Мы так похожи

      Замок Найтмера славится своим величием. К нему лишний раз никто из посторонних не станет приближаться, так как его внешний вид снаружи уже говорит о том, что здешний хозяин не очень гостеприимный. Но внутри обстановка была куда мрачнее, словно тебе рассказали какой-то слух о том, что в каком-то доме или в здании совершили убийство или самоубийство. Многие лишь смело усмехнутся, но эти же многие не станут лезть в этот дом из-за появившейся мысли: «А что, если там правда призрак?». Они боятся — это похвально. Страх иногда помогает не совершать глупые поступки. Как и сейчас: заходя в этот замок, будь готов к тому, что ты не выберешься оттуда живым.       Внутри это строение было ещё более угнетающим. Тусклое освещение было единственным источником света в залах и в узких коридорах. Но даже в таких местах кого угодно к самому приходу путника это место может напугать, а желание двигаться дальше, возможно, пропадёт. Некоторые уголки замка были настолько опасны, что туда совать свой нос не будут даже прихвостни Найтмера — самим жизнь дорога.       Замок пустой, а звенящая тишина просто добивает нервы. Но это не значит, что здесь нет никого. Может, жителей этого места очень мало, но они есть, и будут. Просто их отправили на задание, или они решили отсидеться в своих комнатах, хотя время от времени подчинённые Кошмара возвращались в свои вселенные… если они были, конечно, чтобы не оставлять их без присмотра.       В личные комнаты напарники не заходили друг к другу без причины или в гости, но в одну комнату они бы точно не захотели приходить. Первой причиной была тошнотворная вонь, от которой не избавишься до тех пор, пока не найдётся источник запаха. А ведь «производителем» этого зловония мог быть кто угодно: начиная от мёртвой изголодавшейся мышки в стене, и заканчивая каким-нибудь трупом, или частью от мёртвого тела. Обглоданные кости каких-либо живых существ с причмокиванием посасывали, тщательно облизывали языком, а окровавленные зубы пытались достать остатки мяса, сухожилия и остальное, что могло бы утолить голод.       После людоед небрежно откидывает кость в сторону, затихая. Он сидит на кровати, низко склонив голову и сутулясь, словно таким образом он впал в раздумья. Но чему они были посвящены?       О Создателях. О тех, кто его придумал, кто меняет его судьбу в различных искусствах и творениях. Неясно точно, как он до этого додумался. Может, Инк как-то выдал эту информацию, может, его рассказал Автор… заставив Хоррора задуматься о смысле жизни, и о том, кто им управляет. Он по выработанной привычке засовывает несколько костяных пальцев в пустую правую глазницу, пока красная радужка на левой глазнице тускло освещала крохотное пространство вокруг своего обладателя, сузившись. Не было видно, как уголки челюсти скелета вытянулись в безумной улыбке, а свободная рука нервно сжимала грязную и окровавленную простыню. Он слегка дрожал, но не от страха… Хотя, кто его знает? Мысль о том, что тобой кто-то управляет, что кто-то думает за тебя — убивает морально. Словно ты чья-то бездушная марионетка, управляемая своим кукловодом, которого приходится почитать за то, что он дал тебе жизнь.       Санс встаёт со своей кровати, которая скрипит от его движений. Он направляется к выходу из личной комнаты, шаркая розовыми и грязными тапочками по полу, иногда задевая чьи-то объеденные кости, которые были беспорядочно раскиданы. Говорят, что горе можно заесть. Почти этим Санс хотел заняться, но это было связано с тем, что он желал отвлечься от этих мыслей, затрагивая в своей дырявой черепушке совершенно другие темы.       Уже находясь на полпути к кухне, Хоррор ощущает знакомый запах своей очередной альтернативной версии… которых было достаточно из-за большого количества AU и множеств путей, чтобы проявлять к ним неприязнь или сохранять нейтралитет. Зайдя в помещение, людоед убедился в своей догадке. Кроме Сансов из альтернативных вселенных в замке больше никого и не было: ни Папирусов, ни людей. Но каждый истощает свой запах, который также для каждого особенный, и его нельзя ни с чем спутать: Инк из-за своей природы и из-за своего хобби пахнет краской, оригинальный Санс — кетчупом, swap! Санс пахнет сладостями, Даст истощает запах пыли, а про Найтмера лучше промолчать. Хоррор может учуять любой, даже незнакомый запах в нескольких метрах. И на кухне он ожидал увидеть Киллера. Да, запахи банальные, соответствующие своим источникам. Но это только облегчало работу людоеда.       Монстр облокотился плечом об косяк прохода между кухней и коридора, смотря в спину чёрно-белого гвардейца. Почему-то именно от него он не ощущал никакой запах, словно его и не было. Мечник ничем не пах, будто бы он действительно с самого своего появления жил в пустоте. Людоед нервно облизывает своим розовым неоновым языком зубы, тем самым слегка вытерев с них кровь после недавней трапезы. Мысленно он чуть ли не приказным тоном говорил Кроссу повернуться к нему передом, чтобы видеть его лицо. Может, они — все Сансы из разных AU. Но даже у них имелись отличия во внешнем виде. Скелет хочет видеть переднюю – лицевую — часть черепа Кросса, где надбровные дуги были сдвинуты к переносице. Он желает узреть эти глазницы, в которых магические зрачки были разного цвета: белый и красный — странное сочетание для монохромной фигуры, но они привлекают внимание монстра. Он хочет взглядом очертить этот красный шрам зигзаговой формы, а то и вовсе коснуться их фалангами пальцев, чтобы ощутить от старого ранения небольшое углубление.       Хоррор не верит в соулмейтов, хотя все находят пары. У скелета тоже есть некий признак, который должна иметь точно такой же его «родственная душа». Это может быть родимое пятно, или шрам, или замысловатый рисунок на определённой части тела. Людоед не верит в этот стереотип: ты должен любить только своего соулмейта — это не его правило. Иной раз он мог повести себя как Ласт, но более сдержанно. До тех пор, пока «родственная душа» его точно не встретит.       Как-то подобное коснулось бедной Ализы, которую скелетоподобный монстр в своём мире достаточно помучил: он испытал на ней все виды убийств и извращённых пыток. Он не жалел её, с экстазом слыша стоны или крики человека, безжалостно убивая или насилуя для удовлетворения своих же потребностей, зная, что девочка может вернуться целой, словно ничего не случилось… хотя, оставались многочисленные шрамы, как напоминание о том, что было несколько минут назад. Никто не помнит её смерти, а всё возвращается к началу. Но вот только её жалкое худое и холодное тело оставалось, из-за чего носитель фиолетовой души могла нехотя лицезреть саму себя, перезапускаясь неведомо для самой себя… но видела Ализа себя мёртвую. Когда Папирус готовил спагетти с фрикадельками, её воротило от вида этого мяса — ведь этим ингредиентом была она сама. Тогда Санс решил, что она может стать ценным «кормом» для всего Подземелья — каждый раз он или кто-то другой убивает её, а она возвращается уже с другим телом, пока прошлое уже готовится у Гриллби, чтобы он мог накормить изголодавших монстров, или его кто-то втихаря стащил. Но кто знал, что у этой девчонки не хватит достаточно Настойчивости и желания держаться за жизнь? Может, она просто сдалась, умерев окончательно. Хоррор её больше не видел, о чём долго жалел. И корм, и игрушка… всё пропало.       Людоед никому не показывает свою отметку, по которой должна найтись его вторая половинка. Он даже не описывает её, ловко или с трудом уходя от ответа. И он также никогда не видел отметки у Крестика… а ведь он так и не нашёл свою «родственную душу». А ведь Ализа тоже была без партнёра, который тоже не нашёлся… и не найдётся. Хоррор видел её отметку в виде бабочки с одним крылом на лопатке, когда он оголил её кожу от старого и грязного платья, и стоял за её спиной. Человек вздрагивал от его прикосновений холодных и грубых подушечках костлявых пальцев, которые повторяли контуры рисунка, иногда постукивая по ним какой-то ритм.       Кросс уже давно не оборачивается к своей альтернативной версии, что-то делая у стола, но весь обзор Хоррору закрывал его пушистый капюшон белой лёгкой куртки с коротким рукавом, накинутый на белоснежный череп. Под верхней одеждой конечности скрывала тёмная водолазка и длинный шарф, который чаще всего скрывал нижнюю половину лица скелета.       Санс не любит, когда на него долго не обращают внимание. Особенно, когда уже элементарно давно можно было почувствовать, что в твоей спине сверлят дыру в ожидании внимания. Он отходит от прохода и немедля сокращает расстояние между собой и мечником, возникая у него за спиной. Людоед прижимается к нему своей грудью, чьи рёбра скрывала белая мятая и грязная футболка, а также расстёгнутая тёмно-синяя куртка с таким же пушистым мехом серого оттенка на капюшоне и рукавах. Своими действиями он подтолкнул Кросса к столу, ощущая под собой, как тот вздрогнул. Монстр улыбнулся в своей привычной манере, хватая альтернативную версию за локти, чтобы тот не предпринял попытку к бегству.  — Парень, мне не нравится, когда меня игнорируют. — Голос Хоррора хриплый, с нотками насмешки, но в то же время может показаться приятным.  — А-а! Х-хоррор! — «жертва» недовольно прищурила свои глазницы, смотря на собеседника через плечо. — Отпусти! — тёмный шарф опять был натянут на половину «лица», из-за чего нельзя было точно наблюдать эмоциональные изменения скелета. Такой факт разочаровал Санса, заставив громко цокнуть языком.  — Что я слышу? — протягивает он, наклоняя своё лицо к тому месту, где обычно должно располагаться ухо. Но у скелетов от слухового органа осталась лишь характерная дыра. — Твой голос дрожит… — он сильнее стискивает свою хватку на локтях Крестика. — Неужели ты боишься меня? — ох, как людоеду нравится это чувство! Когда жертва питает к нему страх, ненависть… она делает таким образом Хоррора сильнее, заставляя его ощутить азарт от той игры, которая стала традицией: кошка и мышка, жертва и маньяк. Разумеется, скелет всегда брал роли, где ему не надо убегать с криками от ужаса и страха перед смертью.  — С ним всё нормально! — пытался уверить свою альтернативную версию гвардеец, хотя небольшая дрожь в голосе ощущалась. Даже среди подчинённых Найтмера бывают стычки, или же борьба за власть… которая всегда заканчивается победой самого Кошмара. Но драться прямо сейчас не было настроения.       Хоррор довольно усмехается, нехотя отпустив локти второго скелета, но дистанцию так и не изменил, смотря на чёрно-белую фигуру сверху донизу, словно за время их разговора у мечника что-то изменилось. Крестик оборачивается к собеседнику, коротко смотря в его глазницы исподлобья, после чего старается уйти от столь близкого контакта, но людоед не даёт ему совершить задуманное, упорно вглядываясь в «лицо» жителя уничтоженной AU и безумно улыбаясь. Его рука коснулась края стола той стороны, в которую хотел отойти скелетоподобный монстр, преграждая дорогу.  — И чем же я страшен? — задаёт элементарный вопрос убийца, вновь облизываясь, из-за чего Кросс опять коротко вздрагивает и отводит взгляд в сторону, ничего не отвечая и настырно сохраняя эту образовавшуюся тишину. Людоед тоже не издаёт каких-либо звуков, лишь иногда тапочек шаркает по полу кухни из-за смены положения самих ног, или же ткань куртки шуршит. Хоррор оглядывает свою «жертву» ещё внимательней, спуская свой взгляд на его шею, которая также скрыта под шарфом. Но скелета больше заинтересовал один предмет, который весел на шее:  — Чем тебе эта штука… — он берёт своими костлявыми и длинными фалангами пальцев золотое сердечко на цепочке, которая выглядывала из складок одежды, открывая свой вид всем на обозрение. — Так важна? — монстр осматривает «безделушку», заметно оценивая взглядом. В черепушку лезут самые разные мысли, и первая из них — это может быть чей-то дорогой подарок. Из-за такой идеи появляется желание сжать костяшки пальцев вокруг этого украшения и резко дёрнуть, порвав, а после уничтожить, пока от неё не останется одна крупица пыли. — Что в ней?  — Тебе это так важно узнать? — поинтересовался Крестик, сожалея о том, что не может убежать. Он совсем забыл о телепортации, находясь в некотором замешательстве от странного поведения своего напарника. — В этом медальоне единственная частичка моего потерянного мира: фотография моей семьи и друзей… — немного грустно ответил скелет, отводя взгляд. — Это все, что у меня осталось.       Хоррор понимающе медленно кивнул головой, не сводя взгляд от своей альтернативы. Ему не хочется видеть гвардейца в таком эмоциональном состоянии, хотя замок Найтмера и само его присутствие плохо влияло на его же подопечных, разбудив все негативные чувства и слегка усилив их.  — Даже не знаю, что хуже: знать, что твой мир разрушен, а его обитатели — погибли, — здесь был открытый намёк на X-Tale, который Кросс пытается восстановить по сей день. И он уверен, что Найтмер ему поможет. — Или наблюдать, как твой мир есть, но все в нём страдают. — Тихо рассуждал Хоррор, в этот раз говоря о своём родном доме под названием HorrorTale, выпустив из твёрдой ладони золотое сердечко кулона, который неслышно стукнулся об тело своего владельца в зоне ключиц. Монстр припустил шарф собеседника, открыв вид на его нижнюю часть «лица», которую почему-то Кросс решил спрятать. Людоед теперь смотрел на скулы мечника, которые покрылись фиолетовым румянцем, не в силах отвести взгляд от них. Какой он милый. Людоед ощущает, что ему хочется взять этого парня прямо здесь и сейчас, но не хочется портить атмосферу, которая витала в этой комнате.  — И знать, что его не вернуть, но попытаться… — тихо пробормотал себе под нос житель разрушенной вселенной.  — Попытаться что-то исправить? — Хоррор решил тоже что-то сказать, продолжив вышесказанную фразу, даже не зная, правильно ли это будет звучать, или нет. — Не хочу видеть Папируса… таким голодным, не теряющего надежду на лучшее. Я же не слепой. Я же вижу, как он страдает там, внизу, в нашем Подземелье. Но если и он впадёт в отчаяние, как все остальные жители… Не хочу знать, что будет.  — Видеть только Чару… делить душу, тело, разум… — Кросс печально вздохнул и опустил голову, а Хоррор от этих слов слышно скрипнул зубами. Он не хочет, чтобы этот скелет принадлежал кому-то, кроме него. Но этот Чара… Людоед почему-то сейчас поймал себя на мысли, что этот человечишка может являться соулмейтом Крестика. Это разочаровывало. Они уже делят свою душу на двоих, и Санс старался свыкнуться с этой мыслью, иначе гвардеец может погибнуть без поддержки человека. Но если Чара действительно является «родственной душой» для его альтернативы… Это морально причинит вред убийце.  — Мы почти похожи. Но почему-то мыслим немного по-разному. — Хоррор скрыл своё волнение под свойственной ему широкой улыбкой и усмешкой, мысленно говоря себе, что пора действовать сейчас, иначе будет поздно. Сейчас самое время.       Его костлявые пальцы потянулись к поясу широких чёрных шорт с белым крестом собеседника, хватаясь за них, а красная радужка с маленьким чёрным значком внимательно следили за реакцией Кросса на такие действия, нервно дыша через раз.  — Это… Так странно? — размышлял тихо второй скелет, не замечая наглого действия напарника… Возможно, даже к своей беде.       Но это было на руку Хоррору, чья улыбка расширилась, которая могла вызвать у левых наблюдателей странное подозрение. Его зрачок уже по привычке сузился до минимальных размеров, а проломленный череп медленно склонился к плечу. Взгляд был направлен прямо в глазницы собеседника, хотя тот упорно не одаривал свою копию каким-либо взором.       Рука сделала резкое движение, потянув ткань тёмных шорт на себя. Этого было достаточно, чтобы открыть вид на тазовые кости напарника. Но никакой реакции не последовало. Кросс так впал в свои раздумья, что не заметил бесстыжего действия собеседника. Людоед решил воспользоваться этим мимолетным шансом, резко опустив свой взгляд. — …Что это? — скелетоподобный монстр в открытую пялился на нижнюю часть тела своей альтернативной версии, отодвигая ткань шорт ещё сильнее. — Твой таз… более широкий, — улыбка больше не играла на лице людоеда. Его взгляд выражал заметную растерянность от сделанного открытия. — Ты что — девушка? — на скулах появился розовый румянец, а костяшки пальцев всё же отпустили ткань нижней части одежды, которая с небольшим хлопком ударилась об тазовые кости.  — А?! ХЕЙ! Н-нет! — Кросс в ужасе оттолкнул от себя Санса и попятился назад, но неуклюже споткнулся об свою же ногу и потерял равновесие, падая на холодный пол. Его — или же её — скулы и «щёки» покрылись фиолетовыми румянцем. Он закрыл своё «лицо» двумя руками от смущения, а тело слегка дрожало из-за явившего секрета. Сколько лет Крестику приходилось скрывать свой настоящий пол, а теперь тайна открылась таким глупым образом.  — А-ха-ха! — Хоррор не смог сдержаться от смеха, хватаясь за рёбра при виде неловких манипуляций напарника. И всё же, он был не менее смущён неожиданному открытию, так как на его скулах до сих пор играл розовый румянец. — Кто-нибудь об этом знает? — совладав со своим порывом смеха, людоед решил задать другой более заинтересованный вопрос, который его волновал.       В ответ гвардеец помотал головой, поднимаясь с земли и злобно сверля взглядом фигуру перед собой из-за его глупой выходки.  — Если скажешь — у-убью! — запинаясь, произнесла чёрно-белая фигура, и быстро она удалилась в коридор по направлению своей комнаты под ехидный взгляд напарника, который по привычке засунул фаланги пальцев в тёмную и пустую глазницу. Такой ответ сбросил камень волнения с его плеч. Теперь он тем более не должен её упустить.  — Кросс, куда ты собрался? — Хоррор воспользовался телепортом, тем самым сумев нагнать мечника, стоя у него за спиной. — Или мне лучше сказать… — он резко схватил свою альтернативную версию и прижал передом к стене, стоя сзади неё. — Собралась? — он расплылся в безумной улыбке, выгибая надбровную дугу в насмешливом жесте.       До того, как людоед успел словить второго скелета, Кросс пыталась отвлечься от мыслей из-за того случая несколько минут назад, осматривая кулон в виде золотого сердечка. Но парень так резко появился перед ней и грубо толкнул к стене, из-за чего гвардейка невольно скулой ударилась об вертикальную холодную поверхность.  — Хоррор, блин! — она недовольно шикнула от лёгкой боли. — Не называй меня так!  — Извини, — притворно нежно протянул людоед, продолжая прижимать собеседника к стене, да и к ней самой тоже. Одна его рука потянулась к капюшону, стягивая и открыв вид на черепушку мечника. — Я умею действовать только грубо.  — Отпусти меня! — потребовала Кросс и постаралась вырваться из мёртвой хватки собеседника, вновь забыв о телепортации. Или же она не хотела бежать от него специально, испытывая приятные эмоции от чужих прикосновений и вообще сближения. От этого на её скулах вновь появился фиолетовый румянец, который скрывал натянутый шарф.  — Тихо, тихо, — хихикал людоед, уже протягивая руку к вышеназванному элементу одежды и медленно стягивая, будто бы он ощутил смущение своей копии, и хотел насладиться этим взглядом. — Я же сейчас не делаю тебе больно. Хей, Кросс, — Санс развернул собеседницу к себе передом, насмешливо прищурив свои тёмные глазницы, и вновь прижал её к стене, но в этот раз спиной. — Тебе так идёт румянец… — на удивление, скелет несвойственно для него самого нежно провёл фалангами пальцев по раскрасневшейся (хотя, цвет румян был далеко не красный) правой скуле, где имелся шрам зигзагообразной формы красного оттенка. Этим он заставляет Кросс смутиться ещё пуще прежнего, а в её черепушке возникает желание слиться со стеной, в которую она сама вжималась всем телом. — Я тебя никогда не видел таким, — альтернативная версия старался наигранно мило улыбнуться. — Даже умереть от твоей руки ради этого не жалко.       Хоррор кладёт одну свою руку на талию мечника, грубо прижимая к себе. Он медленно склонил свой дырявый череп, утыкаясь лобной долей об лоб предмета своего воздыхания. Второй рукой он сплетает их пальцы между собой, прижимая кисть девушки к стене сбоку от её головы. Он медленно прикрыл глазницы, довольствуясь таким сближением… А на скулах выступил румянец, который скелет не мог контролировать.  — О-отойди, — прошептала Кросс, хотя её стали терзать два чувства. Ей нравится, как он ведёт себя с ней, но она не может отдать всё. — Я хочу быть со своим соулмейтом. Ты им не…  — Тсс… — Санс временно убрал руку с «талии» второго скелета, приложив указательный тонкий палец к зубам собеседницы, снизив тон своего голоса до шёпота. — Когда жертва загнана в ловушку, то она должна подчиниться маньяку, — Хоррор приподнял лицо собеседницы за подбородок и настырно смотрел ей в глазницы… после чего людоед весело прищурился и издал горький смешок. — Кросс, ты действительно меня смущаешь… кто бы мог подумать? — Санс без резких движений стал приближаться к лицу мечника, но не касался её «губ», специально дразня этим моментом. Или же он сам не знал, стоит ли это делать… стоит ли так поступать.       Эти мысли ушли на второй план, когда Крестик отвернула череп, подставляя щёку и зажмуривая глазницы. Она неловко попыталась оттолкнуть от себя скелета, нехотя выслушивая гневные крики Чары, который, если бы мог, дал хорошенький пинок ей под зад, чтобы она шевелилась, а не стояла на месте. Мальчик замолкает, когда она ему мысленно заявляет, что у скелетов нету зада… О чём мечница жалеет, потому что черепушка подверглась нападению человека новой порцией выкриков.  — Не отталкивай меня! — людоед хмуро свёл надбровные дуги к переносице, и, пересилив себя, посмел коснуться своими «губами» (хотя, вернее, зубами) «губ» напарника, стараясь имитировать поцелуй, а его фаланги пальцев сильнее вцепились в тело напарницы, чтобы предотвратить её побег. Он замирает, и оба партнёра забывают, как дышать. Крестик окончательно смутилась, и это привело к тому, что из прищуренных глазниц, в которых была мольба остановить всё это, появились капельки магических слёз.       Хоррор прижался всем телом к собеседнице, ощущая её дрожь под собой. Из-за этого скелет решил её немного поддержать, чтобы снизить страх, сжав её кисть руки в своей, сплетая фаланги пальцев в некий замок, будто бы говоря, что всё будет нормально, а опасность не угрожает. Он раскрыл свою нижнюю челюсть, из которой вывалился неоновый, слегка прозрачный розовый язык, которым он провёл по зубам девушки, прося ответить ему в этом поцелуе.       Кросс сначала выражала сопротивление, дёргаясь под людоедом, который навис над её телом, как хищник над жертвой, но в какой-то момент она понимает, что не может справиться с настойчивостью Санса, поэтому послушно раскрыла свой рот, смирившись со своей участью, обречённо прикрывая глазницы.       Ощутив взаимность, Хоррор смело засунул свой язык в рот собеседницы, специально касаясь её магического языка своим, отчего последняя в который раз вздрагивает. Он вновь приобнял Кросс за «талию», даря ей первый поцелуй. Он не сомневался в том, что ей впервые приходится ощутить, какого это, когда тебя целуют. Если мечница ждёт своего соулмейта, то она всё ему отдаст… но Хоррор решил всё за неё, планируя отобрать это «всё» заранее. Он жадно исследовал её рот, касаясь своим магическим языком зубов, нёба, провёл своим органом вдоль нёбного шва, после чего уверенней сплёл её язык со своим, словно приглашая партнёра в страстный танец языков, хотя возникло желание его прикусить. Кросс не хотела бездействовать, когда поцелуй затянулся, стараясь неумело ответить на него. Оба скелета давно ощутили, как слюни медленно скатываются с уголков челюсти вниз, по подбородку, а сам поцелуй затянулся.       Хоррор нехотя оторвался от поцелуя, учуяв посторонний запах. Его источник постепенно приближался к тому коридору, в котором находилась эта парочка, а вместе с этим слышались приближающиеся шаги. Пахнет смертью, пеплом… не стоило долго гадать — посторонним оказался никто иной, как Даст, который испортил Хоррору всё развлечение. Он хотел прижать к себе девушку и телепортироваться в другое более спокойное место, но людоед больше не ощущал тёплого тела из-за одежды перед собой; теперь он нехотя прижимался к холодной стене, больно ударяясь об её поверхность лобной костью, из-за чего скелет громко шикнул и сразу схватился за больное место. Иногда череп и так часто побаливает из-за полученной травмы, иногда боль даже усиливалась и не проходила часами, а тут и новая проблема. Кросс резко и молча сама телепортировалась, оставляя свою альтернативную копию в одиночестве.       Людоед со злостью стукнул кулаком по стене, разочаровано вздыхая. Ведь он почти завладел той, кто вскружил его череп.  — Сап, — Пыльный с усмешкой посмотрел на людоеда. — Чё, как? Решился пробить своей дырявой черепушкой стену… чтобы сделать дыру в черепе ещё больше? — он засмеялся.  — Ты ублюдок, Даст, — фыркнул Хоррор, отходя от стены, где он прижимал Крестика. — И это факт.       Пыльный явно был удивлён таким заявлением. Он хотел было раскрыл нижнюю челюсть, чтобы возразить, но подходящий к нему людоед лишь грубо задел его плечом, покидая коридор в неизвестном направлении. Второй Санс решил всё же промолчать, сплюнув и скрываясь на кухне.

Тo be continued…