Три шага до вечности

Мужчина идет по тихим коридорам замка, и шаги его гулким эхом разносятся в стылой темноте. После всего, что произошло и этим тяжёлым днём, и этим неоднозначным, сумбурным вечером, он всё ещё чувствует слабость собственного тела, и эмоции, так не вовремя пробудившиеся, сорвавшие покровы его и без того измученной души, чтобы переживать ещё и… Он не может дать определение этому, так некстати проявившему себя чувству, и этой непозволительной нежности, которую он испытывать-то и не должен, но – испытал. И зачем, зачем, скажите на милость, он сказал Поттеру о том, что знает о тех, кто сотворил это неподобающее колдовство? Он не знает. Но в тоже время понимает, что будь у него выбор, он - поступил бы так же. Дело даже не в том, что мальчишка смог их всех спасти от Лорда, и не в том, что он помог восстановить его имя, и не в том, что он его защищал, и не в том, что... Северус может и не признаваться самому себе, только вот уже что-то сместилось, изменилось настолько, позволяя смотреть на героя иначе, чем это было всегда. И это интуитивное понимание пугает до дрожи, до ярких вспышек перед глазами, до какого-то горького вздоха сквозь стиснутые зубы. И ощущение, стойкое, многотонное – словно бы он вновь вернулся в прошлый учебный год. Когда война постучалась в ворота Хогвартса. И когда он сам же открыл ворота этой войне. Он едва слышно выдыхает, настойчиво прогоняя назойливые мысли и непримиримые ни с чем чувства прочь, ибо сейчас война окончена, а с остальным он в состоянии разобраться после всего, что он пережил в тот непростой год. И он не позволит произойти тому, что навредит и учащимся, и преподавателям - несмотря на то, что те сами создают такие ситуации. Свет луны, вынырнувшей из-за туч, вдруг высвечивает распахнутые двери в Большой зал и над ними: мерцающий переливами разноцветья всех факультетов серебристый гобелен с гербом школы. Северус резко останавливается и разглядывает, будто живую, ткань, что появилась из ниоткуда. Осторожный шаг, и ещё шаг — и он почти уверен, что ткань шевельнулась в ответ на его движение. Он ведь не приказывал вешать здесь ничего нового. Ни домовикам, ни Аргусу. В груди вспыхивает осторожное беспокойство — знакомое ощущение, как перед грозой, когда магия воздуха ещё не решила, на чьей она стороне. - Что за… - он не замечает, как произносит неоконченную фразу вслух, только ощущает дуновение магии замка, окутывающей его и словно пытающейся ему что-то сказать, и всё смотрит и смотрит на переливы цветов на волшебных нитях ткани. Мысль мелькает словно упавшая звезда – быстро, и практически не оставляя за собой полосы света. Когда-то, очень-очень давно его горячо любимая мама рассказывала ему интереснейшую и восхитительную легенду. О старинном замке, об обрядах, о магии. О том, какое волшебство они скрывают в себе. И тепло мягко и бережно окутывает его, словно мамина, вывязанная филигранью, пуховая шаль. Возможно, это за гранью понимания, возможно, это игра воображения, возможно, игра самой магии... Только суть он уже уловил, и, отступая на несколько шагов назад, вглядывается в герб, знакомый ему с детства и в тоже время не совсем узнавая его: к середине все цвета факультетов, закручиваясь в спираль, образуют единое поле. - Да быть того не может… - он не сдерживает удивлённой усмешки от этой невероятной по своей силе разгадки и тут же судорожно вздыхает, ощущая отголоски магии. – Или же… может. Он ещё несколько мгновений завороженно разглядывает гобелен и затем, отступив ещё на несколько шагов и резко взмахнув полами мантии, продолжает свой путь в директорский кабинет. Возможно, ему есть, что предложить не только Совету, но и Министерству. Если, конечно, его идею примут во внимание. Только для начала необходимо разобраться самому – на верном ли он пути.

* * *

Утром следующего дня промозглый ветер гуляет по коридорам замка, середина октября выдалась холодной и дождливой, выстужая и без того оледенелые ко всему души. Гарри ёжится от студеного ветра, переходя галерею быстрым шагом, чтобы скорее добраться до класса Трансфигурации и спрятаться в его тепле. Он заходит практически последним – вслед за Джинни и Гермионой, на что МакГонагалл поджимает губы, всем своим видом показывая недовольство. Гарри уже перестал обращать внимание на мимику своего декана, ведь ни сил, ни эмоций не напасешься на всех. Ведь главное в приоритете сейчас – наверстать всё упущенное и желательно восстановить все пробелы за годы учебы, если он действительно хочет остаться в магическом мире. - Тишина в классе! – одергивает профессор не в меру шумных студентов. Гарри, позёвывая, копошится в поисках книги и написанного за ночь эссе в сумке, когда рука Гермионы дергает за рукав его мантии, чтобы он отвлекся от поисков и выслушал профессора. - Как декан хочу предупредить, что вы должны были выбрать себе пару для вальса, - строго оглядывая студентов, проговаривает Минерва. - И надеюсь, что сегодня все, именно все учащиеся сдадут мне списки ваших пар и мы сможем слаженно выступить на репетиции. Нестройный шум голосов прокатился по аудитории, кто-то вздыхал, кто-то хмыкал, кто-то что-то бурчал. Гарри с Гермионой переглянулись, пожали плечами и синхронно вздохнули – они практически сразу после объявления договорились выступить на Балу вместе, несмотря на гневное высказывание Джинни, которая тоже спустя время предложила свою кандидатуру в партнерши по вальсу. Юноша не особо скрывал свое отношение к данной затее, подспудно за столько лет учебы в это время года ожидая очередного подвоха, очередной нелепой и опасной ситуации, да и не видел он в этом особого смысла. Гарри было тяжело воспринимать Бал как нечто радостное, как что-то открывающее то особождение от того зла, что он уничтожил по прихоти магического мира. Он испытывает всю ту же горечь утраты близких ему людей на этой безжалостной ко всему войне. Гермиона понимала его и так же не горела желанием в этом участвовать, как это было на четвёртом курсе, но в то же время подспудно осознавала, если они не выступят на Балу, то тем самым подведут Директора Снейпа. Чего ей не хотелось, по объективным причинам. Не после того, как профессор сам пригласил её доучиваться. Она слишком дорожит этим, чтобы так по-глупому повести себя в итоге. Они прошли через такой ад не для того, чтобы в память о нём плясать на Балу, хоть и посвященному тяжело доставшейся победе. Но и подводить людей, значимых для неё – слишком непозволительная роскошь. Юноша так же понимал это, поэтому особо и не воспротивился, когда о Бале было объявлено. - И сегодня после обеда у всех старших курсов занятия отменяются, - продолжала говорить Минерва, словно не замечая ни фырканья, ни вздохов студентов. – В три часа по полудни в Большом зале состоится первая репетиция. Занятия проходят в своём извечном темпе, Гарри с Гермионой корпят над фолиантами и книгами, отрабатывая практику только друг с другом, кто бы и как бы ни хотел иначе. Даже на Высших Зельях у Слагхорна их котлы стоят рядом, на что на факультете уже ходят едкие небылицы о том, что Грейнджер решила захомутать «героя», не зря же, мол, их Золотое Трио распалось. Конечно же, это болезненно ударило по Джинни и Гермионе, и их отношениям в целом. Джинни редко могла сдержать себя, и в этот раз позволила себе высказаться со всей своей экспрессивностью. Прошлась по отношениям Рона и Гермионы, с обидой проговорила про то, что подруги так не поступают - уводя парня, зная, что Джинни давно влюблена в Гарри и в итоге завершилось всё тем, что Гермиона, просто не выдержав, залепила её пощёчину. Сам Гарри узнал об этом спустя неделю и то случайно, когда перед ужином получил гневное письмо от друга о том, что если он герой, то это не позволяет ему так обходиться с его сестрой и им самим, даже если их дороги сейчас разошлись по праву выбора каждого. Хорошо ещё, что письмо пришло, когда он находился в их с Гермионой совместной гостиной, иначе в Большом зале многие лицезрели бы негодующего от беспочвенных обвинений юношу. Гарри и сам не знает, что его остановило от ответного письма, то ли разочарование в друге, то ли от неприглядности самой ситуации, то ли бессмысленности что-то кому-то доказывать и объяснять, а может и всё вместе. И, едва сдерживая себя, он смял и выбросил письмо в камин, отрешенно наблюдая, как огонь поглощает пергамент. Который раз повторяется одно и то же? Что на четвертом курсе, что на шестом, что во время скитаний, что после. А может, Директор Снейп прав, говоря, что он выплатил все долги, уничтожив Волдеморта, и теперь он никому ничего не должен и в полном праве распоряжаться своей жизнью так, как сам посчитает нужным? Только, действительно ли он имеет на это право... Он и сам не до конца понимает. Как и не понимает того, а нужна ли ему эта свобода, и этот выбор, и это право, и что с ними делать в итоге, если он и впрямь их потребует. Гарри встряхивает головой, прогоняя мысли о вчерашнем письме и неуместные сейчас эмоции, и вновь возвращается к своему зелью и вовремя, потому что Гермиона осторожно подталкивает ему следующий ингредиент, выразительно на него посмотрев. - Что? - отложив серебряную ложечку, которой помешивал зелье, спрашивает он подругу. - Всё в порядке? - тихо отвечает она вопросом на вопрос, оглянувшись, чтобы посмотреть: не мешает ли их разговор другим и не наблюдает ли за ними профессор Слагхорн. Гарри качает головой, едва улыбнувшись и показывая – что, мол, всё отлично, не волнуйся. И продолжает варить зелье. Сдав флаконы с зельем после звонка, они вместе торопятся покинуть подземелья, чтобы пообедать и остаться на репетицию вальса. Перед Большим залом они притормаживают - Гарри замечает Луну, которая, остановившись, смотрит куда-то вверх с потаённым пониманием и теплотой. - Привет, Луна, - подойдя ближе, приветствует Гарри и переглядывается с Гермионой. - Здравствуй, Гарри Поттер, - не отвлекаясь от своего занятия, приветственно отвечает девушка. - Гермиона. Волшебно, правда? Парень с девушкой прослеживают направление её взгляда и Гермиона даже тихо охает, когда замечает красивейший гобелен над распахнутыми дверями Большого зала. - Что это, Луна? - едва слышно спрашивает она, любуясь серебристыми переливами. - Никогда раньше такого не видела. И в "Истории Хогвартса" о таком не читала. - Это гобелен, Грейнджер, - раздаётся позади них холодный, скучающий голос. - Настоящий герб школы. О таком в "Истории" не напишут. Поэтому и знают лишь единицы. Гарри резко поворачивается, закрывая собой девушек, готовый ко всему, и палочка незаметно оказывается в его руке, но встречается только с усталыми и безразличными ко всему серыми глазами Драко. - Малфой... - Гарри чувствует как по спине пробегает холодом дрожь — вечный недруг говорит слишком спокойно и от этого становится только напряжённей. - Поттер. Светловолосый парень стоит перед ним расслабленно, спрятав руки в карманы школьных брюк и тоже слегка запрокинув голову, чтобы остановившимся взором вглядеться не то в сам магический гобелен, не то сквозь него. - Что это значит, Малфой? - нахмурившись, интересуется Гермиона, выглянув из-за плеча Гарри. Слишком уж загадочно говорит бывший слизеринский староста, да и ей самой интересно узнать хоть что-то об этом любопытном явлении. Драко не успевает ответить, так как его окликает Тео, незаметно подошедший и легонько толкнувший его плечом. - Ты чего тут застыл? - парень, посмотрев на Малфоя, тоже запрокидывает голову и с удивлением тихо произносит: - О! - Ага. Идём, - кивает Драко, и обогнув по широкой дуге троицу, заходит в зал. - Это - настоящий герб Основателей, - изящным и нежным напевом изрекает Луна, едва улыбаясь. И закружившись, легко растворяется в толпе спешащих на обед проголодавшихся студентов. Гарри нахмуривается вслед за Гермионой на неоднозначные слова рейвенкловки, вдруг со всей ясностью осознавая, что и в этом году будет что-то эксцентричное, ведь иначе и быть не может - каждый год, каждый учебный год происходило и сейчас исключению нет места. А ведь он так хотел просто спокойно учиться, просто ходить на занятия, просто читать книги, отрабатывать заклинания. Как и все. Да и Директору Снейпу он ведь обещал никуда, вот совсем никуда не впутываться. Даже особо не стал искать тех, кто бросил в них то, незнакомое для них, заклинание, так как Директор доверил ему то, что их нашли. Но он ощущает, что в этот раз будет что-то, имени чего он не знает, или же наоборот, знает очень и очень хорошо. И это ощущение расползается дрожью по телу, приводя его в какое-то смешанное, неоднозначное волнение. А девушка решает поискать в библиотеке всё, связанное с гербом школы, после того, как можно будет покинуть Большой зал. Репетиция как и обед проходит шумно, с недовольными возгласами и смехом. Но не только - ещё и заучиванием новых движений. Флитвик, как и в прошлый раз, руководит оркестром. Гарри мягко и аккуратно кружит Гермиону в вальсе, и девушка ласково улыбается ему, позволяя уводить себя в незатейливые пируэты. - Гарри, ты не против, если после мы сходим в библиотеку? - она несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, стараясь перевести дыхание после изнурительной репетиции. Тот внимательно смотрит в ответ, понимая, что и сам не прочь разобраться в необычной ситуации. Слишком уж это странно: то, что сказал Малфой, и то, о чём упомянула Лавгуд. И в то же время не особо и хочется во всё это ввязываться, как было прежде. Но неведомый гобелен манит своей неоднозначностью. Словно магический мир так и не открылся им обоим до конца. В нём есть ещё не мало потаённых и скрытых загадок, о которых подспудно знают все волшебники, изначально живущие в их мире, но - не знают они. - Если не найдём здесь, попрошу Кричера посмотреть в библиотеке на Гриммо. Про Основателей в библиотеке книги, конечно, нашлись, но нигде не указывалось ни про сам герб, ни про гобелен в виде герба школы, только про цвета, сязанные с факультетами. Мадам Пинс тоже ничего внятного сказать не смогла, пожала плечами и выдала все названия книг и на каких стеллажах они расположены. Гермиона вместе с Гарри пролистали всё: и старинные фолианты, и более новые книги. В итоге, спустившись с библиотеки и опоздав на ужин в Большой зал, они возвращаются в свою гостинную и Гарри просит своего домовика принести ужин и книги, если такие, какие они ищут, есть в Блэк-хаусе. Кричер задумчиво смотрит на своего нынешнего хозяина, покачивает головой в такт словам Гарри и своим мыслям, что в кои-то веки хоть кто-то заинтересовался тем, что действительно важно, и исчезает на долгие часы после принесённого ужина, чтобы явиться с тёмным фолиантом. - Это из закрытой секции библиотеки древнего рода Блэк, - всё ещё держа книгу в лапках, скрипуче проговаривает домовик. - Необходима ваша кровь, хозяин Гарри, чтобы книга показала вам то, что вы ищите. - А как-то иначе открыть её нет возможности? - с волнением спрашивает Гермиона. - Ведь использовать кровь для чего-либо запрещено Министерством Магии. - Много вы знаете, мисс, да всё не то, что имеет смысл и ценность, - хмуро отвечает ей Кричер, неотрывно глядя на Гарри - что же в итоге предпримет его молодой хозяин и стоит ли ему доверить то, что сокрыто в книге. Тот не разочаровывает его, мгновенье размышляя и затем протягивая руку: - Давай, Кричер. Только скажи, как правильно это сделать. - Гарри... - девушка с тревогой смотрит на него. - А вдруг... - Не думаю, что Сириус бы причинил мне вред, Гермиона, - вздыхает парень и требовательно смотрит на домовика: - Кричер. - Всего лишь капля вашей крови, хозяин и книга откроется вам, - тот из ниоткуда достает тонкий серебряный острый нож. - И подумайте перед тем, как отдать свою кровь, с кем бы ещё хотели поделиться книгой. Тогда она подарит знания не только вам, хозяин. Гарри молчаливо берёт нож, вертит его в пальцах, понимая, что Гермионе точно будет интересно почитать эту книгу. Острием надрезает указательный палец, почему-то вспомнив и про Директора Снейпа, когда тёмно-алая капля его крови мягко падает на середину переплёта и растворяется на нём, посылая магический импульс золотистого цвета. Кричер передаёт фолиант ему в руки и с тихим хлопком исчезает. Тёплый переплёт будто живой и дышит в такт его сердца. И сам фолиант кажется тяжёлым, хоть на взгляд и не выглядит большим, как учебные книги, но Гарри тут же усаживается в кресло, под немым тревожным взглядом подруги, и открывает его первые страницы. Напряжённая тишина звенит разбившимся хрусталём, и Гермиона не выдерживает: - Гарри... - Герм, всё в порядке, - он поднимает голову и смотрит на побледневшую подругу. - Ничего же не случилось. И ты тоже сможешь спокойно её читать. - Ты такой... - девушка в пару шагов оказывается рядом, порывисто обнимает, голос её дрожит, не от упрёка - от страха: - Никогда больше так не делай, пожалуйста, Гарри. Я испугалась за тебя. Парень обнимает её в ответ одной рукой, аккуратно проводит ладонью по дрожащей спине и мягко улыбается в распущенные волосы девушки: - Не волнуйся, всё и правда хорошо.