то необоснованной надежды. - Джерар! Эх, а наши противники тоже не лыком шиты, похоже. Не смог Рейд-кун отомстить за Айто-тян. Хотя, и не смог бы - не тому мстил. - с этими словами девочка снова звонко разсмеялась, и голос ее растворился в тишине. Радость, посетившая сердце Скарлет от осознания того, что любимый, да, давно любимый человек жив сменилась нескрываемой злостью и презрением к ее противнику. - Как ты посмел? Мразь... - злобно прошипела Титания, но новая вспышка боли не дала ей договорить, заставив снова истошно вскрикнуть - на этот раз меч сильно порезал бок девушки. Похоже, Сем не спешил убивать ее, решив сначала насладиться чужими страданиями и мучениями, словно пиявка, высасывающая жизненные силы из живого человека. - Что, больно? Не бойся, скоро ты ничего больше не почувствуешь. Относись к этому с благодарностью, ведь я избавлю тебя от всего, что сейчас тебя так мучает. Тебе больше не придется винить себя в отчаянии твоих друзей, не придется искать свои воспоминания, плакать и бояться. Я избавлю тебя от привязанности к своей гильдии, чувств к своим друзьям и... От любви к Нему. Ты ведь любишь этого преступника, и это делает тебя слабее. Больше ничего не ослабит тебя, не заставит Титанию пасть. Ты ведь хочешь этого. - словно издеваясь, растягивая слова, делая одолжение, вкрадчиво говорил Сем, не отрывая довольного взгляда от поникшей Скарлет, опустившей голову и с трудом борющийся сама с собой, стараясь не закричать от боли. - Это моя милость. - А с чего ты взял, что я этого хочу? С чего взял, что я не желаю искать свои воспоминания, не желаю быть привязанной к гильдии, не желаю иметь друзей, не желаю любить Джерара? Избавь, Боже, моих друзей от такой милости. - с трудом пересилив боль, самой приподняв голову и посмотрев на противника грозным, испепеляющим взглядом, ответила Эльза. Магия Кукловода блокировала движения, но она не могла заблокировать ни магию, ни человеческие чувства. - Перевооружение - Алмазный Доспех!

***

Пульс медленно утихал, а дыхание становилось прерывистым и непостоянным, то и дело прерываемое судорожным кашлем и отхаркиванием крови. Рейд обессиленно лежал на траве, не в состоянии пошевелить и пальцем - еще никто не выживал долго после "Альтаира", сознание покидало даже этого сильного мага. Светлые волосы, липкие и грязные от пролитой алой крови, выбились из резинки и разметались по земле, редкими прядями спадая на измученое, покрытое многочисленными царапинами, синяками и капельками пота лицо мага. Черный плащ парня был разорван в некоторых местах, а смертоносный меч выпал из сильной ладони. Все тело, сквозь разрывы мрачной одежды было покрыто гематомами, кровоподтеками и ожогами от сильных ударов и заклинаний Джерара. Веки тяжелели, а взор застилала туманная пелена. Острая, невыносимая боль отзывалась во всем теле, адскими муками пытая едва живого Рейда. Затуманенное сознание, уже понявшее всю суть этого обмана, про себя, тихо повторяло один такой сложный вопрос: "Почему? Зачем он предал ее?" Перед глазами стоял Ее образ. Симпатичное, всегда немного мрачное, но счастливое лицо, блестящие от радости глаза, черные прямые пряди мягких волос, легкий румянец на щеках, добрая, нежная, горьковатая улыбка, которой она улыбалась только ему, и одинокие слезы, почему-то капающие с ресниц. Он подумал, что ему показалось, когда увидел ее, в пробивающимся сквозь кроны деревьев свете, в белом шелковом платье, склонившуюся над его лицом. А она лишь нежно улыбнулась, тяжело вдохнув теперь уже ненужный ей свежий утренний воздух и про себя замечая, что он никак не изменился. Он подумал, что ему показалась, когда ее одинокая слезинка упала на его израненную щеку. А она лишь вспомнила, что обещала не плакать больше, и утерла невидимые никому слезы тыльной стороной ладони. Он подумал, что ему показалось, когда почувствовал маленькую холодную призрачную ладонь, взявшую его за руку, ранее сжимавшую меч, запачканный кровью ее спасителя. А она только крепче сжала его руку, переплетя пальцы, как переплелись когда-то их дороги, и прижимая его ладонь к своему сердцу, которое никто, кроме него, не сможет увидеть и почувствовать. Он подумал, что ему показалось, когда он услышал ее еле слышный, дрожащий голос в тихом шелесте трав, щебетании певчих птиц и пении цикад. А она лишь тихо, призрачно прошептала, все не отпуская его руку и смотря в его тускнеющие глаза: - Я снова жива. Не бойся... Мы никогда не умрем... Он подумал, что ему показалось. А она действительно была рядом. Просто ее больше никто не услышал...